Никсон Ник – Жажда. Темная вода (страница 3)
– Здесь не все, – Кобальт заново пересчитал монеты. – Ты знаешь ценник – десять фляг за том. А тут и сорока нет.
– Что могу…, – Горох пожал плечами. – Кремль снова задрал цены за воду. Будем считать, что это компенсация за нарушение сроков.
– Так дела не делаются. Был уговор.
– Извини. В этом году большой урожай, мы снизили цены, но склады все еще забиты. Все экономят, а нам надо воду заказывать на следующий месяц. Мне урезали фонды.
Кобальт покосился на мешок с книгами. Отменить сделку? Да кому нужна эта макулатура. Кроме того, в казне Мида который месяц недостача. Последняя водовозка приезжала две недели назад. С тех пор запасы воды сократились до критических.
– Ладно. Еще что-нибудь надо? – спросил Кобальт, убирая деньги в карман. – Спецуха, инструмент, лампочки, семена? В наличии бензин и соляра, могу за полцены отдать.
– Пока запасы есть. Если что – позвоню.
– У Гортранса топливо берешь? После всего, что они сделали…
Горох снисходительно улыбнулся.
– Качество их топлива лучше, и нет проблем с доставкой. Это бизнес. Ничего личного.
Кобальт кивнул и собрался уходить.
– Есть заказ, – вполголоса произнес Горох, посмотрев предварительно по сторонам и убедившись, что никто не слышит. – Явление Христа народу.
– Невозможно, – с ходу ответил Кобальт.
– Полторы тысячи фляг за картину. Если с рамой – дам две.
– А как же урезанные фонды?
Горох подмигнул и ухмыльнулся.
– Личная просьба Агронома.
Деньги приличные, хватит на водовозку, еще и машину свежих овощей и фруктов можно прикупить.
– В район Третьяковки не ходим, – ответил Кобальт.
Горох разочарованно покивал. Затем сказал с вызовом:
– А может уже пора?
До ушей Кобальта доносился голос Агронома, вещавший о спасении и необходимости ежедневно выполнять принятые в общине ритуалы.
Однажды Кобальту довелось побывать внутри здания Гарднера, что по всем правилам категорически запрещалось чужакам. Повсюду на стенах там развешаны картины, большую часть из которых когда – то притащили сталкеры из Пушкинского музея. Лица героев картин искусным образом заменены на лица жрецов Гарднера и самого Агронома. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чей лик заменит собой Агроном на картине о явлении христианского пророка.
Не имеет значения, какими способами Агроном держит своих людей в узде, главное, чтобы торговые отношения между общинами развивались. Будут заказы – будут фляги, а значит жители Мида не умрут от жажды.
***
Солнце лупило сквозь стекло, словно паяльная лампа. Витька еще помнил времена, когда не было такой жары, и зимой даже выпадал снег. Помнил, как с отцом лепил снеговиков во дворе, и как детишки катались с горок на ледянках. Самое лучшее время в его жизни.
«Тень» – выскоблил отвёрткой на деревянной ручке счастливого ножа. На другой стороне уже сделана надпись – «Сталкер».
Витька в очередной раз осмотрелся. Петруша знает, что он приехал. Неужели она не придет?
Книга за пазухой раскалилась будто подпаленная огнем.
С чего он решил, что она им заинтересовалась? Сколько раз они виделись? Дважды. В последний раз всего парой слов успели перекинуться, потом появился тот бугай охранник с огромным хером наперевес, прогнал Витьку, а после, сука, пожаловался Кобальту.
Вон она. Идет с корзиной от теплицы ко входу в здание. Мимо идет, и не смотрит даже в его сторону.
Витька выскочил из машины, рванул к ней. На пути вырос, как из – под земли, охранник. Витька на ходу вытащил книгу, упер ему обратной стороной в лицо.
– Начальник забыл. Для Агронома.
Охранник подумал недолго, кивнул и пропустил его.
Нагнав Петрушу, Витька шёпотом окликнул ее, а сам сделал вид, будто мимо идет. Девушка обернулась, на лице растянулась грустная улыбка. Они отошли в проход меж двух теплиц. Обычно здесь кругом полно народу, но сейчас почти никого.
– Я ждал, что ты придешь.
При виде ее обнаженной груди и ложбинки ниже пояса в животе вспыхнуло что – то горячее. Он плеснул воды из фляжки в лицо.
– Ты зачем тратишь зря воду! – сделала строгое замечание Петруша.
Она всю жизнь провела в Гарднере и не понимала, почему нагота может смущать. Тем более молодого, влюбленного в нее без памяти, парня.
– Помнишь, я говорил, что привезу тебе подарок, – он вручил ей книгу.
Петруша сначала испугалась, будто он держал в руке крысу. Потом настороженно взяла книгу, посмотрела внимательно на счастливую пару не обложке.
– Какие красивые.
– В конце все закончится хорошо, и они будут жить долго и счастливо.
– У меня нет денег.
– Ты что? Это же подарок.
– Я не могу принять.
Витька слышал об особенностях воспитания детей в Гарднере. Ничего даром не брать, чтобы не быть обязанными.
Петруша протянула ему яблоко. Зеленое, гладкое, такого Витька давно не пробовал. Он взял его и кивнул в знак благодарности. А так хотелось обнять и поцеловать ее…
Она положила книгу на дно корзины, сверху набросала фрукты и овощи.
– Петруш, а как твое настоящее имя?
Она отвела взгляд.
– Не могу сказать.
Для гарднерцев имена, словно нагота для обычного человека – их прячут от чужих ушей, используя в обиходе имена, присвоенные Агрономом при обряде посвящения. Считается, если человеку сообщить родное имя, он переходит в разряд самых близких людей. Очевидно, Петруша еще к этому не готова.
– Имя я скажу только будущему мужу.
– У тебя есть жених?
Она пристально посмотрела Витьке в глаза, и на секунду он представил, будто сейчас услышит свое имя.
– Нет. Но обязательно будет. У нас будет крепкая семья и много детей.
Она мечтательно закатила глаза, потом вдруг поникла и засобиралась.
– Мне пора.
– Подожди, Петруш. Еще хотя бы пару минут.
– Я не могу. У меня папа заболел.
– А что с ним?
– Живот сильно болит. Несварение, наверное.
– А болит как? Случаем, не справа, вот тут?
Витька показал на себе.