Никос Зервас – Дети против волшебников (страница 88)
— Тогда скажите, каким способом снимается русская защита, — настойчиво предложил Царицын.
— Ну не знаю я! Ну хотите, я буду… лизать Вам подошвы, хотите? Ну попросите что угодно, только не убивайте, — быстро забормотал фон Бетельгейзе, хрустя пальцами. — Я ещё слишком молод, чтобы знать такие тайны. И слишком молод, чтобы умирать, поймите Вы!
— Ясно, — кивнул Ванечка. — Тогда вставайте.
— Что прикажете сделать? — радостно вскинулся фон Бетельгейзе. Опираясь на стенку, он поднялся на ноги — красный, сутулый, пенсне защеплено наискось… — Что Вам угодно? Я всё устрою…
— Вы знаете, как попасть в Отрог Полуночи? — подумав, спросил Царицын.
Барон фон Бетельгейзе высоко ценил свою жизнь. Поэтому он не стал рисковать и выдумывать какие-нибудь хитрости для того, чтобы завести Ивана в ловушку. Лысый Рюди доставил Царицына в Отрог Полуночи самой безопасной дорогой — в обход пропускных пунктов. Они просто забрались в один из подземных продовольственных складов — и уселись на подвижную ленту, по которой двигались ящики с вином и фруктами, упаковки пиццы и прочие вкусности для обитателей подземной части замка. Подвижная дорожка транспортера уползла в технический тоннель, где было, признаться, душновато — по счастью, лента часто выныривала из тоннеля в технические залы, где взмокшим путешественникам удавалось отдышаться. Ваня заметил, что ползучая лента всё время движется под уклон, уходя всё глубже в землю. Наконец, примерно через четверть часа, Рюди фон Бетельгейзе вежливо сообщил Царевичу, что они приближаются к Отрогу Полуночи.
Мохнатый охранник у железной двери вытянулся по стойке «смирно», заметив в конце коридора преподавателя фон Бетельгейзе, который привёл в Отрог очередного пленника-подростка. Немного подивившись тому, что фон Бетельгейзе на этот раз решил зайти внутрь камеры смертников вместе с пленником, бородач тщательно закрыл за вошедшими лязгающую бронированную дверь.
Среди колонн, изящных торшеров и статуй, в джунглях искусственных цветов они с трудом разыскали заплаканную русскую девочку Асю. «Странно, — заметил Царицын, — никакой косы не осталось в помине, волосы грубо и неровно обрезаны выше плеч».
— Вы пришли, да? Вы пришли за мной? — в ужасе прошептала девочка. Огромные глаза глянули на Ваню совершенно пронзительно.
— Асенька, ну наконец я Вас нашёл, — радостно сказал Царицын, от радости ему хотелось схватить бедняжку в охапку, он с трудом сдерживался. — Асенька, заинька, Вы так намучились, бедная! Ну всё, всё. Мы пришли Вас освободить!
Девочка с некоторым сомнением покосилась на лысого барона, застывшего рядом с лакейской улыбкой. Царицын поспешно пояснил:
— Барон фон Бетельгейзе вынужден временно помогать нам под страхом высшей меры наказания. А меня зовут Ваня. Ваня Царицын. Я нашёл Ваш дневник, я всё знаю. Меня прислали из Москвы, чтобы выручить Вас из беды.
Ася вдруг закрыла лицо руками — плечи её затряслись. Царицын склонился, мягко взял её за плечи.
— Не плачь, пожалуйста. Ты знаешь, мы ищем ещё одного мальчика. Его зовут Пётр…
Ася разрыдалась ещё пуще. Прошло не менее пяти минут, прежде чем Царицыну удалось разобрать обрывки слов, пробивавшихся сквозь всхлипы:
— Они… съели его… он был такой хороший! Они пришли за мной, а он… Он устроил всё так, чтобы его забрали вместо меня… без очереди.
— Что?! — в ужасе выдохнул Иванушка.
— Я ничего не могла поделать! — пропищало красное от слёз личико. — Петенька… он сказал, что ему будет очень жалко, если колдуны сожрут меня. А ещё он сказал, что… якобы он сам — очень глупый и неловкий… И что, если его съедят, будет не так жалко. И он придумал сделать так, что его увели первым, раньше меня! Это я виновата! Меня должны были съесть вместо него!
Глава 13.
Рогатый
Мне накинули на шею петлю. Я стал читать про себя молитву, при нося Богу искреннее раскаяние во всех моих прегрешениях и моля Его о спасении всех близких моему серд цу. Меня притащили под виселицу.
Рельсы оборвались внезапно. Гигантские светильники, точно триремы на ржавых цепях покачивались над пропастью невиданной ямы, вырытой в виде перевёрнутой ступенчатой пирамиды. Ярусы уходили вниз, в смрадно дышащий мрак. Там было совсем темно, а здесь, на верхних уровнях небывалого амфитеатра, редкие факелы отбрасывали на каменные стены нервные пятна. Крутая каменная лестница закручивалась по тугой спирали — ещё ниже, в самый провал — туда, где зловонно дышало кострами нечистое дно.
От бешеного спуска по ступеням у Надиньки в животе что-то сжималось, из последних сил она держалась за холодные пальцы Гарри. Внизу их ожидало что-то невообразимое: целое скопище горящих чучел, чадящих бочек с нефтью, гроздья мерцающих тёмных лампад и красные, похожие на гнойные нарывы, огоньки масляных плошек в глазницах каменных статуй. Девочка старалась не глядеть по сторонам, глотая едкие слёзы, она считала секунды…
И странное дело… всё это время точно кто-то шептал ей на ухо: подумай, дурочка, какая ты счастливая! Тебя выбрал величайший волшебник человечества! Миллионы девчонок не смеют даже мечтать о такой радости…
«Да-да, конечно, я счастлива!» — убеждала себя Надинька, борясь с тошнотой. Наконец почерневшие ступени, покрытые ковровой дорожкой с неприятными пятнами, вывели к железной арке — впереди, в просвете распахнутых зубчатых врат, пульсировал зеленоватый свет.
— Скорее! — крикнул Гарри, ещё сильнее стискивая Надину руку. — Видишь зелёные факелы?! Принципал ждёт нас!
Они выбежали на ровную площадку, выложенную белым камнем и ограждённую по периметру здоровенными валунами, торчащими кверху, как исполинские зубы. Посредине возвышались четыре каменных столба — впрочем, это были лапы огромной статуи; отблески костров освещали только ноги и брюхо неведомого кумира. Верхняя часть тёмной фигуры была едва отличима от мрака, сгущавшегося над подземным амфитеатром.
— Вот он, Белый Олень! — Гарри бросился вперёд, вырвав руку из Надиных пальцев. Девочка тут же споткнулась и упала плашмя, как падают маленькие дети — обидно и больно.
— Ой-ой… — захныкала Надя, догадываясь, что коленки разбиты в кровь. — Как болит…
Гарри не слышал. С разбегу припал к раздвоенному каменному копыту и начал покрывать тёмный известняк поцелуями.
— Великий! Великий Олень! Он поможет нам…
Надинька отряхнула коленки от каменной пыли — и поднесла к лицу ладошку, разглядывая, нет ли крови. Тут ей показалось, что в темноте кто-то шепчется — совсем рядом, за спиной… Будто скользкие тени шевельнулись — и скрылись!
— Гарри, здесь темно… Ты где? Пожалуйста, подойди ко мне поближе…
— Поклонись великому Оленю, он исцелит тебя от страха! — крикнул Гарри, который всё ещё обнимал массивное копыто. — Олень сделает тебя великой белой волшебницей. Попроси Оленя подарить тебе больше магических сил… Они пригодятся тебе в битве с герцогом Моргиаволой!
Надинька удивлённо поглядела на одно копыто, потом на другое… И снова показалось, что кто-то шепчется в темноте. Ах, будто блеснуло… не то глаз, не то перстень.
— Гарри… мне как-то страшно, — позвала Надинька, чувствуя, что слёзы неумолимо подступают к горлу. — Что ты там делаешь?
— Смотри наверх! — вдруг воскликнул Гарри из темноты. — Видишь?! Его рога… они начинают светиться!
Надя закинула голову — и с трудом различила голубовато-зелёное мерцание. От этого мерцания светлее почему-то не сделалось.
— Рога светятся… значит, Олень слышит нас! — задыхаясь от радости, Гарри выбежал из темноты и снова схватил её за руку:
— Его дух прямо сейчас входит в статую! Скоро он будет говорить с нами!
Густой мрак впереди налился зеленоватым свечением, и Надинька различила человеческую фигуру, неспешно подступающую к детям из темноты.
— Великий Белый Олень приветствует Гарри и Надейду, — прозвучал ровный, неживой голос.
— Это жрец великого Оленя! — Гарри восторженно зашептал Надиньке на ухо. — Олень разговаривает с людьми устами своего жреца! Только жрец умеет слышать мысли Оленя и озвучивать их!
— Но ведь это же… господин Гендальфус! — Надинька увидела огромный лоб и длинное, точно из мыльной глыбы выточенное лицо, величаво вознесённое над крылатыми оплечьями. Длинные струйки бороды чуть светлеют в темноте…
— А кто же ещё? — хохотнул Гарри. — Недаром он проректор нашей академии! Только наверху во время занятий он — профессор Гендальфус Тампльдор, а здесь — великий жрец Бенциан.
— Гарри и маленькая Надейда сообща выйдут на бой с герцогом Моргиаволой, — гипсовым голосом возвестил Гендальфус Бенциан, усаживаясь в невидимое чёрное кресло под брюхом оленя. — Великий Олень укрепит Гарри и маленькую Надейду перед боем, он подаст им энергию. Но сначала Гарри и маленькая Надейда поклонятся великому Оленю, да-да, они, несомненно, поклонятся ему…
— Это обязательно? — шёпотом спросила Надинька. Гарри не ответил. Зато великий жрец Бенциан, будто расслышал сдавленный шёпот девочки, возгласил:
— Белый Олень даёт силы всем светлым волшебникам планеты! Только он помогает добрым колдунам бороться с чудовищами тьмы…
— Но я не вижу оленя, только рожки и голубоватый свет… — удивлённо сказала девочка. — И потом, это ведь не живой олень, а всего лишь статуя, ну как бы… идол, да?
— Не идол, а божественный кумир! — Гарри возмутился. — В определённые моменты дух Великого Оленя поселяется в этой статуе и беседует с нами! Давай кланяйся ему быстрее, дурочка! А то он обидится, и ты никогда не станешь великой волшебницей!