Николя Бёгле – Пассажир без лица (страница 3)

– Где ты, мразь? – выкрикнула Грейс, выплескивая яростную жажду мести, долго развивавшуюся в ней и вот теперь созревшую.

Задыхаясь, упираясь кулаком в стену, она закрыла глаза и стала преобразовывать свою ненависть в холодную и осмысленную ярость. Она должна быть успешной, организованной, профессиональной, какой была бы, пытаясь отыскать палача своей дочери.

Более или менее усмирив ярость, она решила найти вырезку из «Ивнинг таймс», на которую указывало таинственное послание.

Грейс нервно подошла к стопке газет в углу комнаты и стала перелистывать их до тех пор, пока не наткнулась на номер «Ивнинг таймс» от 14 ноября 1999 года. То есть почти день в день спустя год после ее исчезновения. Грейс вполголоса прочитала заголовок статьи.

– Дело Кемпбелл по-прежнему не завершено. Из-за неуверенности свидетельских показаний ребенка и упущений инспектора, которому было тогда поручено дело, тайна похищения девочки может навсегда остаться нераскрытой.

Рядом с длинной статьей, излагающей основные элементы истории, на пятой странице действительно находилась фотография. Это был снимок папарацци, и Грейс вздрогнула, увидев, что запечатлел объектив фотографа. На заднем плане она узнала дом своего детства и фигурку девочки. Но был на снимке ясно виден и кое-кто еще.

Ты отлично знаешь, где начинается дорога к истине.

Не важно, кто отправил это послание, подумала Грейс, он прав. Она давно знала, что если надеется пролить свет на это дело, то должна расспросить человека, изображенного на этом снимке.

Вплоть до сегодняшнего дня она боялась этой встречи. Но теперь жажда мести пересилила страх разворошить прошлое.

Настало время спровоцировать конфликт. Даже если приходилось опасаться худшего.

Глава 4

Грейс сделала крюк, чтобы завезти полученный конверт в научно-технический отдел полицейского управления. Она совершенно не представляла себе, кто мог его подбросить. Один из полицейских, расследовавших в свое время ее исчезновение? Сам инспектор Скотт Дайс? Какой-то журналист? Или еще одна жертва, разделявшая ее жажду мести? Вроде того мальчика, который помог ей бежать? Какими бы правдоподобными ни были эти гипотезы, они не объясняли анонимности отправителя.

Все это казалось абсурдом. К тому же, почему этот некто дал о себе знать только сейчас, спустя столько лет?

Получается, что, подталкивая ее к поискам правды, это послание еще больше сгустило тени вокруг расследования.

В управлении Грейс опечатала и зарегистрировала конверт под номером нового дела и передала дежурившему в этот воскресный день эксперту, чтобы попытаться выявить отпечатки пальцев или следы ДНК, которые могли соответствовать имеющимся в полицейских архивах образцам.

– Это связано с делом об убийстве на Айоне? – спросила молодая эксперт, умоляюще глядя на Грейс восторженным взглядом новичка. – Когда я скажу, что помогала вам в этом деле, это очень поможет моей карьере.

Грейс впервые использовала знания коллеги в личных целях, но, даже если это нарушение будет ей дорого стоить, она примет любое наказание, лишь бы получить возможность добраться до своего мучителя и свершить правосудие.

– Да, может быть, связь существует, – солгала она. – Но я бы хотела, чтобы результат вы пока сообщили только мне. Наш обожаемый шеф Эллиот не хочет, чтобы подвергались сомнению последние выводы, за которые он получил кучу поздравлений от всех местных шишек.

– О’кей, понимаю. Я вам позвоню.

– Если сделаете работу хорошо, обещаю замолвить за вас словечко, когда захотите отсюда перевестись. Идет?

Глаза молодого эксперта заблестели от гордости.

– Положитесь на меня.

Грейс вышла из лаборатории, занесла записку в кабинет своего начальника, Эллиота Бакстера, и под набухшими снеговыми тучами вернулась к своей машине. Посидев несколько секунд, чтобы хорошенько обдумать план предстоящих действий, она отправилась в путь.

Вот уже почти пятнадцать лет Грейс не возвращалась в поселок, где провела детство. В ее памяти он стал чем-то не совсем реальным, словно прошедшие годы укрыли его призрачным туманом, отодвинули на границу яви и грез.

Через два часа после того, как покинула Глазго, она катила по сельской местности под тусклым небом.

В окрестностях Киркоуэна пастбища скрывались под снегом, кое-где встречались рощицы с дрожащими на ветру деревцами, похожими на затерявшихся в тумане изнуренных лошадей.

Грейс сбавила скорость, как выезжающий из туннеля паровозик на ярмарочном аттракционе, и медленно поехала по главной улице еще спящего поселка. Что-то шевельнулось в глубинах памяти, когда она заметила маленькую булочную, куда родители впервые в жизни разрешили ей отправиться одной при условии, что она правильно сосчитает сдачу и не станет разговаривать с незнакомыми людьми.

Не станет разговаривать с незнакомыми…

По соседству еще дремал магазинчик одежды, который, по воспоминаниям Грейс, всегда выглядел заброшенным со своей пыльной витриной и устаревшими платьями, надетыми на бледные манекены с ярко-красными губами. Застывшие фигуры, но чуть-чуть более живые, чем опоры стойки кафе напротив, которые, казалось, каждое утро осушали один и тот же стакан, вяло бормоча какие-то сплетни.

Грейс часто задавала себе вопрос, о чем шептались за ее спиной и за спиной родителей по поводу ее похищения. Не исключено, что некоторые жители поселка знали нечто такое, что могло бы помочь полиции найти похитителя или похитителей. Но ничего не просочилось, как во всех деревнях, где все всё знают, но ничего никому не говорят. В глубине души Грейс разрешила себе ненавидеть этих людей, которые не только не помогли ей, но и смотрели косо, даже с некоторым осуждением.

Она повернула к старому кладбищу, каменные кресты которого укрывал толстый слой снега, и вскоре выехала на дорогу, карабкающуюся по склону холма уже за поселком. Температура медленно опускалась. На голых ветках деревьев лежал иней, туман сгущался. Грейс почувствовала, как в ней горькой волной поднимается предчувствие. Она приближалась.

Грейс ухватилась за свою злость, чтобы не потерять мужества и держаться твердо, после чего резко нажала педаль газа, не сводя глаз с дорожки, прорезавшей заледеневший лес слева. Приступ тревоги, такой сильный, какого она не испытывала уже много лет, оглушил ее. Вцепившись в руль, заглушив двигатель, она закрыла глаза, чтобы прийти в себя. Да, это произошло с тобой здесь, но это прошло, – мысленно повторила она. – Ты больше не та испуганная девочка. У тебя больше нет причин бояться.

Но боль от травмы была упряма, и сердце заколотилось еще сильнее. Грейс в ужасе открыла глаза, почти убежденная, что сейчас кто-то грубо вытащит ее из машины и похитит.

Она подняла подлокотник сиденья, ища коробочку с печеньем, которую обычно прятала там раньше на случай приступа булимии. Но она давно уже заменила ее бутылкой воды.

– Вот идиотка! – обругала она себя.

Фрустрация, по крайней мере, помогла тем, что оживила злость и жажду мести. Если она страдала до такой степени, что в течение долгого времени искала спасения в еде, то только из-за пережитых ею мучений.

Она с новой решимостью повернула голову к дорожке, по которой с тех пор никогда не ходила, и смотрела не моргая, как смотрят в лицо самой страшной опасности. В памяти всплыло все: пугающие шаги за спиной, ранец, который резко дернули назад, нехватка воздуха, когда чья-то вонючая рука зажала ей рот и нос, боль в коленках, когда она ударилась ими о дно кузова фургончика, и такой всеохватывающий ужас, что она от него потеряла сознание.

Пусть раны открыты, но страх ушел, – подумала она.

И нажала на газ.

Ветви деревьев закрывали дорогу, широкие ямы, прорытые дождями, и камни, царапавшие днище, свидетельствовали о том, что за дорогой не следили уже много лет.

Грейс ехала осторожно, опасаясь как рытвин, так и своей реакции, когда прибудет к месту назначения. И вот, через несколько минут, из тумана появился дом.

Молодая женщина заглушила двигатель, загипнотизированная этим пейзажем, относящимся к другой жизни.

Если абстрагироваться от снежного покрова, то ничего не изменилось: сад с зарослями рододендронов, любимое укрытие в еще счастливую пору детства, два розовых куста, карабкающиеся по стене и соединяющиеся аркой над входной дверью. Там для маленькой девочки, которой она была, находился портал в сказочный мир.

Сарай, наследие старой фермы, по-прежнему стоял на своем месте, сбоку от главного здания. Некогда склад старых вещей, в котором можно было найти всевозможные сокровища, он превратился в гараж, когда родители решили купить машину, чтобы возить Грейс в школу после «того случая», как они привыкли называть ее похищение.

Взволнованная сильнее, нежели могла себе представить, Грейс поддалась этой ностальгии, смешанной с отвращением, от которого перехватывало горло. По ее щеке скатилась слеза. Она вытирала ее тыльной стороной руки, когда на телефоне сработал звуковой сигнал о поступившем эсэмэс.

Эллиот Бакстер, ее начальник в управлении, подтверждал, что видел ее заявление о предоставлении внеочередного отпуска на три дня, когда заходил в свой кабинет за папкой досье, и беспокоился, все ли у нее в порядке.

Грейс ответила, что, поскольку срочных дел сейчас нет, она хочет немного отдохнуть. После своей реабилитации в качестве детектива, ей больше не приходилось оправдываться или опасаться произвольных решений со стороны начальства, которое публично поблагодарило ее за работу в деле Айонского монастыря.