Николя Бёгле – Инспектор Сара Геринген. Книги 1 - 3 (страница 8)
— Конечно… А вы не замечали в их поведении ничего странного? Вы же сидите в комнате с экранами видеонаблюдения и знаете обо всем, что происходит по ночам в больнице. Может, вам на глаза попадалось что-то такое…
— Я тут недавно работаю, а эти санитары не всегда дежурят ночью. Но вообще я ничего подозрительного не видел.
— А с пациентом, который умер, вы были знакомы?
— Нет… Знаю только, что его тут называют Четыре-Восемь-Восемь из-за шрамов на лбу.
— И вы никогда не заходили в палаты к больным?
— Только не к тем, кого держат в секторе C, туда соваться опасно.
"
— А что, в секторе C пациенты такие уж буйные, несмотря на лечение?
— Ну, так про них говорят.
— А сколько их там, в секторе C?
— Их… — Аймерик Грост вдруг осекся и, смертельно побледнев, уставился на Сару. В глазах парня был страх. Он понял, что проговорился: предполагалось, что пациент 488 умер в палате сектора A. За страхом последовала паника. Аймерик вскочил, бросился к двери, но она оказалась запертой.
Сара, поднявшись, молча подошла к нему.
— Клянусь, я ничего не сделал, — забормотал молодой надзиратель. — Это они велели мне соврать. Но я не знаю, что там произошло на самом деле! Ничего не знаю!
Сара достала из заднего кармана наручники и надела их парню на запястья.
— Весьма сожалею, Аймерик. Офицер Сольберг!
Надзиратель разрыдался. Сара, передавая его из рук в руки вошедшему полицейскому, сказала:
— Назовите мне номер палаты пациента Четыре-Восемь-Восемь в секторе C.
— Я… я не знаю…
— Аймерик, поздно юлить. Так или иначе вы пойдете под суд. Вопрос только в том, насколько суровым будет приговор. Чем больше вы мне сейчас расскажете, тем лучше для вас.
— Кажется… кажется, старик был в палате C32, недалеко от Янгера. Но он мог умереть из-за того, что с ним делали в другом месте.
— В смысле?
— За ними с Янгером приходили каждую ночь. Они кричали, что не хотят никуда идти, но их утаскивали силой. Может, старику стало плохо там, куда их отводили. Только вот я не в курсе, на том этаже нет камер.
— Кто приходил за Янгером и стариком?
— Не знаю, я должен был выключать видеонаблюдение в секторе C в определенное время. Пожалуйста, поверьте, я больше совсем ничего не знаю! Вы скажете судье, что я сотрудничал со следствием?
Сара коротко кивнула в ответ и обратилась к Сольбергу:
— Отвезите господина Гроста в Главное управление и заключите под стражу. Я потом его еще раз допрошу.
Она стремительно вышла из комнаты, на ходу вызвав по рации офицера Нильсена и приказав ему вместе с директором прийти к сектору C. Затем туда же отправила криминалистов, попросив снова распаковать оборудование.
Закончив отдавать распоряжения, Сара почувствовала, что совсем выбилась из сил, и на несколько секунд прислонилась к стене коридора. Ее вдруг охватила слабость, ноги отказывались идти дальше. Она попыталась собраться с духом: "Нельзя впадать в истерику… Только не сейчас!"
Глава 4
Сара подошла к бронированной двери сектора C. Двое криминалистов уже были на месте, и теперь ей удалось рассмотреть их лучше — оба были в комбинезонах с откинутыми капюшонами, медицинские маски болтались на шее. Худой брюнет с очень строгим видом стоял рядом с женщиной лет тридцати, которая пристально смотрела на инспектора. Неужели заметила, как у нее трясутся руки, до того как Сара успела засунуть их в карманы джинсов?
Пока они ждали офицера Нильсена и директора, у Сары пискнул мобильный — пришло сообщение.
В надежде, что это поможет справиться с дурнотой, она увеличила прикрепленный к тексту снимок. На экране появились мордашки двух рыженьких девочек в веселом свете пяти свечей на торте. Прижавшись щека к щеке, девочки собирались задуть огоньки, но не выдержали и прыснули от смеха и теперь хохотали, показывая молочные зубы.
Сара тут же пожалела о том, что открыла снимок, — паническая атака накатывала мощной волной, и уже не было ни энергии, ни времени справиться с ней.
— Ваши дочки? — спросила криминалист.
Ее голос прозвучал словно сквозь вату. Сара почувствовала покалывание в кончиках пальцев рук и ног, все вокруг показалось вдруг чуждым, незнакомым, ее охватило парализующее ощущение катастрофы, страшного поражения, в которое превратилась взрослая жизнь, столь далекая от детских мечтаний.
В горло как будто воткнули металлический прут, перекрывший дыхание. Высоко держа голову, Сара ринулась к тому коридору, из которого вышла, — в суматохе истерических мыслей она вспомнила, что проходила там мимо туалета. Опасение грохнуться в обморок под ошеломленными взглядами криминалистов и вот-вот подоспеющих Нильсена с директором придало ей сил. Но дверь коридора, в который она хотела вернуться, в этот момент открылась, и в проеме возникла высокая фигура профессора Грунда; за ним маячили широкие плечи полицейского.
— Может, вы наконец объясните, что происходит? — раздраженно спросил Грунд.
Не обратив на него внимания, Сара промчалась мимо, отыскала дверь туалета, бросилась в первую же кабинку, захлопнула створку и, дернув задвижку, опустилась на крышку унитаза. Плотно сжав губы и размеренно дыша через нос, попыталась унять сердцебиение, но грудь разрывалась от боли. В ушах громыхали крики Эрика: "Все кончено, Сара! Мы сами все испортили! Наш брак превратился в чертов проект по зачатию ребенка!" Так муж оправдывался за измену и за то, что решил ее бросить.
Да, возможно, она слишком хотела ребенка и забыла обо всем остальном. Она так яростно сражалась со своим телом и укрепляла дух, чтобы не дрогнуть в этом испытании, что для Эрика у нее уже ничего не оставалось. Но она всегда готова была его выслушать и попытаться понять. Всегда. Так почему же он не поделился с ней собственными переживаниями до того, как сделалось слишком поздно?
В глубине души Сара знала ответ на этот вопрос, и боль стала еще острее. Не поделился просто потому, что не видел необходимости.
— Инспектор, у вас все хорошо? — донесся из коридора зычный голос офицера Нильсена.
Сара перепугалась, что ее застанут в таком психологическом раздрае, и от страха в голове слегка прояснилось. В хаосе эмоций мелькнула разумная мысль: работа — последнее, что ей еще дорого в жизни, остается лишь ухватиться за нее, как потерпевший кораблекрушение мореход хватается за обломок мачты.
— У вас точно все в порядке? — не отставал полицейский.
— Не отходите от директора!
— Слушаюсь!
Через три минуты Сара, опустошенная, но внешне невозмутимая, вернулась к бронированной двери. Криминалисты, офицер Нильсен и директор дружно уставились на нее. Она не дала им времени на расспросы.
— Профессор, кто находится в секторе C?
— В секторе C?..
По обыкновению Сара не стала повторять то, что собеседник и так прекрасно слышал. Она молча ждала ответа.
— Я, кажется, уже говорил, что там мы содержим пациентов, которые считаются опасными для общества. Сейчас в этом секторе только один человек, и вы с ним знакомы лучше, чем я. Его зовут Эрнест Янгер. Он еще спит, ему назначен очень… интенсивный курс лечения.
— Номер его палаты?
— C27. Вы что, хотите осмотреть сектор C? Зачем? Вы разбудите пациента, а его не так-то просто утихомирить, знаете ли!
Сара провела электронным пропуском по считывающему устройству. Над дверью зажглась зеленая лампочка, раздался металлический щелчок, и бронированная створка открылась.
— Вы пойдете со мной, — бросила Сара директору.
Она вошла в коридор сектора C первой; Грунд, качнув головой, двинулся следом, за ним — Нильсен, не спускавший глаз с директора, и криминалисты.
Коридор без окон, выстеленный резиновым линолеумом, слабо освещали неоновые лампы. Сара насчитала шесть палат, больше похожих на камеры; на каждой двери стояла буква "С", сопровождавшаяся цифрами. В углу потолка над входом в коридор торчала камера видеонаблюдения.
У двери с табличкой "C27" Сара остановилась и подняла задвижку смотрового глазка.
Помещение было меньше, чем палаты в секторе А, и в нем, как и в коридоре, не было окон. Голая лампочка под потолком бросала резкий, холодный свет на умывальник, унитаз, стол, стул и привинченную к правой стене койку. На койке, уткнувшись лбом в стену, лежал худой светловолосый мужчина. При воспоминании о том, на какие зверства способен этот хрупкий, изящный человек, Сара поежилась.
— Любуетесь старым знакомцем? — шепнул у нее за спиной директор.
Сара резко опустила задвижку и пошла дальше по коридору.
— Здесь больше никого нет, — бросил ей в спину Грунд. — Как я уже говорил, Янгер — единственный пациент в этом секторе.
Сара шагала вперед, не оборачиваясь.
— Откройте эту дверь, — указала она на камеру с табличкой "C32".