Николя Бёгле – Инспектор Сара Геринген. Книги 1 - 3 (страница 44)

— О’кей, — твердо сказал он. — Сейчас сосредоточусь… Но мало ли в мире островов! Как искать эту чертову лабораторию? Да к тому же отец всполошил по телефону своего босса, и тот наверняка уже послал туда людей, чтобы все уничтожили. А они, в отличие от нас, точно знают, где этот остров, и будут там раньше, а Симон…

— Стоп. Ты осознал, что мы уже опаздываем и что дорога каждая минута, поэтому больше не будешь ни думать об этом, ни говорить — у нас нет времени ударяться в панику. И я уверена — паниковать не в твоем характере. Ты сильный человек, Кристофер, настоящий боец, в противном случае тебя бы сейчас не было в живых. Так?

Сара пристально смотрела на него светло-голубыми глазами, в которых читалась твердая вера в то, что она сказала, и Кристофер устыдился собственной слабости. Он и правда позволил себе расклеиться, хотя обычно в стрессовых ситуациях демонстрировал решительность и силу воли. Еще он удивился тому, что Сара сумела разглядеть это в нем за короткое время их знакомства.

— Нужен мозговой штурм, — спокойно сказала она и взяла фотографию Натаниэла Эванса с двумя учеными. — Из слов твоего отца и Лазаря следует, что это трое исследователей, работавших над проектом "Четыре-Восемь-Восемь". Согласен? Значит, велика вероятность, что снимок сделан на острове, именно там, где они проводили эксперименты. Посмотри на дальний план.

— Кажется, это гора… Да, подножие горы!

Кристофер перебрал в памяти все, что им было известно на данный момент. Сара занялась тем же самым, попутно записывая в блокноте ключевые пункты.

— Проект "МК-Ультра" финансировался ЦРУ, — внезапно заговорил Кристофер, — но исследования проводились в военных целях, как полагал Адам и как я понял опять же со слов отца. Поэтому экспериментальную лабораторию, скорее всего, устроили на одной из американских военных баз. Мне это кажется логичным — военные могли таким образом контролировать процесс и одновременно обеспечивать секретность. Что думаешь?

Сара кивнула — звучало действительно логично — и набрала номер на мобильном телефоне.

— Кому ты звонишь? — спросил Кристофер, прервав свои рассуждения.

— Тому, кто сумеет достать для нас список всех американских баз, существовавших в шестидесятых — семидесятых годах.

Он уставился на Сару во все глаза, восхищенный ее стремительной реакцией.

Глава 26

— Сорок четыре, сорок пять… сорок шесть…

Лицо быстро приближалось к полу, удалялось и снова приближалось.

— Сорок семь… сорок восемь… сорок девять и пятьдесят. Плотно сжатые от физических усилий челюсти расслабились, громила пружинисто вскочил на ноги, сделал глубокий вдох и поиграл железными мускулами, отчего дьявол, вытатуированный у него на правой лопатке, принялся корчить рожи.

Подхватив полотенце, висевшее на умывальнике, громила вытер засохшую на предплечье кровь. Оказывается, долбаный новичок, которому он за обедом слегка почикал щеку лезвием, в отместку набрызгал крови не только ему в тарелку с чили. А надзиратели, как обычно, все ушами прохлопали. Удовлетворенно осклабившись при мысли об уроке покорности, преподанном очередному щеглу, здоровяк растянулся на койке и вперил взгляд в верхний матрас, провисший под тяжестью сокамерника. Этот чудила сутками напролет валялся у себя на втором ярусе, нацепив наушники. Ну натуральный чудила, вот кому врезать бы в табло со всей дури…

Но татуированный заключенный не сдох в тюрьме до сих пор только потому, что умел различать, кому можно врезать, а кого лучше не трогать в целях собственной безопасности.

— Уильям Хоткинс! — рявкнули вдруг из коридора, отделенного решеткой.

Татуированный нахмурился и не шелохнулся — звали не его, — но с интересом ждал, рискнет ли надзиратель в одиночку сунуться в камеру. Не рискнул — рядом выросли еще два мордоворота, и татуированный презрительно хмыкнул.

Загремел засов, решетка с металлическим скрежетом отъехала в сторону. Порог переступил главный надзиратель, похлопывая по бедру дубинкой.

— Встать!

Громила нехотя поднялся с койки, отошел к дальней стене и, широко расставив руки, уперся в нее ладонями на уровне головы.

— Хоткинс, ты оглох? На выход! Только что получен приказ о твоем досрочном освобождении за хорошее поведение. Приказ вступает в силу с этой минуты. Похоже, у ангелов-хранителей есть связи даже в аду. — Не глядя на татуированного, застывшего у стены, надзиратель шарахнул дубинкой по остову койки и сердито проворчал: — Не заставляй себя упрашивать, Хоткинс. Мало тебе десяти лет тюряги? Неохота на волю? Тут, что ли, будешь ночевать?

Только после этого одеяло на верхней койке откинулось и показалось худое лицо человека лет сорока с бритым наголо черепом и круглыми, как шарики, бесстрастными черными глазами. Сняв наушники, он ловко соскочил на пол. В отличие от своего сокамерника, Хоткинс не мог похвастаться раздутыми мускулами, но был высок и явно обладал большой физической силой. Прихватив плеер с наушниками и достав из-под матраса карманное издание Библии, он под настороженными взглядами надзирателей двинулся в коридор.

Татуированный сокамерник дождался, когда за Хоткинсом закроется решетка, и выдохнул с облегчением.

Уильям Хоткинс наслаждался каждым шагом, приближавшим его к выходу. Он ступал легко и неспешно, с презрительной улыбкой, адресованной другим заключенным, которые впервые осмелились так откровенно его разглядывать.

Ему выдали справку об освобождении, вернули бумажник — 56 долларов 75 центов были на месте, — связку ключей, документы, металлическое распятие величиной с ладонь и одежду, в которой его арестовали, даже куртку с эмблемой морской пехоты. Он переоделся, расписался где велели и уже через несколько минут оказался на вольном воздухе.

Оставляя за спиной стены тюрьмы Стиллуотер, Хоткинс знал, что за десять лет в его душе ничего не изменилось. Он не раскаивался в попытке убийства, его религиозные убеждения не пошатнулись, а тело, которое он все эти годы неустанно тренировал, было готово к новым битвам.

По Пикетт-стрит, ярко освещенной фонарями, бывший морпех вышел на 95-е шоссе, к автобусной остановке.

Мимо проходила молодая пара с младенцем в коляске. Младенец пристально уставился на незнакомца огромными голубыми глазами.

— Вы ей понравились, — горделиво сообщила мамаша.

— Много она понимает, — пожал плечами Хоткинс, направляясь к раскрытым дверям автобуса.

Мамаша слегка опешила, но не стала выяснять, что этот странный человек имел в виду.

Почти пустой в поздний час автобус довез его до маленькой церкви в северном предместье Миннеаполиса. Во всем городе только здесь принимали прихожан и по ночам, поскольку местный священник считал, что двери дома Божьего всегда должны быть открыты, как сердце Спасителя.

Хоткинс вошел в храм, чувствуя себя астронавтом, впервые вдохнувшим кислород Земли после долгого пребывания в космосе. Наполнив легкие свежим воздухом с легким ароматом ладана, он опустился на колени, осенил себя крестным знамением и возблагодарил Всевышнего за то, что не оставлял его в трудные годы. За молитвой пролетел час, под конец Хоткинс дал обет продолжать борьбу во имя Господа и зашагал к своему дому, который находился в паре кварталов от церкви.

В квартирке на шестом этаже старого жилого здания все было на своих местах: кресло перед телевизором, спортивные тренажеры, фотография бывшей жены и схемы огнестрельного оружия в рамках на стене. В спертом воздухе пахло пылью, толстым слоем покрывшей все вокруг.

Хоткинс закрыл за собой дверь и впервые с тех пор, как вышел за ворота тюрьмы, расслабился. Именно поэтому шок от внезапного нападения оказался еще сильнее: его неожиданно огрели сзади железным прутом по бедру. Упав на одно колено, он получил еще один удар по спине, собирался врезать нападавшему локтем, но в этот момент почувствовал, как в затылок уперлось ледяное дуло пистолета, и передумал.

— Это тебе за то, что ты сделал с Гласки! — прорычали сзади.

Хоткинс резко крутанулся на месте, сменив колено, поймал ствол, молниеносно вырвал оружие у противника и, перехватив рукоятку, нажал на спуск. Раздался щелчок, выстрела не последовало.

— Ты чё, думал, я буду угрожать тебе заряженной пушкой, зная о твоих способностях? — усмехнулся убийца, отступая на шаг и целясь в него из второго пистолета.

На этот раз Хоткинс был в неудобной позиции — слишком далеко, чтобы снова обезоружить врага. Он поднял руки, стараясь выиграть время. Однако, если Господу угодно, чтобы Его верный слуга умер здесь и сейчас, да будет так.

— На колени, — велел убийца.

Хоткинс послушался.

— Мой босс велел разобраться с тобой медленно и вдумчиво, да еще снять весь процесс на видео, чтобы он мог пересматривать эту киношку долгими зимними вечерами, — сказал убийца. — Но я, пожалуй, ускорю процедуру.

Он взвел курок, и в этот самый момент входная дверь с треском распахнулась. Убийца, стоявший к ней спиной, успел лишь обернуться — и был сразу отброшен назад ударом ноги в живот. Женщина, так эффектно ворвавшаяся в квартиру, тотчас оглушила его, шарахнув по уху рукояткой пистолета, сломала кулаком нос и, схватив за волосы, несколько раз приложила головой о стену. Когда убийца обвис в ее руках тряпичной куклой и перестал подавать признаки жизни, она бросила его на пол и как ни в чем не бывало пошла закрывать дверь.