Николя Бёгле – Инспектор Сара Геринген. Книги 1 - 3 (страница 142)
— В Ватикан, быстрее! Если нарветесь на штраф — я оплачу! — бросила она таксисту, снова показывая служебное удостоверение, подкрепив его купюрой в двести евро. — И еще двести, если доедете меньше чем за полчаса.
— Да, синьора!
Такси сорвалось с места, едва не сбив пару, переходившую дорогу в неположенном месте, и помчалось по выделенной для экстренных служб полосе.
Меньше чем через пятнадцать минут они уже пересекли центр Рима в направлении Ватикана.
Видя развалины Колизея, сквозь которые пробивалось зимнее солнце, Сара поймала себя на мысли о том, как они с Кристофером могли бы гулять здесь, взявшись за руки. Она представила, как он с воодушевлением рассказывал бы ей о гладиаторских боях, объясняя все те мелкие детали, мимо которых проходят туристы, а потом повел бы ее на Палатинский холм, виднеющийся вдали, туда, где высились руины античных дворцов римской знати, а после они бродили бы по вымощенным в давние времена улочкам Форума, где, между двумя историями о повседневной жизни римлян, она бы поцеловала его и шепнула на ухо обещание, заставившее его покраснеть.
Эфемерное счастье сменилось уколом в сердце, как будто это видение, которое могло быть картинкой будущего счастья, заволокла тень сомнения. Она отпустила Кристофера в Осло, не сказав ни слова, как будто сочла это нормальным, и даже понимая, почему он возвращается к Симону. Вот только до этого момента она видела лишь безграничную любовь между ней и Кристофером. Абсолютный взаимный дар. Какой мужчина ввязался бы ради своей подруги в подобную авантюру, невзирая на страх и угрозы собственной жизни?.. Но отъезд Кристофера, каким бы банальным он ни был, стал решающим моментом, который показал: его любовь к ней не безгранична. И пределом ей служит его ответственность за Симона. Сару вдруг охватил страх: а что, если Кристофер к ней не вернется? Если решит, что благополучие Симона несовместимо с той бурной жизнью, которую она ведет?
Сигнал телефона остановил усиливающееся беспокойство. На экране появилась картинка: план с маленьким красным крестиком. Через секунду она ответила на входящий звонок.
— Это я, — произнес мужской голос.
Сара узнала своего знакомого из Осло, который был в армии снайпером.
— Если тот парень действительно хорош и способен стрелять с очень большой дистанции, то он будет там, где я поставил крест.
— Это же больше километра от балкона…
— Если у него DAN.338, то он может вести прицельный огонь с дистанции тысячи двухсот метров. Я тебе отправил карточку на эту винтовку.
— Тысячи двухсот метров?
— Ну да… После твоего ухода из армии в этом деле был достигнут некоторый прогресс. Это позволит ему занять позицию за пределами периметра высшей безопасности, где находится большинство патрулей и спецподразделений.
— О’кей… Спасибо, Якоб.
— Я тебе ничего не говорил.
— Разумеется.
Сара нажала на "Отбой" и быстро изучила информацию по винтовке. Карточка подтверждала сведения, предоставленные Якобом, и добавляла, что это оружие просто и удобно в обращении.
Сара назвала таксисту улицу, расположенную в сотне метров от места, куда она направлялась.
— Вы можете сделать радио погромче?
В комментариях, разумеется, обсуждались только выборы папы и объяснялось, что кардиналы, избирающие его, находятся взаперти уже около четырех часов. Скоро из трубы пойдет дым: черный, если ни один кандидат не набрал большинства, или белый, если за претендента отдали свои голоса сто кардиналов.
Сара нервно смотрела на свой смартфон. До места назначения оставалось еще метров четыреста.
—
—
Такси, громко гудя клаксоном, рванулось вперед, распугивая пешеходов, вышедших с тротуаров на проезжую часть.
По радио эксперты с опьяняющим многословием строили прогнозы, сами увлекаясь царящей атмосферой нетерпения.
—
Сара увидела, что дальше ехать действительно невозможно, поскольку пришлось бы давить пешеходов, занявших всю дорогу.
Она посмотрела по смартфону оставшуюся часть пути, отпечатала ее в памяти, заплатила таксисту обещанную сумму и, выйдя из машины, тут же влилась в толпу.
Сара пошла против движения, подключив к телефону наушники, чтобы слушать прямую передачу франкоязычной радиостанции. На каждом углу она видела посты карабинеров, которые находились в состоянии повышенной готовности с самого момента объявления о предстоящих выборах понтифика. Тем более что некоторые туристы и даже местные жители, восприняв происходящее событие как праздник и подходящий повод, злоупотребили пивом. Ее GPS указывал на небольшую улочку, отходящую влево от главной магистрали. Она свернула туда, там народу было меньше. Ей оставалось всего восемь минут хода до места, обозначенного на плане крестиком. Ее сердце забилось чаще. Мышцы слегка напряглись, сокращая время, необходимое для приведения их в боевое состояние в случае опасности. В наушниках чередовались комментарии экспертов, анализировавших деятельность уходящего папы, и слова репортеров, пытавшихся передать атмосферу, царящую на площади Святого Петра.
Она встретила двух прохожих, погруженных в свои мысли, и повернула за угол, как раз у кафе, занимавшего угловой дом. Сидевшие, вытянув ноги, за столиком трое молодых людей оглядели Сару откровенным взглядом.
—
Хотя Сара разучилась говорить по-итальянски, но она неплохо понимала этот язык. Ей не понравилась фривольность фразы, произнесенной молодчиками, но не хотелось растрачивать энергию самоконтроля перед ожидавшим ее испытанием.
—
Сара отказалась верить в то, что ее обозвали "рыжей шлюхой" и продолжила свой путь. Сзади она услышала смешки и вульгарные звукоподражания.
Вдруг все, что она узнала в ходе расследования о мужском доминировании, нахлынуло на нее с силой водного потока, сметающего плотину. К тому же чувство несправедливости, которое она испытывала на протяжении многих лет как женщина, выпустило монстра холодной ярости, дремавшего в глубинах ее подсознания.
Она развернулась и пошла прямо на трех весельчаков, которые едва успели удивиться, увидев ее перед собой. Первому она раздавила ступню ногой, а потом ударила коленом под подбородок. Когда второй и третий вскочили, чтобы ударить ее, она блокировала неловкий выпад одного, вывернула ему руку и швырнула его на приятеля. Оба рухнули на землю, а она отвесила каждому резкий удар между ног. Потом подняла за волосы их головы и тихо произнесла:
— Никогда больше не обращайтесь так к женщине. Никогда.
Сара уронила их головы на асфальт, толкнула державшегося за кровоточащий нос третьего, чтобы он упал вместе со стулом, и побежала к месту назначения, стараясь компенсировать несколько потерянных секунд.
Когда уровень адреналина немного понизился, она вспомнила обо всем, что слышала о феминистках. Все критики, включая женщин, считали их слишком экстремистски настроенными, слишком склонными к насилию, слишком ангажированными, слишком настроенными на войну против мужчин и злоупотребляющими неадекватными мерами. Она сама считала женское движение чересчур жестким. Но год за годом, а тем более сегодня, после того как Катрина Хагебак открыла ей глаза на подлые хитрости установления мужского господства, она спрашивала себя, в какой мере угнетенные могли восстановить справедливость без насилия. Ведь если господствующая группа применяет насилие к угнетаемой, то как последняя может освободиться без борьбы?
Это невозможно. Однако женщины совершали подвиг ежедневно на протяжении тысячелетий: сражаться, не проливая крови. Агрессивный феминизм, проявляющий насилие, может быть чем угодно, но он никогда никого не убил. В отличие от мачизма, который, не довольствуясь господством, убивал каждый день. А как еще назвать семейное насилие, неравенство законов в некоторых странах, осуждающих женщину, когда виновен мужчина, семейную месть во имя так называемой чести, уличные нападения или чисто женоненавистнические убийства, когда женщин убивают только за то, что они женщины. Кстати, Сара просила, чтобы полиция Осло исключила из своего словаря понятие "убийство на почве страсти", заменив его женоубийством.
Видя мужское насилие, Сара была убеждена, что, окажись мужчины на месте женщин, они никогда не проявили бы такого терпения и демократичности в борьбе за равенство. Нет, они бы взяли в руки оружие и стали убивать.
Да, думала Сара, она и все женщины в западных странах могут казаться свободными. Они высказывают свои мысли, руководят, принимают законы, преподают, создают, любят, разводятся… Но окружающий мир, в котором мы постоянно живем, — это мужской мир, напомнила себе Сара. И стоит только выйти за рамки, как нас поджидают унижение, презрение, ущемление прав. Мужчина не может этого понять, потому что он этого не переживает. Он не должен страдать от пренебрежительной оценки своей внешности или сексистского анекдота, ставящего под сомнение его умственные способности, бояться, что ему не дадут слова или просто постоянно переживать из-за необходимости все время доказывать свою компетентность. Он по-настоящему свободен, над ним не висит потенциальная угроза, готовая в любой момент стать реальной, подумала она.