Николя Барро – Кафе маленьких чудес (ЛП) (страница 25)

Господствующим цветом здесь был белый. На каждой из четырех стен висело по картине Тьеполо. Нелли была знакома эта фамилия, но она не знала, что художниками были двое – отец и сын. Она с любопытством огляделась вокруг. За исключением четвертой стены, на которой висело изображение стоящей в профиль поджарой итальянской борзой коричневого окраса, с изящной мордой и выразительными глазами, на остальных можно было видеть затесавшихся в окружение светского венецианского общества хитроватых Пульчинелл в просторных белых одеждах с высокими стоячими колпаками на головах и в носатых масках.

На одной картине они стояли среди толпы, глядя оттуда на двух молодых циркачей, которые ходили перед публикой колесом, на другой они прощались с горбатым Пульчинеллой, который уходил, подхватив под руку свои пожитки. На четвертой Пульчинелла появлялся во главе группы дам и кавалеров в маскарадных костюмах, нахально лапая за грудь приплясывающую перед ним элегантную даму в длинном белом платье с висячими голубыми сережками.

– Нравится? – спросил Валентино. Его голос почему-то доносился откуда-то сверху. – Взгляни-ка наверх. На Пульчинеллу, качающегося на качелях.

Нелли запрокинула голову и увидела над собой голубое небо, словно проступившее в разрыве между зеленых древесных крон. В головокружительной вышине там, на веревке, протянутой между макушками, легкомысленно качался один из птицеликих Пульчинелл в белых одеждах, подзадориваемый со скалы, к которой была приставлена лестница собравшимися на ней сотоварищами.

Одного вида качающегося на качелях и вот-вот готового сорваться Пульчинеллы было достаточно, чтобы у нее закружилась голова. Нелли на мгновение закрыла глаза, ощутив, что пространство вокруг начало вращаться.

– Нелли?

Голос снова послышался сверху. Она взглянула на дальнюю стену и увидела улыбающегося Валентино на лестнице, заканчивающейся широким помостом. Оказывается, он взял без спросу рабочий халат художника, вероятно ушедшего на перерыв, а в руках держал кисть и горшочек с краской.

– Валентино! – в ужасе вскрикнула она от страха.

Этот ненормальный того и гляди свернет себе шею, а все только для того, чтобы произвести впечатление! Кажется, он сам себя вообразил Пульчинеллой на качелях!

– Что, удивлена? – произнес он с гордостью.

– Сейчас же давай слезай с лестницы! Совсем ум потерял?

– Нет… Сердце, – признался он честно, прижав руку к груди и принялся рисовать кисточкой на потолке.

– Что же ты такое делаешь! – возмущенно воскликнула Нелли. – Немедленно прекрати и давай-ка слезай! Ты что – спятил? – Она тревожно покосилась на дверь, ей показалось, что оттуда послышались шаги. – Сам подумай – что будет, если тебя там увидят?

– Думаю, ничего не будет. Потому что я тут работаю.

– Ну да, экскурсоводом, шут ненормальный! – сердито бросила Нелли.

– Ну, этим я занимаюсь только иногда, между делом.

Опустив кисть, Валентино выдержал театральную паузу, явно наслаждаясь этим моментом.

– По-настоящему я – реставратор.

Стоя на лестнице, он громко расхохотался.

Хорошо, что Нелли была не на лестнице, а внизу. Наверняка она бы от неожиданности оттуда свалилась. А сейчас она только во все глаза уставилась на Валентино Бриаторе и произнесла одно-единственное слово:

– О-о-о!

Через четверть часа они уже сидели в кафе при музее и пили кофе, и Нелли к этому времени снова обрела дар речи. Сейчас к ней даже вернулась способность смеяться.

– Здорово же ты меня обманул, плут ты эдакий! – сказала она, ткнув Валентино локтями.

– Мы видим только то, что знаем, – ответил он. – А ты увидела то, что хотела увидеть. Признайся, экскурсовод тебя бы больше устроил. Или жиголо, за которого ты изволила меня принять. – Он усмехнулся, подняв на нее взгляд от чашки, и заметил ее недоумевающее выражение. – Не думай, что я не догадался.

Нелли почувствовала себя уличенной в нехороших мыслях. Ей и в самом деле никогда не пришло бы в голову, что человек с таким легким отношением к жизни мог выбрать себе профессию, требующую теоретических знаний и практического умения, тщательности в работе и развитого чувства прекрасного. Валентино рассказал ей о том, что учился в университете в Падуе, о своем увлечении картинами и старинными церквями. Зимой его иногда приглашали на знаменитые курсы изящных искусств в Академии, чтобы вести там занятия. Но больше всего ему нравилось, стоя на лестнице или забравшись на леса, реставрировать старинные фрески. Возвращать им былую красоту было его любимым делом.

– Что поделаешь! Выходит, что я ошиблась, – призналась Нелли, смущенно поправляя упавшую на глаза прядь. – Но все же не обязательно было меня так пугать!

При одной мысли о хлипкой лестнице в зале Пульчинелл у нее по спине пробежали мурашки.

– Так, значит, ты за меня испугалась? – подмигнул ей Валентино.

– Я только боялась, что тебя арестует полиция за причинение материального вреда, – нахально засмеялась Нелли. – Кто выручит меня в другой раз, если тебя посадят в тюрьму?

Он засмеялся.

– Но кем бы ты ни был – реставратором или гидом, твоя экскурсия была просто замечательная. Я рада, что пришла.

Валентино шутливо схватил ее за руку.

– То есть нашему счастью уже ничто не препятствует? – спросил он.

– Какому счастью? – в том же шутливом тоне отозвалась Нелли. – Ты же знаешь, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы.

– Неужели? – сказал он, посмотрев на нее пристальным взглядом.

Ее охватило какое-то странное чувство. Она кивнула и высвободила свою руку.

– Глядя на такую женщину, как ты, я не могу поверить, что это из-за Жанны.

– Из-за Жанны? – Она не сразу поняла. – Ты хочешь сказать… Ах вот что! Нет. Дело не в ней. – И, покраснев, пояснила: – Жанна – моя кузина.

Он вздохнул:

– Значит, все-таки виноват этот Сильвио.

– Что?

– Ну, тот человек, из-за которого ты поехала в Венецию. Четыре недели! К сожалению, я забыл его фамилию, иначе я нашел бы этого парня, из-за которого ты так убиваешься.

Нелли как раз поднесла к губам чашку и при этих словах чуть не подавилась.

– Ох, Валентино, надо же, куда тебя занесло! Сильвио Тодди – это же писатель.

– Еще того не легче! – простонал Валентино.

– И он давно уже умер, много лет назад.

Валентино поднял брови. Все становилось еще более странным.

– В каком-то смысле ты все-таки прав, – продолжала Нелли. – Из-за Тодди я поехала именно в Венецию. Или, вернее сказать, из-за одной его книжки, которая принадлежала раньше моей бабушке. Однако… это слишком долго объяснять, – закончила она, недосказав, в чем было дело.

– Ну если так… – сказал Валентино, который в этом вопросе был с ней совершенно согласен. Этот Тодди не так уж сильно его интересовал. Главное было знать, что он давно покоится в земле, а при жизни, по-видимому, выразил свое восхищение Венецией, написав путеводитель, что, на взгляд Валентино, было весьма похвально. – Тогда пусть он покоится с миром, этот Тодди. Я буду вечно ему благодарен, раз он привел тебя в Венецию. И если хочешь знать, на то есть причина.

Нелли кивнула, рассеянно устремив взгляд в пространство.

– Да, я тоже так думаю.

Они немного помолчали с приятным ощущением полного взаимопонимания. Валентино, наверное, очень бы удивился, узнай он, что мысли Нелли устремились совсем в другом направлении.

Она думала о прошлом, он о будущем.

– А ты веришь в знаки? – неожиданно спросила Нелли. – Или ты считаешь это… глупым ребячеством?

Ему показалось, что она чем-то встревожена.

Валентино улыбнулся:

– Конечно же, я верю в знаки. Нас повсюду окружают знаки, нужно только вовремя их увидеть.

Он снова взял руку Нелли в свою и повернул ее ладонью кверху, как делают гадалки.

– Мы, венецианцы, очень суеверны. Ты это знаешь?

Он задумчиво стал водить пальцем по линиям ее ладони, и Нелли с интересом ждала, что за этим последует.

– Так, например, если на Пьяцце[99] в полдень, после того как пробьет колокол на часовой башне, тебе в объятия упадет незнакомая женщина… – тут он послал Нелли многозначительный взгляд, – каждый венецианец поймет это как важный знак, что он навсегда должен удержать эту женщину.

– Ах, Валентино! – воскликнула она и хлопнула его по руке, но затем все же засмеялась. – Признайся, что ты это придумал.

– Я все готов признать, – заявил он, посмеиваясь. – Но неужели правда непременно должна противоречить красивой истории?

17

Проходя в третий раз по той же темной, безлюдной площади, Нелли окончательно убедилась, что безнадежно заблудилась. Похоже, что она все время ходит кругами.