Николай Живцов – Следак (страница 6)

Ко мне подошла дама средних лет в темно-синем платье, длиною ниже колена с белым тонким пояском и брошкой на груди. Волосы ее были аккуратно уложены, а макияж естественным.

Она протягивала мне комок тонких веревок.

– Авоська? – догадался я.

– Пакетов у меня тоже нет, – пожав плечами, улыбнулась женщина.

– Спасибо большое, – поблагодарил я ее, забрав сетку. – Я вам что-то должен? – не смог не спросить.

– Нет, конечно. – Выражение лица женщины приобрело строгость.

– Извините, – произнес я и, запихнув в сетку покупки, поспешил ретироваться.

«Интересно, кто она?» – думал я, шагая в сторону универа. В голову пришла только версия о преподавателе. Женщина меня явно узнала, а то, что она меня с интересом рассматривала, можно объяснить удивлением, вызванным сменой имиджа Альберта.

Вернувшись в общагу, я первым делом выгреб все бумаги из тумбы. Дипломная работа, на мое счастье, отыскалась. Это была копия отпечатанного на машинке текста. Я даже нашел текст речи. Ему я обрадовался ничуть не меньше, чем самой работе. Альберт, в отличие от меня, разбирался в советском законодательстве и реалиях, поэтому лучше знал, что говорить членам экзаменационной комиссии. Просматривая текст речи, убедился в том, что, как я и полагал, он наполовину состоит из цитат каких-то деятелей, из которых я только о Ленине и слышал.

Ладно, заучим наизусть, у меня еще целый день впереди.

Этим я и занимался до самого вечера, пока в комнату не ввалился Грег.

– Ты что, с Лебедевой замутил? – обнаружив меня на месте, прямо с порога гаркнул он и только после этого с помощью ноги захлопнул дверь. – Ты чего, дурной? Она же комсорг! Жизнь тебе испоганит. А ведь я еще вчера вас заподозрил, но вы с этой Лебедевой начали мне про аварию втирать. Потом еще эта Юлька. Впрочем, Юлька – это не аргумент.

– Опять что-то отмечаешь? – втиснулся я в его словесный поток, да и запах спиртного до меня донесся.

– Да фигня, стопарик на опохмел.

Грег плюхнулся на кровать, привалившись спиною к стене.

– Это, конечно, твое дело, – продолжил он, явно не желая съезжать с темы, – но я твой друг, а значит, должен предупредить: ты совершаешь большую ошибку. – На этом месте он громко икнул. – Вот слышишь, твой друг правду говорит! – Не убирая наведенный на меня указательный палец, он пьяно заржал.

– Грег, а кто распространяет всю эту чушь, ну, про то, что я с Лебедевой? – Не то чтобы меня волновали все эти сплетни, просто достали уже с этой темой.

– Кто? – Красников задумался. – Да все говорят. Ты же с ней в главном корпусе у всех на виду целовался. И вчера вы вместе в нашу комнату завалились. Ее в общаге полно народу видело. Вот Ленка приедет, прилетит тебе, Альбертик. – Грег опять заржал.

– В общагу она меня после аварии проводила. Если бы не она, я бы точно где-нибудь по дороге навернулся, – начал я объяснять. Ситуацию надо было как-то разруливать. Мне только скандала перед защитой диплома не хватало. – Поцеловал я ее в знак благодарности, ничего личного. Она мне с материальной помощью хорошо помогла. Откуда я знал, что здесь кругом одни пуритане! – Последнее я уже не только для Грега произнес, но и для себя. Надо же было так лопухнуться. Оказывается, здесь вам не там.

– Ну не знаю, как-то неубедительно звучит. Ленка не поверит. – Красников развел руками и вновь заржал.

– Да плевал я на вашу Ленку, – произнес я устало. Сказалась и зубрежка, да и тема разговора достала.

– На твою Ленку, – упер в меня палец Грег.

– Уже не мою. Я ее Лехе передал.

– Как передал?

– Как эстафетную палочку.

Красников икнул.

Глава 4

После утренних процедур, натянув на себя купленные накануне футболку, светло-коричневые штаны и сандалии на белый носок, я первым делом отправился в столовую. Грег отказался составить мне компанию, умотав с утра завтракать к какой-то девице, обитающей этажом выше.

В универе, как оказалось, была своя столовая для студентов и преподавателей. Вот туда я и топал, пока не услышал откуда-то из-за кустов громкий шепот:

– Чапыра! Чапыра! Ты что, оглох?!

Я остановился и, прищурившись, уставился на живую изгородь вдоль дорожки. Оттуда выскользнула женская рука и попыталась втащить меня в кустарник.

Потерпев неудачу (моя реакция оказалась лучше), владелица руки высунула и голову.

– Лебедева? – удивился я. – Ты чего там делаешь?

– Тебя караулю, – отозвалась комсорг.

– Понятно. А зачем? – спросил я, так как на самом деле мне было непонятно.

– Да иди ты сюда, пока не увидели! – Девушка потеряла терпение и перешла с громкого шепота на еще более громкий.

– Слушай, Тань, я, как бы тебе объяснить… Я не хочу в кустах. Может, пойдем ко мне в комнату, она сейчас свободна. Там нам будет удобнее, – решил я поглумиться.

– Какая комната?! – возмутилась Лебедева. – В общаге полно народу. Давай иди сюда! – Походу, она не поняла, что я ее троллю.

Раз веселье отменяется, я решил выполнить просьбу дамы и шагнул в кусты.

– Мы должны решить, что нам делать, – заявила Татьяна, когда нас обоих скрыла живая изгородь.

Кажется, веселье все же состоится.

– А что нам делать? – уточнил я.

– А ты не знаешь, что о нас по универу ползут слухи? – сдвинув брови, предъявила мне претензии Лебедева.

– Кстати, ты прекрасно выглядишь, – сделал я ей комплимент. На девушке сегодня не было уродующих ее очков, а вместо дурацких косичек волосы были уложены в прическу-ракушку.

– Чапыра! Прекрати! Я ведь знаю, ты это всё несерьезно! – укорила она меня.

– Хорошо, как скажешь, – не стал спорить я.

– Нам нужно опровергнуть слухи! – продолжила она.

– Соберем пресс-конференцию и сообщим, что мы не пара? – уточнил я.

– Что? – не поняла она.

– Соберем всех в актовом зале и…

– Ты что, предлагаешь комсомольское собрание по этому поводу провести?! – перебила она меня. – Ты что, дурак?! Нас же из комсомола выпрут!

– При чем здесь комсомольское собрание и комсомол? – Я смотрю, здесь любое действие в комсомол упирается, сюрреализм какой-то. – Да и вообще, это была неудачная шутка.

Я уже понял, что Лебедева шуток не понимает от слова «совсем». Скучная она.

– Тебе лишь бы шутить. А мне что делать? – И тут девушка разревелась. Некрасиво, с надрывом, с размазыванием до красноты слез по лицу.

– Тань, ты чего? Ну подумаешь, слухи. Поговорят и перестанут. Да и вообще это последний курс. Максимум через неделю мы все разъедемся и, скорее всего, больше никогда не встретимся, – начал я ее успокаивать.

– Слухи не остаются там, где рождаются, они за человеком следуют, а порою обгоняют его, – обреченно произнесла она.

– Ну ничего же не было! – возмутился я, не понимая, почему нужно из мухи делать слона. – До комнаты ты меня довела по причине того, что я в аварии пострадал и нуждался в помощи.

– А целовал зачем? – На этом вопросе девушка вновь чуть не разревелась.

– Не знаю, – не нашелся, что на это ответить. Лично для меня, Сереги Королько, такое поведение с девушками было обычным. А вот за Альберта я не поручусь. Да и вообще, видно, не осознал я еще серьезности ситуации, расслабился, веду себя, как там привык, а ведь надо меняться, мимикрировать под местных. Для своего же блага.

– Сперва я подумала, что понравилась тебе. Вот же дура. – Девушка усмехнулась. – Потом разобралась, конечно. – Она на миг замолкла, затем посмотрела на меня, серьезно так посмотрела и припечатала: – Нехорошо ты поступил, Альберт. Не по-комсомольски.

«Даже в этот задушевный монолог комсомол вплела», – раздраженно подумал я.

Сказать мне было нечего. Да и вообще утомила она меня. Жрать хочу.

– Осознал. Извини. Мне пора идти.

– Сволочь ты, Чапыра.

– Нормальный я, – процедил я. – Это вы тут все с головой не дружите.