Николай Живцов – Следак (страница 55)

Сам заказчик, со своей стороны, тоже нарушил договоренности. По договору он должен был тихо стоять в кустах и ждать своей очереди – ему отводилась роль спасителя девицы. Но какого-то лешего полез меня избивать. Видимо, душа требовала праздника – попинать соперника самолично.

Дальше еще веселей – исполнители избили заказчика. В процессе грабежа они наткнулись на мое удостоверение и поняли, что терпила мент. За эту подставу Ломакину и вломили.

«Дебилы!» – охарактеризовал я всю это гоп-компанию. Если бы не болели ребра, я бы ржал, слушая доклад опера.

И тут мы подобрались к романтической составляющей истории нападения – в кабинет ввели Ломакина. Голова в бинтах, лицо разбито, на ногах носки без обуви, видимо, эксперт отобрал. Герой-любовник, хлюпая носом и вытирая руками сопли со слезами, сидя на стуле посреди кабинета, рассказал нам трогательную историю своей пагубной страсти.

Я слушал его и убеждался, что он все-таки полный дебил. Зачем надо было устраивать эти криминальные разборки? Просто подошел бы да поговорил. Ну, допустим, соперник бы ему вломил, но это все равно лучше, чем присесть на несколько лет. Правильно говорят, любовь делает мужчин идиотами.

Я посмотрел на других присутствующих. Митрошин еле себя сдерживал, чтобы не вцепиться зубами этому горе-любовнику в глотку. Сотрудник УГРО, прячась за ладонь, позевывал, было видно, что Ломакин ему совершенно неинтересен, не его клиент, нераскрытых грабежей на него не повесишь, никто в это просто не поверит. Следователи, наоборот, слушали с интересом и внимательно, но пока не спешили составлять протокол, видимо, еще размышляют, что из сказанного можно в него внести, а о чем лучше забыть.

– Ты, идиот, хоть понимаешь, что эти твои дружки изнасиловали бы девушку?! – не совладал с эмоциями Митрошин.

– Нет, – замотал тот головой. – Я не хотел! Мы об этом не договаривались! – закричал он, выпучив глаза от страха. – Я бы ее спас, и все.

– О грабеже вы тоже не договаривались, – хмуро заметил Болотов.

Ломакин уже ничего не мог ответить, он ревел навзрыд.

Я отвернулся – неприятно, да и кто-то со стороны коридора открывал дверь.

Она распахнулась, и в кабинет ввалился, оглашая его громкой одышкой, высокий тучный мужчина. Мясистое лицо с сильно выступающим вперед подбородком. Взгляд человека, привыкшего отдавать команды. Вот только одет странно: спортивные, далеко не новые штаны, кеды и распахнутая куртка, из-под которой виднелась клетчатая рубашка. Но, несмотря на это, опер с Решетниковым при его появлении вскочили со своих мест. Стало понятно – прибыло высокое начальство.

– Что тут у вас?! – Начальство издало начальственный рык.

– Товарищ подполковник, – начал доклад Решетников, – около девяти часов вечера в сквере возле кинотеатра «Октябрь» произошло нападение на следователя из Индустриального РОВД. – В этом месте докладчик бросил на меня взгляд, указывая начальству на виновника торжества. – Все преступники задержаны, – бодро закончил он.

– Понятно.

Доклад подполковника явно не обрадовал. Но тут он спохватился и, изобразив что-то наподобие улыбки, поздоровался с присутствующими в кабинете сотрудниками прокуратуры.

– Борис Аркадьевич. – Подполковник протянул руку Митрошину. – Игнат Савельевич, – пришла очередь Болотова. – С дачи приехал. Позвонили, сказали, нападение на следователя, – объяснил он им свой неформальный вид.

– Доброй ночи, Роман Александрович, – отозвались прокурорские.

– А это кто? – качнул он головой в сторону сидящего по центру Ломакина, который затих, как только появилось новое действующее лицо.

– Один из подозреваемых, – ответил Решетников.

– Это его следователь так отделал? – усмехнулся подполковник, прощупывая меня взглядом, видимо пытаясь отыскать повреждения на моем теле. А у меня, как назло, все следы под водолазкой.

– Подельники.

Такой ответ подполковника удивил, отчего он приподнял брови, но пока его больше занимало другое, и он сместил внимание на Митрошина:

– Борис Аркадьевич, а вы здесь какими судьбами?

– Одна из потерпевших моя дочь, – процедил ответ Митрошин.

Подполковник, матерясь, уселся на свободный стул. Раздался жалобный скрип дерева.

– Юра, уведи задержанного, – распорядился Болотов и, как только сотрудник УГРО с Ломакиным скрылись за дверью, продолжил: – А это был сын Ломакина из райисполкома.

Подполковник, стимулируя память, наморщил лоб.

– Это который зять Свиридова? – наконец уточнил он, а после подтверждения догадки выругался пуще прежнего.

– Веселое дежурство, – скривив губы в подобии улыбки, заметил чем-то довольный Болотов.

– Рассказывайте подробнее, – выпустив пар, потребовал подполковник.

Слушал он внешне спокойно, иногда задавал уточняющие вопросы и, судя по его застывшему взгляду, лихорадочно просчитывал про себя варианты.

– Дело по какой статье возбудили? Грабеж?

– Да, по сто сорок пятой буду возбуждать, – кивнул следователь.

– А вы, Игнат Савельевич?

– А что я? Я успею еще возбудиться, – усмехнулся Болотов.

– Но, как я понял из доклада, у них не было мотива напасть именно на представителя власти, а когда увидели удостоверение, сразу прекратили противоправные действия, – недовольно заметил Роман Александрович.

– Может, и так, а может, и нет, – пожал плечами следователь прокуратуры, не убирая усмешку с лица. – Проведу расследование и узнаю точно.

Пройдясь взглядом по задумчивому лицу Митрошина и усмехающемуся – Болотова, подполковник хлопнул себя по ляжкам и поднялся со стула.

– Борис Аркадьевич, Игнат Савельевич, пойдемте в мой кабинет. Там все и обсудим, – озвучил он приглашение.

И мы остались с коллегой вдвоем.

Виктор Павлович уже собирался закругляться с заставившими его засидеться допоздна бумагами, когда раздался телефонный звонок. Он бросил взгляд на настенные часы, что висели аккурат напротив стола, недовольно пробурчал ругательства себе под нос, но трубку поднял.

– Витя! Кирилла забрали! – раздался зареванный голос сестры.

– Что? – переспросил он.

Но женщина из-за непрекращающихся рыданий больше ничего толком объяснить не смогла. Было ясно лишь то, что племянник влез в какие-то неприятности. Добиться от сестры внятного ответа, чтобы понять, отразится ли это на нем, не удавалось, отчего он начал злиться. Наконец Ирин муж догадался забрать у этой истерички трубку.

– Витя, это Коля. Кирилла только что забрали в милицию! У них была какая-то бумага, подписанная следователем, – сбивчиво сообщил зять.

– В чем его обвиняют? – посмурнел лицом Свиридов. Раз милиция, то дело плохо. Оставалась надежда, что этот обалдуй Кирилл ничего серьезного не натворил.

– Они не сказали. Но сын был сильно избит, а его вместо больницы в райотдел увезли! – В конце у Николая сдали нервы, а сестра завыла еще громче и протяжнее.

Свиридов, морщась, отодвинул трубку от уха.

– В какой отдел увезли, хоть знаешь?! – гаркнул он на зятя.

– В Ленинский, – ответил Николай. – Я сейчас туда выезжаю! Ты приедешь? – взволнованно спросил он.

– Посмотрим! – в раздражении прокричал Свиридов и с силой грохнул трубкой о рычаг.

Как же все не вовремя! Буквально на днях со старшими товарищами была достигнута договоренность о его повышении. А тут такое! Эти родственники Ломакины слишком дорого ему обходятся. Из-за сестры приходилось не только тащить ее мужа по карьерной лестнице, но и решать проблемы этого семейства.

Раздраженный маячившими неприятностями, он набрал номер из своей телефонной книжки, но в ответ раздались лишь длинные гудки.

– Суббота же! – вспомнил он день недели и набрал другой номер.

– Алло! – прозвучал разгневанный женский голос.

– Наталья Авдеевна? – озадаченный грубостью абонента, спросил он. – Здравствуйте, это Свиридов, первый секретарь райкома. Извините, что звоню так поздно.

– Здравствуйте, Виктор Павлович, – перебили его на том конце провода, а от гневного тона не осталось и следа. – А Роман Александрович только что на работу уехал. ЧП у него, – в голосе собеседницы прорезались недовольные нотки, – то ли на прокурора, то ли на следователя напали. Как выходные, так у него обязательно что-нибудь случается! – в раздражении закончила жена Храмцова.

Попрощавшись, Свиридов осторожно положил трубку на рычаг. Пару минут просидел в кресле, смотря на отсчитывающие время часы, постучал им в такт пальцами по столешнице. Собрался с мыслями и принял решение выяснить все лично, не откладывая до утра. Промедление может стать для него фатальным.

До отдела он доехал быстро и, припарковавшись прямо возле крыльца, устремился вверх по ступенькам.

– Я требую сообщить, где мой сын! – услышал он на входе гневный голос родственника.

– Храмцов уже подъехал? – отодвинув своим упитанным плечом худого зятя от стекла, спросил он у дежурного.

– А вы кто? – Дежурный подозрительно обвел его взглядом.

– Я первый секретарь райкома партии, – самодовольно представился Свиридов.

– Только что, – напрягся дежурный.