Николай Живцов – Следак (страница 44)

Я постучался и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

– Разрешите? – обратился я к сидящему за столом мужчине в светлой форменной рубашке. Его белый летний китель с черными петлицами юриста первого класса висел на спинке стула.

Он поднял голову, оторвавшись от заполнения бумаг. Снял очки и удивленно на меня уставился.

– Альберт?

– Здравствуйте, Борис Аркадьевич, – нацепил я улыбку на лицо, ведь неизвестно, что ожидать от такой встречи.

Обратив внимание на папку с делами у меня в руках, он приподнял брови:

– Так-с, и что это значит?

– Следователь я. – Пришлось объяснять, раз уж был в гражданском костюме, а не в форме.

– Ну проходи, следователь, – улыбнулся и он мне, указывая на стул.

– Меня к вам отправили продлить сроки расследования по делам, – доложился я, одновременно вынимая уголовные дела из папки.

– И давно ты в органах? – поинтересовался Митрошин, положив перед собой принесенные мною дела.

– Полтора месяца. На той неделе в должности утвердили и звание дали, – изобразил я умеренный восторг.

– А чего в милицию, а не в прокуратуру или КГБ? – поинтересовался он.

– Куда уж распределили. – Я сделал вид, что доволен результатом. В любом случае для попаданца лучше милиция, чем КГБ.

– А сам куда попасть хотел? – Все же что-то заместитель прокурора уловил в моем лице.

– На море я хотел, – озвучил я свою дежурную версию. – В совхоз юрисконсультом.

– Почему туда? Следователем же престижнее.

Смог я его удивить, определенно.

– Так мечта у меня – на берегу моря жить, – изобразив на лице мечтательность, поделился я.

– Да, да, припоминаю, – задумавшись, Митрошин прищурился, – что-то ты говорил про Черноморское побережье и тамошний климат.

– Но не судьба. – Немного грусти в голос.

– Выходит, теперь я буду осуществлять за тобой надзор, – сменил он тему.

– Выходит. – Пришлось подтвердить сей факт.

– А чего Алину не навещаешь? – сделал он еще более резкий разворот.

– Так она же на БАМ уехала, – натурально удивился я.

– Никуда она не уехала, – отмахнулся Митрошин, словно я сморозил глупость. – Кто бы ее туда отпустил? Да и не место девушке в тайге, отморозит себе только все, и толку никакого. Так что приходи в субботу, – все же пригласил он меня в гости.

– Если ничего на работе не случится типа комсомольского собрания или внезапного дежурства, приду, – оставил я себе место для маневра.

Глава 25

Всякое дежурство начинается с принятия дел от предыдущего дежурного. Следуя заведенному алгоритму, я, как только переоделся в форму и вооружился, подписав при этом пару ведомостей, сразу же проследовал в кабинет Антона Сорокина. Тот сидел за столом вразвалочку и что-то быстро, корявым почерком дописывал. Вид имел помятый, лицо уставшее, глаза от недосыпа приобрели красный оттенок.

– Привет, – поприветствовал его я.

– Здорово, – протянул он на выходе из зевка и, бросив ручку на стол, приступил к передаче дел. – Это возбужденные дела, – переложил он на край стола поближе ко мне стопку дел. – Их надо Капитолине отдать, пусть номера присваивает.

– Отдам, – кивнул я.

– Вот это дело с жуликами. – Сорокин грохнул по столешнице сшитыми между собой материалами, что были значительно толще предыдущих дел. – Ночью взяли. Они задержаны и пока при дежурке сидят. Так что тебе их надо будет допросить в качестве подозреваемых, пока их в СИЗО не отвезли. И с мерой пресечения надо сразу решать, а то срок задержания закончится и их на улицу выпнут. Ищи их потом, свищи.

Я развернул уголовное дело к себе.

– Восемьдесят девятая статья, часть вторая, Калугин Василий Игнатович, Петренко Даниил Богданович, открыто похитили со стройки керамическую плитку, – прочитал я вслух.

– Ага, Петренко – это строитель. Впустил гражданина Калугина на стройку многоквартирного дома, подпоив сторожа. – Сорокин о чем-то задумался, щелкнул пальцами, стимулируя мыслительный процесс, и разродился: – Машина этого Калугина с вещдоками у нас на территории стоит. Но ее мы с экспертом уже отработали: пальчики сняли и осмотрели. Осталось товароведческую экспертизу назначить, но это уже сделает следователь, кому дело распишут. – Он устало выдохнул. – Вроде бы все сказал. Пошел я домой, спать.

– Давай.

Мы попрощались, и я, подхватив уголовные дела, понес их регистрировать.

Когда зашел в секретарскую, за дверью кабинета начальника следствия громко говорил Курбанов – шла оперативка, но меня она сегодня не касалась.

– Дамы, вы, как всегда, прекрасны, – поприветствовал я нашу учетную группу.

– О-о-о, ты сегодня дежуришь! – увидев на мне форму, отчего-то захлопала в ладоши Ирочка.

– Ира, потише, – тут же урезонила девушку секретарь.

– Капитолина Ивановна, вы верхнее дело первым зарегистрируйте, пожалуйста, – сгрузил я ей на стол увесистую стопку бумаг.

Та молча сняла дело и положила перед собой, после чего достала из ящика стола журнал регистрации. И уже через пару минут я спускался в дежурную часть.

– Здоро́во, – поздоровался с дежурным за руку.

– За этими пришел? – Новиков повел головой в сторону камеры предварительного заключения и, дождавшись подтверждения, крикнул напарнику: – Коля, отдай задержанных следователю.

За решеткой находилось двое мужчин. Один молодой, не старше тридцати лет, в старой, потрепанной робе, он сидел на лавке с обреченным выражением лица. Второй, лет пятидесяти, наоборот, бодрился. Среднего роста и упитанности, интеллигентная бородка и глубоко посаженные глаза. Одет, как ни странно, в костюм – не совсем подходящая одежда для ночных, с криминальным душком вылазок.

Увидев подошедшего бренчащего ключами дежурного, он, придерживая штаны, соскочил с лавки.

– Дайте позвонить! – потребовал он у Кравцова, покосившись на меня без особого интереса. Понимаю, молодой летёха – фигура не особо важная.

– А ну сел на место! – гаркнул на него Николай.

– Мне нужно срочно позвонить. – Команду Калугин выполнил, но не успокоился.

Нетрудно было догадаться, кто есть кто из задержанных.

– Петренко, на выход. – Это уже я определился, кого буду допрашивать первым.

Отконвоировав задержанного к себе в кабинет, я приступил к допросу. Петренко не запирался, рассказал все, как было. За день до кражи гражданин Калугин уговорил его за вознаграждение вынести со стройки стройматериалы, а именно керамическую плитку. Петренко согласился и сегодня ночью, подпоив сторожа, впустил Калугина на территорию стройки и даже помог загрузить в машину несколько коробок плитки. Но сторож отчего-то проснулся, вызвал милицию, и их взяли с поличным.

Допрос я оформил, а вот с мерой пресечения сам определиться не смог. И Ксении сегодня, как назло, не было. Она отдыхала после дежурства. Зато от нее осталось кресло. Вчера я притащил его от Люды в наш кабинет, раскладушка девушку отчего-то не устроила.

– Ладно, пошли в камеру отведу, – поднимаясь с места, озвучил я промежуточный вердикт.

– И куда меня теперь? – обреченно спросил Петренко.

– Пока в дежурку, а там посмотрим.

Калугина я решил пока не забирать. Сперва надо было проконсультироваться с Журбиной. Но перед этим я вышел на задний двор, посмотреть автомобиль жулика. Жулик – это такое местное сленговое обозначение лица, совершившего преступление. Не бедствует товарищ. Последняя модель «жигулей», как и у Зудилиной. Через стекло было видно, что на заднем сиденье машины стояло несколько коробок с плиткой. Довольный увиденным, я поднялся к Журбиной.

– Доброе утро, – улыбнулся, держа в руке уголовное дело.

– Доброе. Как дежурство? – улыбаясь в ответ, спросила Людмила – у нас с начальницей установились отличные отношения.

– У меня по нему вопрос, – сразу же дал понять, что зашел не за жизнь поговорить под чашку чая. – Мне какую меру пресечения по этому делу избрать?

Людмила выдала ответ, лишь взглянув на фабулу:

– Заключение под стражу. – После чего разъяснила: – Смотри, все просто. Если преступление средней тяжести, а санкция – реальный срок, то заключение под стражу. Если небольшой тяжести, то подписка о невыезде.

– А поручительство когда?