Николай Живцов – Следак 4 (страница 8)

Новый начальник ОБХСС кивнул и продолжил медленно шагать по дорожке парка.

– Своими силами я смогу дойти только до первого продавца, – наконец, решил он для себя. – Затем придется докладывать, – в этом месте Ситников запнулся. – А куда докладывать? В областное УВД? Там конечно, Шафиров, но мой прямой начальник не он. А если в Управлении засел тот, кто в доле с этой, как ты их назвал, золотой мафией? А Цепилов, как думаешь, был в доле? – Леонид вновь остановился.

– Болотов на допросе тему золота не затрагивал, – обтекаемо ответил я, прекрасно зная, что тот был в доле, но у меня были сомнения, что он сам себя сдал, добавив тем самым эпизод к своему уголовному делу. Про золото же его никто не спрашивал, а я эту информацию утаил. Взяли Цепилова на обложении данью ТОРГов, причем комиссионный магазин госпожи Фоминых нигде не фигурировал. Хотя есть риск, что бывшего начальника ОБХСС могут на счет золота в Москве раскрутить.

– Болотов не затрагивал, а вот в Москве могли и спросить, – озаботился проблемой Ситников, словно прочитав мои мысли.

– Тебе-то что? Начинай работать по Лихолетову, а если ваши со столичными операми дороги пересекутся, то из дела тебя уже выкинуть не получится, придется им тебя в группу брать.

– Но взяв сейчас в разработку Лихолетова, я могу им игру сломать.

– Тебе не кажется, что вот эти твои рассуждения основаны на домыслах?

– Как и твои о золотой мафии, – парировал Ситников.

– Нет, мои – плод логических построений. Золото неучтенное – неучтенное, раз появляется у подпольного ювелира. Где изначально берут золото – на приисках, следующий этап – его очистка, которую проводят комбинаты. Все это легко проверить – контрольная закупка и обыск у Лихолетова, далее – экспертиза. Сам же об этом недавно говорил.

– Убедил, убедил, – поморщился как от зубной боли Ситников. – Сам-то чего не хочешь в этом участвовать?

Судя по вопросу, сомнения все же у него остались.

– Мы же вчера с тобой этот вопрос обсудили, – вздохнул я. – Да и не в городском управлении я служу, чтобы расследовать с тобой дело о хищени золота у государства. К тому же, где золото, там вполне может написоваться состав 88-ой статьи, а это вотчина КГБ, на который у меня аллергия. И главное, с меня хватит славы, хочу пожить спокойно, – мое сделанное в сердцах признание вызвало у собеседника усмешку.

– Если это так, зачем тогда мне о нелегальном обороте золота рассказал? Нет, с Лихолетовым все понятно, у тебя на него зуб, вот и сдал его мне. Но почему ты на этом не остановился?

– На этот вопрос я тебе тоже вчера ответил. Но ты мой ответ предпочел считать шуткой.

– Ну да, помню. Служба у тебя такая – бороться с преступностью, – повторяя мои слова, Ситников пытался разглядеть на моем лице им подтверждение или опровержение.

Я и сам точно не знал, зачем я все это затеял, ведь изначально у меня был план – самому забрать золото Лихолетова. Но затем ювелир попытался меня убить и, к моему удивлению, превалирующий у меня над остальными чувствами расчет, уступил место чему-то непонятному. Здесь было и желание отомстить Лихолетову, да побольнее, и, как ни странно, желание отплатить услугой Щелокову. Если бы не он, я бы уже как месяц пускал слюни в комитетском подвале. Я ведь помнил из лекций и статей о золотой мафии, что Андропов на протяжении многих лет знал о нелегальном обороте золота в стране, но никак не пытался это пресечь, а вместо этого планомерно собирал компромат на ментов, чтобы было чем свалить Щелокова.

Но все же самому светиться перед Комитетом, когда я собираюсь убрать за границу, глупо, и я отдал тему Ситникову. Пусть раскручивает и получает вторую большую звезду на погоны. Если что-то пойдет не так, то убивать целого начальника городского ОБХСС никто не будет, не те сейчас времена, худшее что ему грозит – это вызов на ковер и приказ свернуть работу над темой.

От парка я поехал на адрес своей новой потерпевшей Прошкиной и допросил всех ее подруг, которые слышали, как Екатерина Горбунова ее оскорбляет. Расспросил их под протокол и о случаях исчезновения из комнаты Лукерьи Матвеевны ее вещей.

Вернувшись в отдел, сделал запросы на проверку Горбуновых в информационные центры областных УВД, начал с нашей области и соседних, нужно было проверить имеют ли они судимости и проходили ли они по каким-нибудь уголовным делам в качестве потерпевших. Кроме того, хотелось выяснить все адреса, по которым они когда-либо были прописаны.

Когда начал сочинять отдельное поручение операм меня прервали. Дверь моего кабинета резко распахнулась и зашел Курбанов. Я только успел подумать о странности его поведения, ведь заделавшись самым большим в следствии начальником, хоть и временно, он предпочитал вызывать подчиненных к себе, как он с пугающей интонацией задал мне вопрос.

– Чапыра, ничего не хочешь рассказать?

– Что? – я, действительно, был без понятия, о чем это он. Вроде бы с утра все уже по тому злополучному уголовному делу выяснили. Оно на моем столе с утра лежит, более того, я уже по нему работаю.

– Тебя начальник следственного управления МВД Мурашов зачем к себе вызывает?

– Меня? – словно недоумок переспросил я. Слишком уж неожиданно прозвучали слова майора.

– Тебя, тебя.

– И нахрена я ему понадобился?

– Вот и я говорю – нахрена? Опять во что-то ввязался? – он навалился на мой стол руками и таким образом навис надо мной. Я так и остался сидеть на стуле, слишком уж был удивлен происходящим и позабыл встать.

– Когда бы я успел? Я же все время под вашим чутким приглядом?

– Не паясничай. К тому же ты на все способен, ноябрьские события это отлично подтверждают.

– Может дело как раз в них? – нашел я причину. Хотя при чем здесь начальник милицейского следствия? Сливко же прокуратура занимается.

– Если на ковер, то почему сперва не в наше управление? – начал размышлять Курбанов.

– Не за что меня на ковер, товарищ майор, – категорически отверг я выдвинутую начальством версию.

– Конечно, не за что, ты же у нас образцово-показательный служака, – покивал Курбанов, саркастически ухмыляясь.

Я не стал отвечать на провокацию. Не вставая со стула, скрестил руки на груди, нахмурился, типа оскорблен поклепом и спросил:

– Когда мне надо ехать?

– Шестого января ты уже должен быть в Москве. По графику ты когда у нас дежуришь?

– Тридцать первого декабря и потом десятого.

– Ну вот и отлично, с датами командировки не пересекается, – довольный, что замену искать не надо, резюмировал Курбанов. – Слушай, а может Мурашов тебя к себе заберёт? – неожиданно предположил он.

– Я, товарищ майор, переводиться из этого следственного отдела никуда не собираюсь, – успокоил я его. – Меня здесь все устраивает. Я вам об этом намедни говорил, когда вы мне перспективы службы в ОБХХС разрисовывали, – я поджал губы, выражая твердость своих намерений.

– Вот что за человек ты такой, Чапыра? – как-то устало произнес Курбанов, присаживаясь на свободное место напротив меня. – Тебе службу в столице предлагают, а ты нос воротишь.

– Во-первых, мне пока никто ничего не предлагает, во-вторых, меня в Энске все устраивает.

Ушел от меня майор, так меня и не поняв, а ведь я видел, он искренне пытался.

Пока рабочий день не закончился я поспешил в паспортный стол и не зря сюда приехал. Мое заявление уже рассмотрели, как мне и обещали, положительно, и теперь мой паспорт обзавелся отметкой о прописке в двухкомнатной квартире.

– Павел Петрович, как мне из квартиры прописанных в ней двух лиц выписать? – спросил я у местного начальника с майорскими погонами, все же он был профессионалом в этой сфере. Мы сидели в его скромном кабинете и дегустировали принесенный мною растворимый кофе. – Они уже полгода в квартире не живут. Это вообще законно проживать не по месту прописки?

– Нет, конечно, но есть исключения, например, выбывающие в командировку, на каникулы, на дачу, на отдых или лечение не обязаны выписываться из покидаемых ими, хоть и надолго, квартир.

– Сусловы в командировке, – признался я, – и сейчас проживают в Тюмени в служебной квартире.

– Придется тебе идти с этим вопросом в исполком, – развел руками начальник паспортного стола. – Чем мог, я помог.

– И я вам очень благодарен, Павел Петрович. Будут какие-то проблемы, обращайтесь, если сам не смогу помочь, то найду того, кто сможет.

– Я знаю о тебе Альберт, твои слова – не пустые обещания, – кивнул майор. – В свою очередь могу свести с человеком из Ленинского райсполкома, квартира же находится в его ведении.

– У меня есть там человек, – вспомнил я о Ломакиных, старший из которых как раз занимал должность начальника отдела по жилищному хозяйству, а младший в сентябре натравил на меня гопников, да и сам к делу моего избиения руку и даже ногу приложил.

– Тогда удачи тебе, – пожал он мне на прощание руку.

– Ломакин, Ломакин, – размышлял я за рулем своей каракатицы, – как к тебе подступиться-то?

Напрямую зайти или через Шафирова? Полковник все равно о моих делах с квартирой от своего дружка Свиридова узнает, которому, в свою очередь, нажалуется Ломакин.

Как сделать так, чтобы Ломакин держал язык за зубами? Сынка его прижать? Так тот вроде из города свалил. И что делать? Не хотелось бы оставлять Алине нерешенную проблему с квартирой. Так что придется самому, что-то придумывать. До апреля время у меня еще есть.