Николай Живцов – Следак 3 (страница 41)

— Девять — не десять! — парировал Курбанов.

— Все-равно это не мало! Мы, между прочим, работаем на износ! — при Головачеве моя начальница обычно молчит и бледнеет, а тут чего-то разговорилась.

— Можно я присяду? — я поморщился словно от боли, поворотом головы продемонстрировал свой замазанный зеленкой шов и опустился в кресло. Выслушивать обвинения сидя все же намного удобнее.

Курбанов позыркал на меня неодобрительно, но ничего не сказал. По поводу кресла. Зато высказался о моем алкоголизме.

— Пить меньше надо! Я тебе уже не раз говорил, завязывай! Бухаешь, как не в себе!

— Я был трезв. Специально для вас попросил в госпитале взять у меня кровь на наличие алкоголя. Можете запросить результаты моих анализов, — парировал я.

— Да он с Мамонтовым подрался, — вклинился со своей версией событий старший следователь Панкеев, что сидел по правую руку от Курбанова и предано поедал того глазами. — Их же обоих в госпиталь доставили.

— Тааак, — заинтересованно протянул майор.

— В понедельник сперва Мамонтов с Войченко за грудки друг друга хватали. Бабу делили, — ободренный вниманием продолжил Панкеев. — Затем Чапыра с цветами заявился. Вот, видимо, за этот букет Мамонтов его в реку и окунул.

Следователи оживились, закидали нас троих заинтересованными взглядами.

— И кто та счастливица? — не удержалась от вопроса Акимова.

— Да, Ирка. Ходит тут задницей перед всеми крутит, — старший следователь сплюнул.

Ирочка покраснела, ее глаза стали наполняться слезами. Стоявший возле нее Войченко заиграл желваками. Но его опередил Мамонтов.

— Ты не охренел?! — отвалился он от стены и сделал шаг вперед, и всем сразу стало понятно, что Панкеева сейчас впечатают лицом в стол.

— Отставить! — гаркнул Курбанов, тоже просчитав ситуацию. — Ты чего, решил мне тут всех следователей перебить?!

— Мы не дрались, — перетянул я на себя внимание. — Я поскользнулся и свалился в реку. А Семен помог мне выбраться. Между прочим, бросился за мной в холодную воду.

— Цветы ты тоже не дарил? — заухмылялась Акимова.

Этот вопрос я проигнорировал. Не стал говорить, что это вышло случайно. Парням я еще в понедельник все объяснил, рассказал о ссоре с невестой. Иначе мне бы темную устроили. Остальным же знать о моей личной жизни незачем.

— Юбку можно было и подлиннее надевать, — припечатал Курбанов, буровя взглядом по ногам Ирочки.

Та всхлипнула и выбежала из кабинета.

— Они и в СИЗО в таком виде ходят, — сдал всю женскую часть следствия Панкеев. — Жуликов там соблазняют, — добавил он зло.

— Ты чего несешь? — взъелась на него Журбина, наконец-то справившись с потрясением от всего услышанного, а то все хлопала глазами, да дышала через рот. — Сейчас просто мода на мини!

— Причем здесь мода?! — вспылил Курбанов. — Следователь — это представитель власти. Он не должен одеваться как шлюха!

— Это уже переходит все границы! — Журбина грохнула кулаком по столу. Ее глаза полыхали огнем. — Я не собираюсь выслушивать твои оскорбления!

— И я тоже! — подхватила Акимова.

— А я запрещаю появляться на службе в коротких юбках! — перекричал их двоих Курбанов.

Дальше разразился спор о приемлемой длине подола, и я закрыл лицо руками.

— Чапыра! — все-таки докричался до меня Курбанов. Я погрузился в свои мысли, прикидывал, что делать с Пахоменко, и не заметил, как мы закончили с дресс кодом и вернулись к обсуждению следственной работы. — Сейчас составишь план по раскрытию на месяц и принесешь мне его на согласование. Хоть это ты в состоянии сделать?

— Так точно, — подтвердил я.

— Тогда все свободны.

Только взялся за составление плана, благо никто не мешал, Журбина закрылась с Акимовой, обсуждать план ведения военной компании против Курбанова, Мамонтов ушел курить, как позвонил Шафиров и срочно велел мне явиться к нему с докладом. Пришлось выполнять.

— Я же просил тебя ни во что не ввязываться, — полковник встретил меня с печалью в глазах.

— Я ни во что и не ввязывался. Напали на меня из-за нашего общего дела.

— Присаживайся, — кивнул он мне на один из приставленных к столу для совещаний стульев, увидев неэстетичный зеленый шов на моем затылке. — Давай, рассказывай, как в госпиталь угодил.

О Пахоменко Шифиров знал лишь часть истории, ту, согласно которой торговый чиновник согласился с нами сотрудничать только из-за компромата на сына. О крышуемой им незаконной деятельности специализированного комиссионного магазина я умолчал. Сам там заляпался, так что полная откровенность могла выйти мне боком.

Возможно, поэтому Шафиров не поверил, что именно Пахоменко организовал на меня покушение.

— Очень слабая причина для убийства, — убежденно заявил он. — К тому же я лично знаком с Виктором Сергеевичем. Он, конечно, тот еще говнюк, но чтобы пойти на убийство, — полковник отрицательно замотал головой. — Да и зачем ему мараться? Он вполне мог посчитать, что в силах устроить твой перевод из города в область, мог заказать твою подставу, чтобы тебя вообще из органов уволили, но дальше этого он бы не пошел. А то, что тебя пытались утопить, откровенным криминалом попахивает. Пахоменко же с уголовниками дел точно иметь не будет. Не его это уровень.

— Лично, может и не будет, а через посредника — легко. К тому же шел я на встречу именно с Пахоменко, — добавил я аргумент.

— Возможно, сработал кто-то из его окружения, — задумчиво произнес Шафиров.

— Вполне, — кивнул я, почему-то вспомнив о Фоминых.

— Значит так! — полковник встал со своего места. — Ждать мы больше не можем. Нужно срочно брать Цепилова! — он остановился напротив меня и навалился руками о стол.

— А если Пахоменко уже сдал меня Цепилову, и это по его приказу меня пытались убить?

— Альберт, опять ты за свое, — сплюнул Шафиров. — Чтобы от тебя избавиться таким людям совсем не нужно тебя убивать. Подкинут тебе что-нибудь запрещенное, изымут с понятыми и поедешь на красную зону. И Цепилову он вряд ли о тебе рассказал. Он ведь знает, что ты не в одного копаешь, а сотрудник подразделения по борьбе с коррупцией. Да он всех подельников тебе сдаст, лишь бы его только с должности не сняли и от кормушки не отодвинули.

— Зачем тогда спешить? — очень мне не хотелось спугнуть подпольных ювелиров и их поставщиков.

— Потому что мне не нравится это покушение, — Шафиров вновь вернулся на свое место во главе стола. — Оно точно не связано с делами, которые находятся в твоем производстве. У тебя же там сплошные кражи, да грабежи. К тому же в суд ты сам дела не направляешь. Не за что твоим жуликам тебя убивать. Да и никто в своем уме не будет убивать из-за такой мелочи следователя. Это же как организовать себе смертный приговор. Да и правильно ты говоришь, тот, кто пригласил тебя на встречу, сделал это от имени Пахоменко. Значит, все же дело в его окружении. Видимо, кто-то неверно оценил ситуацию. Торговля, конечно, дело прибыльное, деньги там крутятся немалые, но мы же не лезем в их серые схемы. Нам нет никакого дела до левого товара, обвесов покупателей и других их махинаций. Да и не убивают за такое. К тому же ты сразу дал им понять, что тебя интересует только Цепилов. — Шафиров сидел, морщил лоб и никак не мог сложить пазл.

— Может это превентивный удар? Узнали о новом подразделении милиции…

— И убили мелкую сошку, — закончил за меня полковник.

Мы оба посмеялись над этой глупостью.

Но на самом деле мне было не смешно. Рассуждения Шафирова прочистили мозги, и я понял, что влез во что-то токсичное, за что убивают, и связано оно было с незаконным оборотом драгоценных металлов и камней.

Выкрасть бы Пахоменко, да вдумчиво с ним пообщаться. Вот только как это осуществить? Без машины и в одиночку. Мамонтова к этому делу не привлечешь, Шафиров не должен узнать об Олейнике и украденных им у Фоминых драгоценностях. Он ведь тогда сразу поймет, что из-за границы я не вернусь. Нет, я не могу упустить шанс получить путевку. Лучше я еще раз прогуляюсь до чердака с плюшевым медведем. Может вообще всех грохнуть, кто знает об Олейнике и не усложнять, как советует мой напарник?

— Альберт! — окрикнул меня, ушедшего глубоко в свои мысли, Шафиров. — С Цепиловым не тяни!

— Да понял я понял.

— Мамонтова ко мне сегодня пришли. Машину вам нашел. Как только будут нужны деньги для операции сразу же дай знать.

— А может нам их сразу обоих прищучить? Мы же знаем, что Пахоменко каждый месяц Цепилову десять тысяч заносит.

— Ты же обещал Пахоменко неприкосновенность за информацию, — уставился на меня Шафиров.

— Обещал я ему это до того, как меня пытались убить.

— Делай как знаешь. Мне нужен результат, — дал мне добро полковник после минутного молчания, во время которого пытался что-то рассмотреть в моих глазах.

Оказавшись на улице, я пошел искать телефон-автомат. Нужно было договориться о встрече с Ситниковым. Инспектор был единственным из фигурантов, кого я не рассматривал в роли заказчика моего убийства. Потому что ему было совершенно невыгодно меня мочить, ведь именно на сотрудничество со мной было завязано его скорое повышение. Более того, теперь на пути к новой должности стоял Цепилов и Ситников сам мечтал его столкнуть.

В отдел я вернулся уже во второй половине дня. Поднимаясь по лестнице встретил Светлану, позвал ее к себе в кабинет снять напряжение.

— А ты позови ту, кому цветы даришь! — гордо процокала она мимо меня на каблуках.