Николай Живцов – Следак 3 (страница 27)

— Совершенно случайно у меня оказалось письменное заявление некоего Михаила Олейника, — наконец, я смог подойти к делу. — Он собирался уехать на свою историческую родину, в связи с чем переводил совершенно ненужные в Израиле рубли в ювелирные украшения. — Пахоменко слушал меня, не перебивая, и я продолжил. — Помогала ему в этом, прямо говоря, незаконном деле, заведующая специальным комиссионным магазином Фоминых. Насколько я знаю, она ваша креатура.

— Чушь! — перестал сдерживаться Пахоменко. — Ты что, щенок, решил меня шантажировать?! — вскочил он с кресла.

— Витенька, что случилось?! — ворвалась в комнату Ленусик.

— Вон! Закрой дверь с той стороны! — обернулся на ее голос Пахоменко.

Та на приступ мужней агрессии вздрогнула и поспешила убраться.

— Да я знаешь, что с тобой сделаю?! — вернулся он ко мне.

— Ничего, — совершенно спокойно ответил я.

— Я тебя в порошок сотру! — Пахоменко будто меня не слышал.

— Заглохни и слушай, что я тебе скажу, — процедил я.

— Что ты сказал? — словно, не веря в услышанное, переспросил высокопоставленный визави.

— Сядь и слушай, — повторил я, не отводя взгляда. — Навредить ты мне ничем не сможешь. А вот я тебе очень даже могу. Дам документам о твоем сыне и заявлению Олейника ход, и ты вылетишь с хлебного места. Твои покровители поспешат от тебя избавиться, чтобы самим не замараться и не лишиться кресел.

— Из-за слов какого-то еврея? Не смеши! В худшем случае Фоминых распрощается с должностью. А я с этим твоим Олейником даже не знаком!

— Если бы только заявление Олейника, то, возможно, так бы все и было, но отличился твой сынок. Он с приятелями избили и изнасиловали девушку. Не думаю, что партия воспримет такое с пониманием.

— Какую девушку?! Да на этой шлюхе пробы негде ставить! Не было никакого изнасилования! Эта девка всем дает за тряпки, деньги, да за вкусно пожрать. И не даст она никаких показаний против Сергея!

— Даст — за тряпки, деньги и за вкусно пожрать, — уверил я Пахоменко. — К тому же есть еще два свидетеля бесчинств твоего сына.

— Ах ты, сука! — он вновь начал приподниматься.

— Сидеть! — гаркнул я.

— У меня договоренность с Моховым! — выдернул еще один козырь Пахоменко, но в кресло приземлился.

— Виктор Сергеевич, я следователь, процессуально независимое лицо, и начальник милиции мне не указ. Съезжу к своему будущему тестю, возбужу уголовное дело и начну его расследовать. И никто мне в этом не помешает.

— Чего ты хочешь? — слушая мои объяснения, буравил он меня ненавистным взглядом.

— Раскаяния, — улыбнулся я.

— Какого, к черту, раскаяния?! — Пахоменко даже посерел от злости.

— Искреннего, от чистого сердца.

Из подъезда я вышел уже после десяти вечера. Вызванное такси еще не подъехало, а ждать на улице оказалось холодно. Но в гостях, где мне даже горячего чая не предложили, я задерживаться не стал. Сделал предложение, от которого невозможно отказаться и ушел.

Вместо машины с шашечками подкатили белые жигули, из которых, громко хлопнув дверью, вылез молодой парень.

— Я тебя где-то видел, — заявил он мне не особо трезвым голосом, когда со мной поравнялся. — Да ты же тот самый следак!

— Сергей Пахоменко? — я тоже его узнал.

— Чего, извиняться приполз? — он довольно заржал.

— Ага, перед Виктором Сергеевичем уже извинился. Теперь твоя очередь, — подтвердил я. На Пахоменко младшем была модная рыжая дубленка, благо распахнутая, и я пробил ему в самое солнышко.

— Извини, — похлопал я согнувшуюся пополам тушку по спине и пошел в сторону заезжающего во двор такси.

И уже через двадцать минут был у себя дома.

— А мы с Васей тебя заждались, — Алина стояла напротив входной двери с недовольным котом на руках.

— Я такси только что отпустил, — вздохнул я. — Придется идти и вызывать по новой.

— Ты мне не рад? — она коротко поцеловала меня в губы.

— Рад, но уже поздно, а я не хочу разборок с твоими родителями, — обозначил я свою позицию.

— Зачем тогда ключи мне дал? — резонно спросила девушка.

Вообще-то она сама забрала мои запасные, лишь поставив меня об этом в известность, но я, разумеется, напоминать ей об этом не стал, как и требовать вернуть ключи.

— Я сейчас, — развернулся обратно к двери и наткнулся взглядом на содранную полосу обоев.

Оглянулся на девушку, та мне мило улыбнулась, и я молча вышел из квартиры.

Меня душило раздражение. Нет, не из-за Алины, я сам себя раздражал.

Там, в моем времени все намного проще. Отношения завязываются, какое-то время длятся, а затем заканчиваются. Или еще проще — завязка и после бурного секса сразу же наступает развязка. И, главное, без последствий.

Здесь же, начав отношения, ты обязан жениться. Но самое поганое заключалось в том, что я был готов это сделать. Ведь я прекрасно осознавал, что без штампа в паспорте меня за границу не выпустят. Вот только портить жизнь Алине я не хотел, а заодно вредить карьере ее отца. Но вариантов у меня больше не было. Женя мое предложение со смехом отвергла. Ольга меня видеть не желает. Хотя ее бы я все равно не смог использовать. Может Наташа, с которой иногда спал? Вот она мне точно не откажет.

Первым делом, дойдя до таксофона, я набрал номер Наташи.

— Уехала с женихом? — не поверил я услышанному. — На север? Понятно, — в еще большем раздражении надавил я на рычаг.

Вызвал такси и в погруженный в свои безрадостные мысли вернулся домой.

— Не переживай, я не собираюсь за тебя замуж, — обрадовала меня Алина, застегивая сапоги на ногах.

— В смысле? — навалился я на косяк, засунув в карманы пуховика руки.

— В смысле можешь не переживать, что я потащу тебя в ЗАГС, — девушка встала напротив и с вызовом на меня уставилась.

— А в чем проблема? Я тебя чем-то не устраиваю? У меня, между прочим, большие перспективы. Сама же недавно говорила.

— Обиделся? — усмехнулась Алина. — А мне тоже было сегодня обидно! — бросив мне обвинение, она гордо вышла из моей квартиры. — Можешь меня не провожать!

Дверь захлопнулась, кот печально мяукнул, я выругался.

Несмотря на то, что вечер закончился паршиво, выспался я отлично, так что к отделу подходил, вполне довольный жизнью.

Возле меня затормозила копейка коричневого цвета. Из ее окна высунулась голова Мамонтова.

— Здорово!

— И тебе не хворать, — отозвался я, наблюдая за тем, как мой помощник паркуется и выходит из машины.

— Твоя?

— Шафиров для служебного пользования выделил, — прозвучал неожиданный ответ.

— Значит мы теперь на колесах. Отлично, — настроение скакнуло еще выше.

Даже Курбанов ничего не смог с этим поделать.

— Ваше приказание выполнено, извинения товарищам Пахоменко мною были принесены, — бодро доложился я на утренней оперативке.

— Извинения приняты? — уточнил ВРИО начальника следствия, с подозрением на меня посматривая.

— Пахоменко претензий более не имеют, — заверил я начальство.

— Надеюсь, что так оно и есть, — майор все же высказал вслух свои сомнения. — А что у вас по раскрытиям? — перевел Курбанов внимание на Журбину, что сейчас, когда он перебрался в кресло Головачева, сидела слева от него.

— Работаем! — уверено заявила моя начальница.

— Новый сотрудник справляется? Вернее, ты с ним справляешься? — поддел Людмилу Курбанов и тут же попытался отжать кадр. — А то могу забрать.