Николай Живцов – Следак 3 (страница 19)

— Разумеется, нет, — мягко согласился контразведчик. — Но ведь вы должны были составить свое мнение о творящемся в городе. Как вы объяснили себе тот факт, что на протяжении десяти лет Сливко беспрепятственно издевался над детьми и убивал их?

— Никак, — устало произнес я.

— Но ведь у вас должны быть мысли на этот счет. Поделитесь ими со мной. Для меня очень важно услышать мнение следователя, который так блестяще, буквально за сутки, разоблачил убийцу, — Васильев походу решил сломать меня с помощью лести.

Мне пришлось отвести взгляд. Нужно было собраться и за пару минут придумать как не вляпаться в компанию КГБ по дискредитации сотрудников милиции. Я не собирался быть разменной пешкой в играх спецслужб.

— Причина в том, что Сливко — серийный маньяк, — начал я, не обращая внимание, как у Васильева поползли вверх брови. — Причем маньяк уникальный. У него высокая социализация и он отлично разбирается в детской психологии. Эти навыки и помогали ему много лет маскироваться, выдавая себя за добропорядочного члена общества.

Его не могли поймать не потому что покрывали или недолжным образом исполняли свои обязанности. Нет, не поэтому. Его не могли поймать, потому что у нас на официальном уровне считается, что маньяков в СССР не существует. Типа в советском обществе их быть не может. Но к этому вопросу нельзя подходить с точки зрения идеологии. Это криминология! Этим вопросом должны заниматься криминологи, психологи и психиатры, а не идеологи. Иначе быть беде. Маньяки будут орудовать, а мы не будем их искать, ведь с самого верху пришла установка, что маньяков не существует. Как думаете, к чему это приведет? А приведет это к тому, что жертвы маньяка не будут связывать в серию, а будут расследовать каждое преступление по отдельности, как и произошло в Невинномысске.

И это еще не самое худший вариант развития событий. Станет намного хуже, когда начнут сажать и расстреливать за преступления маньяка невиновных. Спущено же, что серий не бывает, а вот отдельные убийства и изнасилования — этого добра сколько угодно выявляйте и расследуйте.

В этом я думаю и заключается причина того, что на протяжении десяти лет Сливко беспрепятственно совершал свои преступления против детей. Я достаточно полно ответил на ваш вопрос, капитан государственной безопасности?

Васильев наконец пошевелился, а то застыл в одно позе и пребывал в ней пока я излагал свои мысли.

— Интересное мнение, — озадаченно проговорил он.

Сам напросился. Вот и переваривай теперь.

— Товарищ капитан, ночь уже на дворе, — я кивнул на окно, за которым царила темень. — Вы меня домой отпустите? — решил я воспользоваться его замешательством.

— Мы еще не закончили, — нахмурился он. — Тебя еще допросить надо. Хотя да, уже ночь, да и к допросу ты пока не готов. У тебя какая-то каша в голове. Маньяки, идеология, криминалисты — все ведь в одну кучу свалил, — бухтел себе под нос Васильев, не зная, что со мной делать.

Определиться ему помог телефонный звонок.

— За тобой приехали, — сообщил он мне, когда положил трубку. У меня аж сердце сжалось от его слов. А гэбэшник, нет чтобы объяснить, молчит и сверлит меня взглядом.

Глава 10

Самолет поменял курс и из-за крена меня опять вытряхнуло из сна. Открыл глаза и сразу отвел взгляд в сторону. Места напротив занимали те, кого видеть уже не мог. Надоели они мне оба, как говорила моя бабушка, хуже горькой редьки. Два молодца, одинаковы с лица. Вернее, с одинаковыми залысинами. Насмотрелся на них и невольно стал задумываться о судьбе своей пока еще густой шевелюры. Хоть мой отец и не облысел, но дед по материнской линии волос лишился рано. Так что я вполне мог лет через десять обзавестись парой проплешин. Ну да, волновало меня сейчас совсем не это, но хоть отвлекся от дурных мыслей. Даже бывший родственников вспомнил.

— Вода осталась? — сквозь гул мотора расслышал я голос полковника Бороздина, старшего инспектора главного управления уголовного розыска министерства внутренних дел СССР.

Из столицы он приехал по мою душу и за ночь он ее из меня вынул. Выпытывал все, что касалось моего недавнего вояжа в Ставропольский край до мельчайших подробностей. Начиная от моего увлечения туризмом, тут я все свалил на соседа по студенческой общаге Грега, типа он меня заразил, до побега из Невинномысска. Все пытался подловить на несоответствиях, но даже будучи голодным и готовым в любой момент провалиться в сон от дикой усталости, я держал оборону твердо.

Изматывающей беседой дело не ограничилось. Еще пару часов я провел за составлением рапортов. В первом описал события в Невинномысске и мое в них подробное участие, во втором — дословно переложил на бумагу разговор с сотрудником КГБ. А в шесть утра мы покинули райотдел, куда приехали из управления КГБ, и на служебной машине прибыли на военный аэродром, где нас нетерпеливо ждал капитан Васильев и готовый к вылету АН-12.

И вот тут я по-настоящему проникся важностью момента, когда понял, что ради меня выделили целый транспортник.

Поднимался на борт в глубокой задумчивости.

— Держи, — возвращал мне пустую флягу уже Васильев.

Швырнул ее с досады в рюкзак и вновь закрыл глаза, после чего к своему облегчению заснул.

Растолкали меня уже после посадки. Взглянул на часы, те показывали без двадцати минут девять.

Спустился по трапу и обомлел. На летном поле оказалась целая делегация из встречающих. Несколько Газ 24, все черного цвета, а возле них о чем-то сворили сотрудники трех ведомств — Комитета, Милиции и прокуратуры. Последних я опознал по мундирам, а вот первые были в гражданском, но догадаться об их служебной принадлежности труда не составило.

И все эти важные люди с большими званиями принялись меня делить. Все хотели заполучить меня первыми, но победа, ожидаемо, осталась за прокурорскими, и я уселся в их Волгу.

— Значит вы и есть следователь органов внутренних дел Чапыра, который разворотил все это сонное болото? — усмехнулся, занявший рядом со мной пассажирское место, государственный советник юстиции 3 класса.

— Сам в шоке, — отозвался я, действительно прибывая в нем от всего происходящего.

— Ну, тогда давайте знакомиться! Следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре Малышев Владимир Анатольевич, — в свою очередь представился прокурорский.

Отвечая на рукопожатие я уже более внимательно рассмотрел своего соседа. Лет сорока, полноват, лицо округлое с мясистым носом по центру, волосы тронуты сединой, но без так надоевших мне за время полета залысин. Последнее меня несказанно порадовало. Даже подумалось, что хотя бы в уголовном деле Сливко у меня проблем не возникнет.

Интуиция не подвела. Нет, допрашивали меня профессионально, выдоили досуха, но в деле я проходил в качестве свидетеля и по завершении следственных действия был беспрепятственно отпущен. Правда, перед этим состоялся очень откровенный разговор с Малышевым. Дело в том, что он тоже меня спросил, правда, не под протокол, считаю ли я, что местные правоохранительные органы покрывали Сливко. И я ему честно ответил, что нет, не считаю и поделился своими мыслями на счет того, почему так долго серийного убийцу не могли изобличить. Привел те же доводы, что и Васильеву, правда в отличие от капитана КГБ следователь по особо важным делам намного лучше знал специфику преступлений против личности, поэтому разговор у нас получился более продуктивным. По крайней мере я на это надеялся. Ведь сам более не желал участвовать в поимке маньяков. Да и все только выиграют если этим будут заниматься компетентные кадры, а не любитель-одиночка.

— Даже не думал, что у простого милицейского следователя могут быть такие глубокие познания о серийных убийцах, — подивился Малышев, когда я на него вывалил все, что посчитал для себя безопасным сообщить об этой категории преступников, разумеется, без имен и необъяснимых подробностей.

— Я в последние дни, долго думал над этим вопросом, — скромно признался я.

— У вас, молодой человек, необычный взгляд на вещи и хорошие аналитические способности, — задумчиво проговорил Малышев.

— Да обычный я, просто дни выдались напряженными, вот и активизировалась мозговая деятельность. Мозг как мог спасал своего носителя.

На мое заявление Малышев рассмеялся.

— Ну, не все так плохо, думаю, все ваши проблемы скоро разрешатся, — сделал он оптимистичный прогноз. — Все же вы не преступник, а наоборот, тот, кто изобличил особо опасного преступника, тот кто прекратил издевательства над детьми и предотвратил совершение новых преступлений.

— Расскажите об этом сотрудникам КГБ, — горько усмехнулся я. — А то они планируют назначить меня главным виновником массовых беспорядков.

Те, кстати, ожидали меня на выходе из прокуратуры. Правда я был не один, а со своим сопровождающим полковником Бороздиным. Этот порученец министра МВД не отходил от меня ни на шаг, а пока шел допрос, сторожил под дверью. Но в прокуратуре проблем с его там нахождением не возникло. Теперь посмотрим, как он будет пробиваться в вотчину Комитета.

— Товарищ лейтенант, садитесь в машину, — Васильев с местными сотрудниками КГБ перегородили нам путь.

— Товарищ лейтенант поедет не с вами, а за вами, — вышел на передний план Бороздин.

— Что за ребячество, товарищ полковник, — поиграл желваками Васильев, но сотрудник главного управления МВД и не думал уступать. Он подтолкнул меня к Волге, что нам выделило краевое УВД и сам пошел следом.