Николай Жевахов – Воспоминания товарища Обер-Прокурора Святейшего Синода князя Н.Д. Жевахова (страница 10)
Задумчиво сидели мы в салоне-вагоне и оба молчали… Огромное количество свечей озаряло Пречистый Лик Богоматери… Только теперь я рассмотрел чудотворный образ и заметил, какое множество драгоценностей украшало его, как крупны были те бриллианты, коими был унизан венчик вокруг Пречистой Главы Матери Божией…
А эта икона стояла в сельском храме!..
“Отчего Вы так поздно приехали?” — вдруг неожиданно спросил меня священник Яковлев.
Я встрепенулся и мгновенно вспомнил, что этот же вопрос предложил мне нищий, в лохмотьях, при крестном ходе в Харькове, и что никто не мог объяснить мне его загадочных слов…
“Почему поздно?” — испугался я.
“Мы Вас еще в прошлом году ждали, — начал свой рассказ священник Яковлев, — живет в нашем селе старичок Божий; великий он праведник; мы так и почитаем его за прозорливца… В самом начале войны, значит, примерно в конце августа прошлого года, было ему видение Святителя Иоасафа… Явился к нему Угодничек Божий и крепко выговаривал за грехи людские и сказал, что обижают люди Господа неправедною жизнью и грехами своими, что приближается уже время Суда Божия над людьми, что и война послана в наказание, чтобы одумались и образумились люди и покаялись, и горем, страданиями и слезами очистили свои души… Грозил Святитель, говоря, что отступит Господь от людей и отнимет до времени благодать Свою от России… Но по милосердию Своему, чтобы люди не отчаялись, не попустит Господь погибнуть Земле Русской, но что до тех пор не вернет Своей благодати, пока люди не призовут на помощь Царицу Небесную,
“Не сомневайтесь: приедет посол Царский… Война послана в наказание, а не на погибель нашу… Еще терпит Господь Милосердный, и, если послушают Святительского гласа Угодника Божьего Иоасафа, да сделают то, что Он приказал сделать, выполняя волю Матери Господней, то не бойтесь:
Мы и начали собирать деньги и тысяч пять собрали, и все ждем и ждем Вас. Наконец и ждать перестали… А, чтобы не было соблазна, я и вернул обратно деньги”…
С затаенным дыханием я прислушивался к каждому слову священника Яковлева… Трудно передать, что я испытывал в эти моменты встречи с еще одним новым свидетельством безграничного милосердия Божия к людям и грубого ответного невнимания последних к голосу Всеблагого Творца…
“А потом, — продолжал священник Яковлев, — вышел приказ от благочинного везти нашу икону в Харьков… Мы и догадались, зачем; народ и повалил к старичку, кто за расспросами, а кто просто хотел повиниться пред ним за маловерие свое”…
“Что же, старичок, — прервал я рассказ о. Александра, — сказал что-нибудь?..”
“Горько кручинился старичок Божий, но говорил с неохотою… Может быть и знал что-нибудь, да сказывать не хотел; а все больше повторял то, что прежде говорил: “Как поверят Святителю Иоасафу, тогда еще смилосердится Господь; а как не поверят, тогда наступят беды одна другой горше, и ниоткуда уже не будет помощи”, — сказал батюшка.
“А не говорил ли старичок, что теперь уже поздно ехать на фронт, что Господь прогневался за то, что мы целый год не исполняли повеления Святителя Иоасафа?” — спросил я.
“Нет, этого не говорил”, — ответил о. Александр.
“Батюшка, — спросил я снова, — а Вы сообщали кому-нибудь о явлении Святителя старцу? Знал ли об этом архиепископ Антоний и, если знал, то почему же не довел до сведения Царя?..”
“О том, знал ли о видении нашего старичка Божьего Владыка, нам неизвестно: люди мы маленькие, с архиереями не сообщаемся; а нашему благочинному, как же, сейчас же обо всем донесли. Сами же мы верили попросту и, как сказал старичок, так и сделали, чтобы быть готовыми на случай: выйдет приказ выступать с крестным ходом, чтобы деньги, значит, были наготове. А доносил ли благочинный архиепископу или нет, того не знаем”…
Сомнений не было… Было очевидно, что Святитель Иоасаф явился одновременно полковнику О. на фронте и благочестивому старцу в селе Песках.
И я рассказал священнику Яковлеву подробности доклада полковника на Общем Собрании братства Святителя Иоасафа, о безуспешных попытках полковника довести об этом докладе до сведения Государя Императора, о бывшем видении еще за два года до войны, об обстоятельствах, вызвавших, мою командировку в Ставку, и, в заключении, добавил:
“Я узнал о докладе полковника О. лишь 5 сентября, вечером. На другой же день я предпринял уже нужные шаги для того, чтобы осведомить Ея Величество об этом докладе… Государыня Императрица узнала обо всем 7-го сентября и в тот же час сделала все нужные распоряжения Своему секретарю, графу Ростовцову, Около трех недель потребовалось для выправки разных бумаг и документов, получив которые я сейчас же поехал в Белгород, а оттуда к Вам”…
“Дивны дела Божии, — сказал растроганный о. Александр, выслушав мой рассказ… — Не только нас, грешных, но и Вас, значит, предуведомил Святитель… Коли бы послушались Святителя в первый раз, то не было 6ы войны, — убежденно сказал о. Александр”…
“Я тоже так думаю”, — ответил я.
“А помните ли Вы, — вдруг, неожиданно, сказал священник Яковлев, какие победы были у нас на фронте, в самом начале войны… Даже немецкую границу наши войска перешагнули… Прав, значит, был наш старичок, когда сказал, что не для гибели, а для покаяния в грехах наших ниспослал Господь эту войну… Вот тут то и нужно было сейчас же взмолиться к Матери Божией и идти крестным ходом, с нашей иконою, на фронт, и тем исполнить повеление Святителя… Господь бы и помиловал Россию за молитвы Своей Матери и попридержал врагов, и не попустил бы войне продолжаться дальше… Тогда ведь все в один голос кричали, что война только на три месяца рассчитана… Может быть и точно. Господь установил такой срок и ждал, что люди покаются… Воля Божия помочь была, да, видно, человеческой воли не было… Тут-то и пошло поражение за поражением, отступление за отступлением, и чем бы все это несчастье кончилось, если бы Сам Царь не пошел на фронт, да в Свои Царские руки команду не взял — одному Богу известно… Ради Царя, Помазанника Своего, Господь отогнал врага и еще милует Россию… Может быть и сейчас еще не поздно”…
Помолчав немного, точно обдумывая мысль, о. Александр как-то особенно выразительно сказал:
“Нет, нет, не поздно еще, спасет Господь Россию; иначе не попустил бы нам грешным, ехать сейчас в Ставку; не прошли, значит, еще уготованные Господом сроки…
Еще долго длилась моя беседа с достойнейшим сельским пастырем, так располагавшим к себе своим простосердечием и искренностью, своей глубокой верой и любовью к Святителю…
Приближалась ночь; простившись со святынею, прочитав вечерние молитвы, мы разошлись каждый в свое купе…
На прощание, о. Александр сказал мне:
“А как же объяснит наука это одновременное явление Святителя Иоасафа нашему старичку в селе и полковнику О. на фронте?..”
“Мог ли я, никому не известный сельский священник, думать когда-нибудь, что увижу Царя Батюшку”, — сказал мне на другой день о. Александр.
“И не только Царя, но и Наследника увидите; и даже, может быть, через несколько часов, на вокзале; ибо, наверное, и Государь, и Цесаревич выйдут, вместе с крестным ходом, навстречу Царице Небесной”, — ответил я.
“Спаси их Матерь Божия”, — сказал священник Яковлев и перекрестился.
“А заметили Вы, батюшка, что Царица Небесная прибывает в Ставку как раз к самому дню Тезоименитства Наследника-Цесаревича… Сегодня ведь 4-ое октября, а завтра 5-ое”.
“Да, да, — живо отозвался о. Александр, — значит, крестный ход придет в собор к началу всенощной… Лишь бы только поезд не опоздал”…
“Это ничего, если и опоздает: без Царя всенощной не начнут, да и начинать будет некому, потому что и протопресвитер, и прочее духовенство пойдут с крестным ходом”, — ответил я.
“Пожалуй, что и так”, — согласился о. Александр. Поезд уже приближался к Могилеву. До сих пор, проезжая огромные пространства, мы не замечали никаких признаков войны, точно ее и не было вовсе. Но, по мере приближения к Ставке, нам все чаще и чаше попадались транспортные поезда, эшелоны войск, двигавшиеся по направлению к Ставке и обратно. Ближайшие к Могилеву станции также отражали картину военного времени, на перроне, кроме серых шинелей, никого не было.
Священник Яковлев и я, оба несколько взволнованные, высматривали из окна вагона, рассчитывая увидеть на перроне Государя, Наследника и духовенство, с протопресвитером Шавельским во главе.