Николай Желунов – Тайный Дозор (страница 41)
– Значит, магического воздействия нет? – потемнел лицом Инквизитор.
– Вы можете лично убедиться, уважаемый, – сложил на груди руки Олег. – Если найдете хоть одного ребенка со следами деморализации – накажите меня персонально.
– Я обязательно проверю, – кивнул Кролевский, – очень уж гладко все у вас получается, Темный. Но, как ни крути, лагерь ваш – вещь крайне сомнительная. Будет серьезное разбирательство.
– На здоровье. Сразу пишите официальную бумагу на Завулона.
Нет-нет-нет, мысленно простонал я. Пока закрутится колесо бюрократии, Вальпургиева ночь пройдет. И лагерь – для чего бы его ни создавали – будет уже не нужен.
– Лагерь нужно закрыть немедленно, – процедил Скиф, – закрыть и расследовать деятельность каждого причастного, начиная с Завулона. Здесь явное нарушение Договора – иначе бы они его так не прятали.
– Прятали от таких, как вы, – усмехнулся Олег, – и, как видите, не зря. А с Договором все в ажуре. У нас есть санкция Ночного Дозора.
Скиф замер, словно налетел на стену. Рысь под моей рукой перестала рычать. В наступившей тишине было слышно, как на лугу тихонько стрекочет кузнечик.
– В таком случае… потрудитесь предъявить, – в изумлении сказал Натан Иванович.
– На здоровье.
Олег протянул Инквизитору листок бумаги, и тот в трепещущем свете факела прочел вслух:
– Настоящим удостоверяем, что не имеем возражений против участия Дневного Дозора в педагогическом эксперименте в детском спортивном лагере «Лесная сказка» – на условии неприменения магии в отношении подростков и персонала, за исключением спецсредств по доставке на территорию лагеря. Глава арзамасского районного отделения Ночного Дозора Евстратов Ф. И. Печать, подпись.
Машина неслась через ночь. Небо на востоке понемногу светлело, обозначало иззубренную кромку черного леса. Вымотанный приключениями последних суток, я дремал в пассажирском кресле. Позади, свернувшись клубочком, посапывала Женька. Скиф вцепился в руль и молча смотрел на дорогу.
Это был нокаут. Давно я не испытывал такого опустошения. Конечно, нужно еще разобраться, почему арзамасский Дозор выдал санкцию Темным, но в этом не было ничего экстраординарного. В маленьком провинциальном городе куда проще сторговаться Темным и Светлым, и этот неведомый Евстратов, выписавший бумажку, мог даже не знать, что именно санкционирует. Подстраховались, черти. Жаль. Получается, я зря рисковал жизнью…
– Не зря, – тихо проговорил Скиф.
– Читаешь мои мысли?
– Нет. За столько лет я уже научился понимать, о чем думают окружающие. Все было не зря. Ты добыл очень ценную информацию. Так что не раскисай.
Глава 7
– Халтура! – Гесер ударил ладонью по столу. – Дешевка!
Я молча порадовался тому, что меня снова не позвали в его кабинет. В приоткрытую дверь из приемной я видел только край полированного стола, плечо и руку шефа Ночного Дозора да сидящего ко мне спиной Скифа. Ладонь Гесера была крепкой, загорелой, с короткими ухоженными ногтями. Выше запястья белела тонкая полоска манжета, еще выше начинался рукав дорогого делового костюма серо-стального оттенка. Безымянный палец украшал тяжелый серебряный перстень с сапфировым глазком.
– Ты хоть сам понимаешь свои ошибки, Андрей?
Скиф пожал плечами:
– Не нужно было впутывать Инквизицию?
– Предположим. И как бы ты справился?
– Зависит от выбранной стратегии. Установить наблюдение. Выдернуть агентов и скрыться. Но лучше – закрыть лагерь своими силами.
Ладонь Гесера превратилась в кулак.
– Еще скажи: танки подогнать и прямой наводкой… Ты что, начал бы полномасштабную войну из-за этой истории?
– Зачем же? Окружили бы их превосходящими силами и потребовали бы выпустить детей. Не вступая в боевые действия.
Рука шефа Ночного Дозора расслабилась, и я услышал тяжелый вздох:
– Я оценил ход твоих мыслей, Андрей. Но ты действительно ошибаешься. Пойми: как бы там эти Темные макаренки ни муштровали деток, они не могут по-настоящему изменить их судьбу. Вспомни, что рассказал твой агент: двое мальчиков остались друзьями, несмотря ни на что. А ведь я уверен – вожатые намеренно поставили их руководить соперничающими группировками.
Скиф помолчал минуту.
– Иначе говоря, вы считаете затею Завулона с лагерем ошибочной?
– Бестолковый проект. Неужели ты думаешь, что за все эти века никто не попытался отобрать талантливых ребят и склонить их на свою сторону? Судьба Иного определяется во время первого входа в Сумрак. Во время инициации. В «Лесной сказке» никого не инициировали, и правильно делали. Чистый воздух, игры с друзьями, отличное питание – да в такой обстановке они бы наштамповали нам будущих кадров для Ночного Дозора!
– Тогда что это все значит? Лапша нам на уши?
– А что еще? И мы, в твоем лице, рады уши подставлять.
Загорелый палец Гесера требовательно указал на Скифа.
– Ты должен был сообщить обо всем сразу же мне лично. Но решил поиграть в самодеятельность. Это твоя вторая ошибка. Все твоя страсть к секретам и тайным операциям.
Признаюсь, я испытал короткое мстительное удовольствие. Моего шефа, всегда самоуверенного и надменного, сейчас отчитывали, как мальчишку.
– Как там твой новичок? – спросил Гесер другим тоном. – Доволен им?
Сердце у меня в груди замерло.
– Подает надежды, – ответил Скиф, – пригласить его?
– Не сейчас. Итак, вот мое мнение: Темные намеренно выкрали именно Артема. Они знали, что это наша инвестиция, – и рассчитывали, что мы всполошимся. Скоро первомайская ночь. Завулон хочет, чтобы мы метались и растекались мыслью по древу.
– Я считал его способным на более тонкие комбинации.
– Что ж, ничего нельзя исключать. Но самое главное будет происходить здесь, в Москве. В «Лужниках». Как бы нам туда проникнуть, а, Андрей?
Скиф кивнул:
– Можете не продолжать, Борис Игнатьевич.
– Добро, – пальцы Гесера забарабанили по лакированной поверхности стола, – но только лично туда не лезь. Ни при каких обстоятельствах Большой Дозор не может быть замешан в это дело. Ни при каких, понимаешь? После вашей вылазки в лагерь мне и так предстоят непростые объяснения. С Арзамасом ты уже говорил?
– Не удалось с ним связаться.
– Хорошо, как докричишься до Евстратова, вызывай сюда. В этой истории надо разобраться. Не верю, что он вдруг ни с того ни с сего подружился с Темными. А лучше отправь к нему пару ребят… но не сейчас. Сегодня, я тебя прошу, оставь на время все дела и займись этим кровососом. Всех поставь под ружье, пусть патрулируют улицы с шести вечера до шести утра. Сядьте в засады. Останавливайте всех подозрительных. В общем, не стесняйтесь в средствах.
– Борис Игнатьевич, вам не кажется, что история с вампиром – еще один отвлекающий маневр перед Вальпургиевой ночью? Он же словно дразнит нас.
Кулак Гесера сжался так, что побелели костяшки, однако голос остался ровным:
– Возможно. Возможно, Андрей. Но наш долг – защитить людей.
– А что Завулон говорит об этом?
– Негодует. Предложил своими патрулями усилить наши.
– О, лицемер…
– Он шлет письма в бернский Трибунал, представляешь?
– Что в них?
– Могу только догадываться. Какие-нибудь доносы. Но там не станут разбираться: с их точки зрения это просто наши дрязги. В общем, смотри, – он вздохнул, – тридцатого апреля рано утром мы с Ольгой и Семеном вылетаем в Швейцарию. Нас пригласили на один формальный, но важный ужин… но в действительности, я думаю, они не хотят, чтобы я мог хоть как-то… хоть потенциально вмешаться в шабаш. Я не могу отказать. Так что тебе и твоим ребятам придется действовать самим.
Некоторое время было тихо. В открытые двери плыл сигаретный дым.
– Очень жаль, Борис Игнатьевич.
– Чего тебе жаль, дозорный?
– Мне жаль, что инициатива все время у них. Мы лишь обороняемся, пытаясь просчитать их ходы.
– Такое настало время… Вспомни шестидесятые. Мы наступали, они пытались отбиваться. Маятник качнулся в другую сторону. Но Сумрак уравняет всех.
Я перестал дневать дома. События дней и ночей смешались у меня в голове, как картинки в калейдоскопе. Я литрами пил кофе, чтобы держаться на ногах, но через некоторое время даже кофеин перестал выручать. В какой-то из дней я присел на минутку на тренировочный мат в нашем офисе и сам не заметил, как провалился в глубокий сон без сновидений.
Проснулся я от поцелуя в губы. И увидел перед собой смеющееся лицо Женьки.