Николай Желунов – Тайный Дозор (страница 32)

– Я был уверен, что в один прекрасный день это произойдет. Дегенераты-генералы в Штабе никогда не понимали до конца всей важности проекта, но я знал – однажды начальство моего начальства явится задавать вопросы. Что ж, пусть будет так, как вы говорите. Мои знания и мои наработки послужат стране. Когда я сказал, что это важнее всей деятельности Минобороны, я нисколько не преувеличил. Товарищи, с того момента, как вы увидите моих подопечных, все ваши представления о жизни и ее законах изменятся навсегда.

Скиф благосклонно кивнул. Я сидел на своем стуле, закинув ногу на ногу, и молился о том, чтобы его ножки не подломились.

– В структуре министерства мы значимся как особый отдел статистических исследований, – продолжал ученый, – работаем с начала семидесятых годов. Изначально сбор и обработка некоторых статданных и была нашей задачей. Если точнее – изучение статистических аномалий. К примеру, есть деревня на сто двадцать домов в томской тайге. И в этой деревне на протяжении многих лет не фиксируется уголовных преступлений – за исключением, может быть, мелких краж, совершенных подростками. Ни убийств, ни изнасилований, ни вооруженных грабежей. Несколько сотен человек населения, леспромхоз, приезжие рабочие. Преступлений нет.

Мы переглянулись. Серко надменно смотрел на нас, наслаждаясь эффектом.

– Еще. Наш человек приехал в это село под благовидной легендой и прожил там год. Он не проводил никаких сложных исследований, только общался с местным населением, осторожно изучая слухи. Так вот, по возвращении он с уверенностью заявил: участковый милиционер в деревне – человек с паранормальными способностями. Это его заслуга в том, что в деревне нет преступлений. Мы попытались привезти участкового в Москву – но отправленные к нему люди исчезли и нашлись только спустя неделю в Хабаровске, на вокзале. Что произошло, объяснить не смогли. Лакуна в памяти. Больше мы таких попыток не делали – но зато удалось (не спрашивайте как) на три недели выманить участкового в областной центр. В его отсутствие в деревне случилось одно убийство на бытовой почве и одна попытка изнасилования.

– Крайне любопытно, – сказал Скиф.

– Еще. Гидрометцентр СССР составил перечень погодных аномалий – когда вопреки всем законам природы рассеиваются грозовые фронты или, напротив, в пустыне идет проливной дождь. Необъяснимо. Немыслимо. Данные мы, естественно, засекретили и изъяли. К сожалению, после «перестройки» финансирование почти сошло на нет, мы вынуждены были значительно сократить штат и свернуть эту программу.

Он зло сверкнул очками в сторону Скифа. Тот не отреагировал.

– Еще. Другое открытие наших специалистов, – скрипучим голосом продолжил Серко, – потребовало нескольких лет напряженной работы большого коллектива. Мы ввели в ЭВМ статистический материал по всем переписям и локальным программам учета населения, в том числе военным. Сопоставили с данными ЗАГСов по рождениям и смертям. Во всех изученных регионах реальная численность населения не совпала с расчетной.

– Ну, это неудивительно, – сказал Скиф, – люди пропадают в лесу, умирают в далеких деревнях, где никогда не слыхали о ЗАГСах, опять же гибнут от рук преступников…

– Все эти случайные факторы мы учли. Какие-то попытались исключить, по другим установили поправочные коэффициенты на основании многолетних средних данных МВД. Несоответствия неизбежно возникают. При Союзе был порядок. Практически невозможно было уклониться от переписи. Но кто-то все же уклонялся или попросту пропадал. Люди исчезали и продолжают исчезать – необъяснимо, бесследно.

Мы в Дозорах никогда не считали это серьезной проблемой. Само собой разумеется, если кто-то был рожден человеком, а затем зажил жизнью оборотня или ведьмы-отшельницы – вряд ли он будет задумываться о том, помнит ли о нем государство. Оказывается – помнит.

– Все-таки не понимаю, – Скиф разыгрывал скептика, – как вы можете уверенно утверждать, что в этих исчезновениях есть что-то неестественное.

– Молодой человек, – с ненавистью ответил ученый, – я занимаюсь этой проблемой много лет. Конечно, трудно по головам подсчитать население где-нибудь в сельской Киргизии или на Алтае. Но если брать небольшие урбанизированные регионы с низким уровнем преступности и высоким уровнем контроля – как Латвийская ССР или Белгородская область, – вполне реально получить математически точное количество жителей, рождений и смертей за определенный период.

– И куда люди исчезают, по-вашему?

– Они не только исчезают, – глухо сказал Серко, – иногда они возвращаются. И это уже не совсем люди.

В кабинете на некоторое время стало тихо, как на кладбище. Наверное, будь на нашем месте настоящая комиссия из госбезопасности, после таких слов разговор мог и прекратиться.

– Я утверждаю, – сухо проговорил ученый, – что среди нас живут хорошо замаскированные, отлично приспособленные существа с паранормальными способностями. Они не только меняют погоду или борются с преступностью. Они способны управлять другими людьми, подчинять их волю. Мгновенно перемещаться в пространстве на большие расстояния. Менять свою форму, принимая облик животных или других людей. У них есть доступ к скрытым энергетическим ресурсам, неизвестным официальной науке. Я даже скажу вам, как они называют себя. Иные.

Мы снова переглянулись.

– Вы это на основе анализа статданных установили? – не удержался от вопроса Леонид.

Серко окатил нас очередной порцией ледяного презрения, схватил со стола связку ключей:

– Идемте со мной.

Мы прошли по гулкому пустому коридору мимо многочисленных дверей без табличек. В конце его обнаружилась мощная стальная дверь, запертая на толстый засов и несколько замков. Серко долго открывал ее, гремя ключами, а когда мы вошли, так же долго и тщательно запирал с другой стороны.

– Осторожнее, ступени.

Шесть узких лестничных пролетов уводили глубоко под землю. Половина неоновых плафонов на стенах перегорели, остальные давали бледный больничный свет, в котором каждая деталь антуража казалась частью странного подзабытого сна. Я представил себя на месте одного из «подопечных», упомянутых ранее Серко, и легко вообразил, какой ужас они переживали, когда их силой волокли по этим ступенькам в подземелье. Мы снова оказались перед толстой дверью с несколькими тяжелыми замками. Один из них был электронным, и система потребовала, чтобы наш проводник идентифицировал себя с помощью отпечатка большого пальца.

Здесь я впервые ощутил легкие беспокойные колебания Сумрака. Словно где-то далеко в огромном, давно мертвом здании кто-то повернул вентиль, и по скрытой в стенах трубе побежала вода. В подземелье определенно происходила некая магическая активность, и по слабому трепетанию век Скифа я понял: он тоже ощутил это.

– Надеюсь, у вас достаточно крепкие нервы, – процедил маленький лысый человечек в очках, – заранее прошу избавить меня от крика и обмороков.

Да, я уже догадывался, что мы там увидим – хотя и не понимал еще, как такое возможно, – но увиденное все же оказалось куда гаже, чем я предполагал.

За прикрытым решеткой столом сидел толстый молодой человек в белом халате и читал при свете зеленой лампы книгу «Под солнцем сатаны» Жоржа Бернаноса. При нашем появлении он лениво привстал и опустил тяжелый рубильник на стене, включая общее освещение.

– Добро пожаловать, – сказал он равнодушно.

Длинное помещение напоминало военные бункеры времен Второй мировой. Вдоль бетонной стены тускло мерцали электрические светильники в толстых стеклянных стаканах. Где-то гулко капала вода. Застоявшийся воздух втекал в легкие, как влажный плесневелый студень.

Еще одна стальная дверь. Как Серко не запутается в ключах к ним?

– Объекты шесть и семь, – сухо проинформировал ученый, – Артур и Рита.

Мы обнаружили себя в небольшой камере с парой стульев и столом, на котором размещался пульт с весело мигающими кнопками и никелированными рычажками. В стене напротив стола было встроено небольшое окошечко из толстого стекла.

– Просыпайся, Артур, – сказал наш проводник в микрофон, – вставай, покажись.

Когда глаза мои привыкли к темноте, я разглядел за стеклом крошечную каморку метра три шириной. Из динамика до нас доносилось журчание воды в неисправном унитазе. На полу, на сорванном с металлической кровати матрасе, лежало нечто черное, косматое.

– Просыпайся же, Артур!

Ответа не было.

– Артур, я жду.

Тишина.

Серко кивнул каким-то своим мыслям и нажал красную кнопку на пульте. Сразу же за стеклом оглушительно зазвенело, загремело, заухало. Я узнал штатную пожарную сигнализацию – такая же стояла у нас в Литинституте. Мне стало не по себе. Должно быть, у Артура в каморке сейчас перепонки лопаются!

Тень сорвалась с пола и метнулась к нам. Мы с Леонидом невольно отшатнулись, когда стену сотряс мощный удар и желтые клыки заскребли по стеклу. Серко и Скиф остались недвижимы. Ученый выключил сирену и снова взял микрофон:

– Артур, трансформация.

Ответом было глухое рычание.

– Не заставляй меня снова включать звук, Артур!

В принципе в процессе превращения оборотня из волка в человека и наоборот для нас троих не было ничего удивительного. Куда больше удивляло то, что камера Артура была закрыта не только в физическом мире – если бы не это, он так или иначе нашел бы выход отсюда. По периметру камеры располагался сумеречный «барьер»: волшебство незамысловатое, но для слабой нежити непреодолимое.