Николай Зайцев – Золото империи. Золото форта (страница 26)

– А вы меня не пугайте, полковник, – парировал Билый. – И не таких хищников усмирял. Да, и мой совет: не становитесь у меня на пути.

Билый наклонился и пристально посмотрел в глаза полковника, желваки на щеках заходили, и с металлическими нотками в голосе он добавил:

– Раздавлю!

Полковник несколько брезгливо отпрянул назад, но ничего не сказал в ответ.

Подъесаул в несколько прыжков оказался у березы, где оставил своего коня, вскочил в седло и пустил Кургана галопом.

Сквозь приоткрытые шторы через большое окно кабинета пробивался солнечный луч, отражаясь на паркете, натертом до зеркального блеска. Государь Александр III медленно прохаживался от окна к противоположной стене и снова к окну. Все его внимание было сосредоточено на докладе офицера-конвойца, стоявшего перед ним. Государь внимательно вслушивался в каждое сказанное казаком слово. Порой жестом останавливал говорившего, что-то быстро обдумывал и вновь так же жестом давал команду продолжать. В кабинете пахло дорогим табаком и мастикой. Еще с вечера слуга тщательно натер дубовый паркет так, что можно было в него смотреться, словно в зеркало.

Место для кабинета было выбрано самим государем, которому нравились башенные помещения с прекрасными видами на парк. Эта комната через винтовую лестницу сообщалась с приемными залами и большим кабинетом на третьем этаже, а также Арсенальным залом. Император часто работал здесь до глубокой ночи. Комната была плотно заставлена мебелью, но оставалась при этом скромной и уютной: три письменных стола, шкафы и этажерки с книгами, кресла для посетителей, которых государь приглашал садиться во время докладов. На стенах находились живописные и акварельные работы с изображениями лесных пейзажей и морских видов, столы украшали многочисленные произведения декоративного искусства, изделия из фарфора и стекла, фотографии, прессы, охотничьи ножи и курительные приборы.

– Считаете, подъесаул, так будет правильнее? – произнес наконец-то император, глядя свысока на стоявшего напротив казака. Было заметно, что Александр III спрашивал не из праздного любопытства. Его заботило и даже немного страшило, хотя он и не был робкого десятка, то обстоятельство, что какая-то неведомая сила осмелилась противостоять ему – государю Всероссийскому.

Медлительный в делах и на словах, не принимавший быстрых решений, добросовестный исполнитель своего долга, враг интриг, откровенный до резкости, иногда грубоватой, но ценной по искренности – все эти качества и определяли отношение императора к своей работе.

– Ваше величество, – твердым и спокойным голосом ответил Билый, – с учетом последних событий, сие считаю не только правильным, но и необходимым.

– Другими словами, вы не исключаете возможности повторного покушения?! – удивленно расширив глаза, продолжил Александр III.

– Вне всякого сомнения, ваше императорское величество, – моментально отреагировал подъесаул. – Ведь до сих пор, осмелюсь доложить, мы знаем о покушении, точнее о его зачинщиках, не так много, как хотелось бы.

– А по какой причине, позвольте спросить, подъесаул, вы так и не раскрыли сего преступления?! – слегка повысив голос, сказал император. Некоторые реплики царя могли быть очень резкими, резкими настолько, что некоторые из них нарушали этические нормы.

– Виноват, ваше величество, нет достаточных полномочий. Я вам уже упоминал об этом, – с долей досады ответил Микола. «Снова об одном и том же! Ну нельзя так относиться к своей безопасности! И все пускать на самотек!»

– Не забывайтесь, подъесаул, с кем говорите! – оборвал казака Александр III. Он посмотрел на Билого таким взглядом, как смотрят на прислугу, разбившую дорогое блюдо. – У вас достаточно полномочий! Я вам давал срок, и он подходит к концу. Результаты вашего расследования меня скорее обескураживают, чем радуют. Мне нужен положительный результат! Слишком долго копаетесь!

Голос императора звучал будто горн, поднимающий солдат в атаку. Его резкость на принятие решений была известна не только среди придворных, но и за пределами России. Когда англичане начали готовить свой флот к походу на Балтику, в 1885 году, Александр III, не поддавшись на дипломатический шантаж, сказал: «Нечего больше с ними переговаривать» и отдал приказ мобилизовать Балтийский флот. Свою принципиальную позицию в конфликте он обозначил словами: «Честь моего народа есть вопрос его жизни; если денег не хватит у казны, я все свои деньги, деньги своего сына отдам, и я твердо уверен, что я не один сделаю это в России».

Столкнувшись с твердой позицией России, Англия отступила, что она не так уж часто делала в девятнадцатом веке. Это, да и другие события послужили поводом для широко известного тоста Александра III: «Во всем мире у нас только два верных союзника – наша армия и флот. Все остальные при первой возможности сами ополчатся на нас».

– Что же касаемо полномочий, – продолжил сверлить взглядом Билого государь, – то я вам уже говорил, что тех, которыми вы владеете на данный момент, вполне достаточно для выполнения моего распоряжения. Если же вы не справляетесь, то можете передать дело…

В дверь кабинета постучали.

– Да! – недовольно выкрикнул государь. Дверь отворилась, на пороге появился флигель-адъютант. Его правая рука была подвешена на черного цвета ленте, перекинутой через шею. Из-под рукава мундира выглядывала белая ткань бинта.

– Разрешите, ваше величество?! – выпалил полковник, вытягиваясь в струну.

– Вам назначено?! – повышая голос на тон, резко спросил государь.

– Так точно, ваше величество. Вами лично назначено именно в этот час, – чеканя каждое слово, будто шаг на плацу, выпалил флигель-адъютант.

Император жестом показал офицеру на диванчик и продолжил, обращаясь к подъесаулу:

– Повторяю. Если вы не справляетесь с порученным вам делом, то можете передать его полковнику!

Александр III, в силу своего несгибаемого характера, изменил стиль делового общения со своим ближайшим окружением. До него российские императоры состояли в личных, тесных отношениях со своими ближайшими сотрудниками и тем более с лицами своей свиты, и вообще почти со всем офицерским составом гвардии. Они знали их всех в лицо и, благодаря наследственной способности членов дома Романовых запоминать всех, хотя бы однажды им представленных, безошибочно называли каждого по фамилии.

Прежде довольно значительный круг лиц приглашался к царскому столу, причем после обеда государи принимали близкое участие в происходившей общей непринужденной беседе. С момента воцарения Александра III традиция резко изменилась. Александр III продолжил развивать тенденцию, наметившуюся при Александре II, связанную с разделением рабочего дня на рабочие и приватные часы, пытаясь выкроить себе время на то, что называют жизнью частной. По этой причине государь любил доклады короткие, ясные, по делу. И терпеть не мог, если присутствовал хоть малейший намек на то, что его распоряжение не может быть выполнено в полной форме.

– Что, полковник, – обратился император к сидевшему безучастно на диване флигель-адъютанту. – Осилите задачу?! Кстати, что у вас с рукой?

Флигель-адъютант искоса глянул в сторону Миколы.

– Пустяк, ваше величество, неудачно упражнялся в фехтовании, – сдерживая волнение, ответил полковник.

– Вон оно что! Вам, сударь, надлежит быть внимательнее с оружием. Если есть трудности в фехтовании, то возьмите несколько уроков у подъесаула Билого. Казаки – прирожденные рубаки. Не так ли, Николай Иванович?! – голос императора звучал более мягко. В окно он увидел прогуливающихся по дорожке дам, среди которых была его супруга.

– Что ж, подъесаул, прошу вас снова озвучить свой план. И закончим на сегодня. – Император посмотрел на часы, висящие над столом, и снова, глядя в окно, произнес: – Семья – основа здорового общества.

Билый, глянув мельком на полковника, замешкался с ответом. Это не ускользнуло от пытливого взгляда Александра III:

– Полноте, Николай Иванович, полковник состоит в моей свите. Ему можно доверять. К тому же он также едет с нами в Царское Село.

– Не сомневаюсь, ваше величество, – с долей сомнения в голосе произнес Билый. – Как я вам уже докладывал, мой план таков.

Микола вкратце вновь рассказал, вплоть до мелочей, о том, что государю лучше выехать сегодня вечером, в сопровождении личного конвоя. Государыня же с детьми поедет в Царское Село на следующее утро, в другой карете. Таким образом выигрывается время и отвлекается внимание лиц, способных на повторное покушение. Императору план понравился. И он не преминул похвалить подъесаула. Полковник, кривя губы, молча кивнул головой в знак согласия, а про себя подумал: «Каналья, этот казак вновь заработал царственную похвалу. Надо с тобой кончать. Иначе сорвешь все планы».

– Я вас больше не задерживаю, господа, – произнес император, давая понять, что на сегодня с делами покончено. Билый, отдав честь, четко повернулся через левое плечо, снова лишь обозначив щелчок, мягко приставив каблуки ичиг. Александр III поморщился, но вслух ничего не сказал.

– Ваше императорское величество, – обратился к государю флигель-адъютант, – позвольте мне сказать несколько слов тет-а-тет.

– Полковник, я устал и не намерен более заниматься сегодня делами, – отмахнулся император.