Николай Зайцев – Золото Арктики (страница 2)

– Да пожалуйста, – граф с подоконника поднял тряпицу. – Я им мух гонял. Которые тебе, между прочим, спать мешали.

– Это ты мне спать мешал, – буркнул Билый, принимая полотенце. Встряхнул, подозрительно осматривая. – Мне дом снился. Мама. Что мне мухи?

Микола вытер лицо полотенцем, сменил бешмет и натянул начищенные до блеска новенькие ичиги. Вновь посмотрел на односума. В глазах читался немой вопрос: «Ну?»

Граф, видя, что теперь друг слушает его со всем вниманием, выпалил:

– Лекция! Сегодня, в здании, неподалеку. Читает ученый, кстати, который также едет в экспедицию. И, как ты понимаешь, лекция как раз об Арктике!

– Ох ты Боже мой, – казак перекрестился, – новость-то какая.

– Смеешься?

– Вовсе нет.

Микола усмехнулся, встал, притопнув ногами, чтобы ичиги лучше сели на ногах, и, подойдя к графу, негромко сказал:

– И это все?

Суздалев слегка опешил.

– Вот те раз! Я лечу к нему со всех ног, чтобы обрадовать, а он мне заявляет… «и это все?». Ну, господин казак, с вами не соскучишься!

– Ладно, Ваня, шуткую я, – Билый похлопал дружески графа по плечу – Добрую весть принес. Прав ты, ученье есть свет. К тому же знать своего врага – значит наполовину его победить. Арктика хоть и не территория врага, но земля нам с тобой чуждая и незнакомая. Посему, хотя бы заочно, познакомиться с ней необходимо.

– Именно с теми же мыслями и пришел я к тебе, – выдохнул Суздалев и взглянул на часы. – Оо, ваше благородие, поторопиться нужно. Начало через две четверти часа!

– С Богом! – хлопая по спине боевого товарища, сказал казак. И через минуту они оба спускались по гостиничной лестнице, ведущей к выходу.

Глава 2

Профессор Ледовский был человеком, истово увлеченным географией. Его не интересовало ничего, что не вмещалось в понятие землеописания. Своему любимому делу он был предан искренне. По большому счету он, мужчина, что называется, в расцвете сил, а было ему от роду тридцать восемь лет, был попросту женат на географии. Женский пол интересовал его лишь в образе благодарных слушательниц факультета, где Сергей Матвеевич имел удовольствие и честь преподавать. Помимо преподавания в институте, он охотно брал частные уроки. Это давало возможность, что называется, не заглядывая в карман, отправляться в авантюрные путешествия и предаваться географическим исследованиям. Юные барышни из богатых семей с увлечением слушали рассказы профессора. Непроходимые джунгли Амазонки, пустыни Африки, бескрайние степи Средней и Желтой Азии будоражили воображение девиц.

Но особое место в повествованиях профессора Ледовского занимала Арктика. Земля в то время мало изученная, поросшая в пересказах немногочисленных исследователей легендами и сказками. Белые медведи, моржи, бакланы, поморы – племена, населявшие эти холодные территории, все они представлялись в умах слушательниц чем-то сверхъестественным, нереальным, а посему сказочным, былинным. Профессор Ледовский, видя неподдельный интерес к сей теме, старался донести до слуха своих учениц то, что знал сам, украшая свои рассказы собственными выдумками. Ему, человеку убежденно холостому, доставляло истинное удовольствие овладевать умом своих слушательниц – барышень столичных, избалованных обществом, но мало что понимающих в науке землеописания. Сами же барышни интересовали его не больше, чем столичный петербургский парк, где по выходным прогуливались представители как довольно известных фамилий, так и простые обыватели.

Время от времени, вернувшись из очередной экспедиции и подведя итоги поездке, профессор Ледовский давал несколько публичных лекций, на основе совершенно бесплатной, где с упоением рассказывал о жизни аборигенов Австралии, пигмеев северо-восточной Африки или эскимосов Аляски, проданной в свое время императрицей Екатериной Второй. О всем том, что подданным империи Российской было известно мало. Слушателей на такие лекции набиралось немного, но это не смущало увлеченно настроенного профессора, и он с энтузиазмом, граничащим порой с неким горем от ума, повествовал о дальних странах.

В этот раз Сергей Матвеевич был полон решимости говорить об Арктике. Эта территория хотя и входила в состав Российской империи, но была изучена возмутительно мало. У профессора Ледовского же, несмотря на то что сам он путешествовал в Арктику лишь дважды, со временем накопился довольно интересный материал о географических особенностях, флоре и фауне Русского Севера. Систематизировав и обработав результаты исследований, неутомимый профессор спешил поделиться ими, доказывая тем самым свою неповторимость и индивидуальность.

Заблаговременно позаботившись о предстоящей лекции, профессор, опять же за свой счет, дал объявление в газету, где было указано время и место проведения сего мероприятия.

Именно это объявление и попалось на глаза графу Суздалеву, любившему за чашкой утреннего кофе полистать свежие столичные газеты. Не раздумывая, он направился к своему односуму, Миколе Билому. Граф имел в своем характере черту, благодаря которой он мог убеждать окружавших его людей в необходимости участия в той или иной авантюре. Эта способность не раз помогала ему в ситуациях, где принятие решения не требовало отлагательств. Так случилось и с Миколой, который собирался до окончания выделенного им обоим отпуска побывать в родной станице Мартанской. Суздалев смог заразить казака своим неподдельным интересом к готовящейся спасательной экспедиции и убедить его, отложив поездку на родину в станицу, отправиться спасать тех, кто по воле судьбы оказался во власти природы Русского Севера.

«Людей спасем. Славу себе добудем, потомкам до седьмого колена хватит! Да и вообще, героями вернемся из экспедиции! Может, в чинах восстановят!» – в глазах разжалованного капитана горел тот самый огонек, с которым он бесстрашно ходил в отчаянные разведывательные рейды в русско-турецкую кампанию.

Легкий на подъем кубанский казак Билый, зная отчаянность своего боевого товарища, чуть поколебавшись, скорее для порядка, охотно поддался на уговоры и, для виду нехотя, отложил поездку в родовую станицу. Тяга к неизведанному, новым приключениям и необычным местам манила к себе и притягивала. Тем более Микола был уверен, что Ванятка же пропадет без него! Или вляпается по самое не хочу! Да так, что в любом случае придется вытаскивать графа из передряги. Куда как проще отправиться сразу с ним на Север, чем потом спасать и его, и спасательную экспедицию, и тех, кого надо было спасти изначально. Забота о ближнем ко многому обязывала. А мысль восстановить честное имя, вернуть звание, снова гордым воином въехать в родную станицу – заставляла затаить дыхание. А ну как не враки всё, что наплел Ванятка? И если за пару-тройку месяцев удастся отмыть имя, то можно хоть въехать на Дворцовую площадь при полном параде.

– Ну-с, уважаемые дамы и господа, – профессор Ледовский сложил кисти обеих рук в замок и внимательно окинул небольшой зал взглядом. – Теперь перенесемся с вами мысленно на несколько сот миль севернее нашей столицы. К берегам Белого моря.

Десятка два слушателей, среди которых преобладали в основном женщины возраста умеренно молодого, устремили взгляд на говорившего. Предыдущий рассказ о городе Архангельске, с которого профессор начал свою лекцию, не вызвал особого интереса у присутствующих. Но «Белое море» для тех, кто знал лишь моря Черное и Балтийское, звучало как нечто неестественное, неземное. Что должно быть в море, чтобы оно выглядело белым? Или это лишь игра слов досточтимого профессора?

Сергей Матвеевич выждал паузу, наслаждаясь недоуменными взглядами устремленных на него глаз. Он был похож на триумфатора, искусно выигравшего в битве решающей, стремительной атакой. Испытав эмоциональное наслаждение, профессор с легкой улыбкой на губах продолжил:

– Итак, дамы и господа, мы с вами отправ… – Ледовский осекся. Дверь после довольно громкого стука отворилась, и в дверном проеме показались два человека.

– Простите, ради Бога, – произнес один из них, высокий блондин с чертами лица дворянина. – Разрешите?!

Ледовский смешно склонил голову набок и удивленно спросил:

– Вы, видимо, ошиблись, господа?!

– Если здесь проходит лекция на тему Арктики и того, что с ней связано, то нет. Не ошиблись! – более уверенно, почти по-военному, ответил тот же мужчина.

– Извольте, – Сергей Матвеевич указал рукой, приглашая Суздалева и Билого внутрь залы. – Вы не ошиблись. Мы как раз отправляемся к берегам Белого моря и, если всем будет интересно, далее к Северному полюсу.

– Куда?! – невольно спросил Билый. – К Белому морю?! – Его голос прозвучал с некоторым недоверием.

– Вот что, господа, – твердо заключил профессор. – Если пришли, то имейте терпение услышать все по порядку, а вопросы оставьте на потом. Кстати, как вас величать?!

– Граф Суздалев! – отчеканил Иван, вставая и по привычке щелкнув каблуками ботинок.

Микола, заметив это, негромко усмехнулся, но, поймав на себе вопросительный взгляд профессора, последовал за своим другом:

– Николай Иванович Билый!

– Интересно, что привело вас, господа, в сей зал? Это не офицерское собрание, – продолжил профессор. Его действительно интересовало, по какой причине оказались здесь граф и, относительно фамилии, малоросс или казак. Но их обоих выдавала военная выправка. И это не ускользнуло от взгляда лектора, как путешественника бывалого, видевшего на своем веку не одного офицера.