Николай Зайцев – Семерка из козырей (страница 8)

Пристыженные, мы сидели перед великим гуру кружком, а он вещал, наслаждаясь и упиваясь нашим ничтожеством.

Никто не смел посмотреть старцу в глаза. Конечно, мы понимали, что больше никогда не сможем называться киборгами. Потому что мы этого совершенно недостойны.

Наставник был снисходительным, его голос по -отцовски настраивал нас на лучшее, но мы — то знали истину.

— Оставим грусть. Продолжим разговор дальше. Наш тайный орден состоит из каст. Теперь, когда ваша жизнь изменится, каждый из вас займет в ней своё место. Каст много. Четыре. — Старик внимательно посмотрел на каждого, взвешивая и оценивая перед тем, как сказать самое важное. — Запомните самое главное: не мы, а вы сами для себя выберете это место. — Торжественная пауза. — Вот они. — Учитель поднял кулак и оттопырил первый палец.

Мы завороженно замерли, открыв рты. В таком положении главное не отключиться. А то заползет во внутрь таракан, потом лови его, пока не замкнет окончательно.

— Вы можете навсегда остаться послушниками ордена. Эта серая масса, которая всегда прислуживает более развитым кастам. Вы никто и ничто и нужны ордену только как балласт, нужные запчасти и биоматериал. Вы — наш расходный материал!

— Ух, ты, — послышались восхищенные голоса. Меня кто-то стукнул по плечу. Не заметила, но рот закрыла. Снова толкнули. Кругом стал нарастать гомон голосов. Стыд у киборгов уходил. Возвращалась любознательность и вечный оптимизм:

— Быть балластом — это круто! Я хочу быть балластом! — раздался первый голос.

— И я! — отозвались на другом конце зала. Тут же понеслось эхо:

— И я! И я! И я!

— Прислуживать — круто. Я тоже хочу!

— Дальше можете не говорить!!! Мы будем прислуживать!!!

Неожиданно взорвалась гневным криком кукла Барби в рваных чулках:

— Да вы и так прислуживали всю жизнь! Только людям!!! Дальше, Учитель! Умоляю тебя, дальше!!! Говори! Вещай громко, чтобы я не слышала этих болванов!!! Веди меня вперед!!!

— И что?! — возражали ей голоса, сбивая порыв. — А теперь био будем. Прислуживать — это у нас в программе. Кто за то, чтобы остаться послушником навсегда?!

— Я! — сразу отозвался голос.

— Я! — Других био тоже лихорадило, и они торопились высказаться.

Наставник поморщился, совсем как человек. Старые морщины у него пошли волнами, бороздя лицо глубокими линиями.

— Вторая каста — это низшие.

Все примолкли. «Низшие». — я посмаковала слово, катая во рту. Определенно мне нравилось быть низшей. Было в этом что-то многообещающее. Барби, словно прочитав мои мысли, смерила меня презрительным взглядом.

— Бионические существа, которые смогут воровать в человеческом обществе, становятся низшими. —Думаю, Наставник, произнося тираду, специально не назвал нас киборгами. Что ж, весьма заслуженно — ногу он нам еще не простил.

Повисла гробовая тишина. Никто не тарахтел вентилятором. Не скрипел шарнирами. Не щелкал пальцами, вслушиваясь в эхо звука. Все впали в ступор. Мы не верили сказанному! Воровать у людей?! Ничего себе! Да как такое возможно?!

— Что делать? Воровать?! — раздался первый робкий голос.

— Как это, воровать у людей? — послышались голоса, полные изумления. — Что он говорит? Нельзя воровать у людей! Это же правило любой робототехники! Зачем его нарушать? У нас же руки отсохнут!

— Братья! — взволновано закричал знакомый голос, которому понравилась мысль быть навсегда послушником. — Что ждет нас в случае воровства у человека?!

— Смерть!

— Отключение!

— Вечный мрак!

— Потухшие глаза! Ужас.

— А что там после низшего? — громко спросила нетерпеливо Барби, с треском лопая клетки на своем правом чулке, перекрикивая послушников. Я прониклась: с такой сидеть рядом одно удовольствие — умнеешь на глазах. Наставник одобрительно посмотрел на нее и ответил:

— Каста «киборг». — Учитель отогнул третий палец.

— Киборг?

— Наконец-то можно стать киборгом! А то непонятно кто! — выдохнула Барби. Покосилась на меня — киборг это тебе не низшая, это звучит гордо. — И что нужно сделать? — настаивала моя соседка. Я хотела возразить: низшие даже очень нужны, без нас жизнь теряет изюминку, но промолчала. Куда уж мне,ничтожной, открывать рот, когда вокруг говорят великие и полноценные.

— Практически ничего: нужно украсть человека.

Многие вырубились. Щелкали, перезагружаясь и включаясь заново. Смотрели потом с непониманием на нас. Может, что изменилось за их отсутствие? Ничего, естественно. Прошло- то, секунд пять.

Все, снова потрясенные, притихли. Конец оперативки. Перегрузили — сгорим.

Слова Наставника так не вязались с правилами и законами, что все листали интерфейсах электронные паспорта.

И я решилась:

— А дальше? — прошептали мои губы. В душе -то я знала ответ, дальше — свет в конце туннеля и бац, ты — альпинист.

Гуру посмотрел прямо на меня и разжал четвертый палец.

— Кто-то из вас сможет стать высшим. — Он замолчал и закрыл глаза. Все боялись задать вопрос, и он это прекрасно знал. Губы учителя дрогнули в презрительной улыбке.

Моя соседка, возбужденно подрагивая, спросила:

— И что нужно сделать, чтобы стать высшим?

Учитель распахнул глаза, запоминая говорящего.

— Убить человека.

Был еще в его кулаке пятый не раскрытый палец, и я решила предположить.

— Последний — это горный спасатель? — Ну точно же. Следуя логике, кто еще может быть, как не он.

— Нет! С чего ты взяла?! Это Мастер, который всем заправляет. Им вы не станете никогда. Он управляет кастами. — Учитель разжал ладонь и показал нам пальцы. Потом сжал их в кулак. — Вместе мы сила... — Он показал сухой кулачок каждому, и мы все по достоинству оценили его значимость.

Сила! Единство! Кокон — без сомнения!

Я была просто уверена в этом.

— ...Сила, которая сломает хребет человечеству, — закончил фразу Наставник.

Все мы сжали кулаки и стали трясти ими в воздухе, показывая друг другу, какая мы опасная сила.

— Я обязательно стану высшим, — шепнула мне по секрету соседка в рваных колготках.

— А я, — так же доверительно ответила ей, — горным спасателем!

Она кивнул мне, мало понимая, что я сказала, но оценивая каждое моё слово.

Свобода.

Мы наслаждались новым чувством.

Глава 8. Детектив Фокс

Фокс летел, соблюдая воздушные правила.

Одиннадцать километров в час и не делением больше на спидометре. Необкатанный самокат рвался вперед. Гудел новеньким мотором, просясь в бой. Но хозяин был непреклонен. Мимо проносились лихачи, подрезая и не считаясь с помехой справа. Улюлюкали. Резали с пятой полосы, переходя на первую. Отравляли и пытались сделать поездку самокатчика незабываемой.

— Придурки, — незлобно комментировал полицейский чужие выпады. Гонять на самокатах нельзя! Знали бы они статистику! Где почти каждый третий, не справившись с управлением, врезался в стену и размазывался жирным пятном по кирпичам. Тогда бы в незащищённых головах было бы больше осторожности.

Визор тренькнул, разряжая подкорку мозга легким разрядом тока. Фокс вздрогнул. Такие настройки имел только босс. Особенно действенны они были ночью, во время глубокого сна сотрудников. Флокс дважды испытывал такой приход. Ночь на Рождество никогда не забудется! Только вроде заснул и получил «поздравление» — срочный выезд на место преступления. Незабываемое шикарное утро. Еле отстоял до конца.

Сейчас так же. Руль самоката дрогнул в руках. Фокс пошел на посадку, включая фон.

— Да, шеф, -спросил он у самой земли, плавно опускаясь на обочину тротуара. Тут же засигналили из проносящейся машины. Стекло пассажира на переднем сиденье опустилось, и разъярённая женщина прокричала:

— Долбаные самокатчики! Когда вы уже все сдохнете?!