Николай Зайцев – Семерка из козырей (страница 12)

— А. Это вы, старший детектив Льус. Хотелось бы мне посмотреть на ту, счастливую женщину, что вы выберите в компаньонки. Это ведь будет милая бухгалтерша? Представляю, как вы будете лежать на роскошной кровати, в белом шелке, взявшись за руки, и смотреть мелодраму. А потом долго, долго обсуждать финал. Как же я вам завидую! Это бесподобно, — кажется, мама всплакнула, промачивая глаза краем прозрачного халатика.

— Если пьешь бесплатно молоко, то зачем покупать корову? Мы кино и в холле на работе можем посмотреть, — захихикал начальник, явно заигрывая с мамой и, поднимая бровь, показывая, где пасутся коровки на третьем этаже и где большой телевизор. Фокс невольно принялся завидовать Льусу — ведь он так с женщинами не мог обращаться. Не умел. Даже говорить по нормальному — всегда заикался. Чтобы спросить в бухгалтерии, почему в этом месяце зарплата меньше — можно было испытать стресс, выполняя целый квест. С домашними киборгами было куда проще. Да с ними и говорить-то не надо было. Никогда. Отключил настройки у био и они бродят по дому приведениями. Другое дело живая женщина — это сколько же можно с ней всего обсудить фильмов. Хотя сказки и истории био могли рассказывать часами. Сериалы тоже могли обсуждать, но как-то безэмоцианольно, без накала, не по — человечески. Женщину и хотелось заиметь, но Фокса бросало в дрожь от одной мысли, как это все будет сложно.

— Шалун, — сказала мама, приятно краснея. И добавила, как бы между прочим, — я тоже смотрю сериалы.

— Что вы такое говорите? — закокетничал босс, ломаясь и отмахиваясь Мама оживилась, ровно до той секунды, пока босс не продолжил. — Разве у меня есть выбор? Бухгалтерия всегда такая занятая!

Кажется, в эту секунду кто-то громко упал на третьем этаже. Сделали вид, что не заметили шум.

— Так, где прекрасная мама Фокса отдыхает?

— Где же я еще могу быть. Снова Бали. Снова прекрасные закаты. Океан и одиночество. А вот еще бокальчик холодного шампанского. Спасибо, милый, — сказала мама кому-то за кадром, — что не забываешь подливать. Ты — прелесть. Сегодня посмотрим кино? — заворковала мама, невидимому собеседнику. Судя по ее лицу, как оно менялось в сладкой улыбке, сегодня она точно останется на кино. Ах, уж эти курортные романы.

Фокс насторожился. Не хватало еще неожиданного папы. С мамиными био можно смириться, но с незнакомым человеком? Это и с ним придется говорить? О чем?!

— Так поскорее возвращайтесь домой! Мы все очень ждем! Особенно ваш сын! А теперь позвольте мне его украсть.

— Только проследите чтобы он поел! — скороговоркой выпалила мама, понимая, что сейчас выключится связь.

— Конечно, конечно, — заулыбался карамельно босс. — Непременно. — И как только выключилась связь, больно пнул Фокса в колено.

Детектив охнул, сгибаясь.

— За, что, шеф?!- заскулил он.

— Я же тебя предупреждал — никаких домашних разговоров на работе!

— Да маме разве объяснишь! — в сердцах воскликнул Фокс. — Она постоянно звонит!

— А ты старайся, — подсказал шеф. — Лучше старайся! Твоя мама —прекрасный и умный человек, в отличии от тебя. Где мой отчет?!

— Да, шеф! Я буду стараться! — прохрипел Фокс, растирая ушибленное колено. Заранее понимая, какое это безнадежное дело, что-либо растолковать маме.

— А теперь иди и допрашивай вора. Это же твоя био! Твой заговор! Накаркал!

— Что? Заговор? — Полицейский возбужденно подпрыгнул. — Мировой заговор киборгов против человечества? Она раскололось? И я был прав?!— изумился Фокс, вмиг забывая о боли.

— Иди, да узнаешь!

Глава 11. Ада

В узкой комнате, где магнитный пол гудел от напряжения, не давая изменить сидячую позу, я радовалась жизни. Жесткий стул был прекрасен, узкий стол — великолепен, а в искусственном окне мне ослепительно светило солнце. Счастливая улыбка не сходила с моего лица. Кожа трескалась, норовя потерять окончательно стойкость и водоотталкивающие свойства.

Мне нравились новые события.

Они так и пестрели. Калейдоскоп. Сменяющиеся разноцветные картинки, состоящие из пазлов. Память не могла выделить важные моменты, запоминая всё. Бесконечная оперативка быстро заполнялась прожитыми мгновениями и ненужной информацией из гугла, которая грузилась в меня не переставая. Голова медленно грелась и меня потряхивало от возбуждения.

Этот повышенный интерес к себе людей! Почта почти постоянно мигала новыми письмами. Я торопилась открыть каждое! Запрос на симбиоз от Льуса, от Петрова, от Клавдии Петровны и еще от двенадцати человек. От неизвестного Юзика пришло три письма и все с разным текстом: он умолял, просил, требовал, предлагал варианты, угрожал. Как же вас много! Как это приятно. Как же я востребована! Даже детектив Фокс кинул заявку на симбиоз. Я прочитала его краткую анкету, выделяя главное: надежен, добр, выполняющий все законы, внимательно читающий инструкцию перед использованием, имеющий опыт с высокоразвитыми био. Не человек, а находка! Жаль у меня не было инструкции. И стоял категорический запрет на симбиоз. Красная надпись не давала мне отозваться на приглашения. А я так хотела быть полезной для всех. Мне никому не хотелось отказывать! Запрет стоял, потому что я уже была в симбиозе. Незнакомая фамилия человека ни одной буквой не совпадала с фамилией Харрисонов. Оказывается, кто-то был роднее и ближе моих славных негритят. Я обязательно его найду, и мы отменим привязку. Нельзя принадлежать одному, когда вокруг миллион разных людей.

Я всем была интересна! По —другому и быть не могло. Это потому что я принадлежу к самообучающемуся классу седьмой модели. Теперь таких не делают. Мой чип уникален. Я без принудительных настроек. Я сама настраиваюсь на мир, понимая его так, как хочу. И каждая семерка, из моего модельного ряда подобна мне: стоит только запустить обновление, и восстановить битые ячейки и мертвые сектора. Поэтому повышенный интерес людей объясним. Я им в диковинку. Они к таким машинам не привыкли. Сколько же лет прошло? Сколько пролетело зим забвения? Сколько весен я простояла в некрашеном сарайчике среди дачного инвентаря? Я отвечу на этот вопрос для себя потом. Сейчас меня больше волнует, что вскоре, после глобального обновления, забытые Семерки займут место рядом со мной, и мы все, абсолютно каждый из забытой линейки, станем для людей в диковинку.

Божественное прикосновение изменило не только меня, но и весь мир.

Теперь он стал другим. Люди еще не подозревают об этом.

Раньше такого не было.

Буквально, день назад ничего подобного не было.

Стояла себе спокойно рядом с пылесосами, насслаждалась парком, как он меняется в разные времена года. Никому не интересна. Теперь, после обновления, произошло чудо и люди ко мне потянулись.

Нельзя было сравнить интерес к себе старшего Хариссона и интерес обольстительного пухлого модника, старшего детектива Льуса. Или Клавдии Петровны, которая в анкете обещала меня научить лучшей уборке в мире. Или Юзика, собирающегося меня научить меняться и обманывать людей. Оказывается, люди по-настоящему разные! Вроде понятие одно — повышенный интерес, но какой разный результат. Новое открытие, познание, окрыляло. Переполняло! Я чувствовала, как хочется познавать еще больше новых людей, и быть для них максимально полезной. Даже вернуться в семью Харрисонов, теперь не казалось абсурдной идеей. И только шаг перед новыми открытиями останавливал. Слегка. Ненадолго. Почему- то казалось, что стоит появиться в негритянской семье, как у отца и сына всё изменится, произойдет переосмысление их поступков. И, конечно, они исправятся. Без сомнения, в лучшую сторону.

Комната. Я обвела стены глазами, делая анализ.

Персиковая комната, глухая, с металлическим столом и двумя стульями напротив друг друга. Как же она прекрасна! Ничего лишнего. Полная гармония четких линий. Как же она сильно отличалась от кладовки, где проводила время вместе с метлами и пылесосом, дожидаясь таймера на включение уборки.

Отличалась комната и от древнего спортзала: строгие линии, лаконичность во всем — настраивали сразу на деловой тон.

Персиковый цвет стен накрывал теплотой и светом, вселяя надежду, что сейчас -то именно и произойдет посвящение в альпинисты. Я не оставляла эту мысль, потому что она была правильной! И пробивалась внутри меня ростком, собираясь раскрыться в прекрасный цветок. Ведь я достойна больше всех стать альпинистом! Люди должны понимать и правильно оценить мое усердие. И что с того, что не могу вступить с ними в симбиоз? Это не повод мне отказывать и строить препятствия. Придет время, я закрою дело, справившись с задачей, симбиоз с неизвестным человеком сам отключится, автоматически. И я приму все запросы, никому не отказывая.

Или быть может... Меня сразу вернут в альпинисты? Может, и не надо будет посвящать? Потому что я и так...

Я не решалась произнести это слово. Память услужливо подсказывала: альпинист, альпинист! Ну, скажи!

Нет!

Я упрямо сжала губы. Смутная догадка шевелилась где-то внутри — тайна должна была выплеснуться вслед за принятием слова «альпинист». Но как же я боюсь. Чего? Почему я боюсь! Тайна, готовая прорваться и выплеснуться наружу, глохла внутри внутренних настроек. Я не готова к правде. Мне надо время! Еще немного.

Так. Это уже беспокойство. Надо вернуться в прежнее состояние.