Николай Зайцев – Family X (страница 4)

— Ладно. Попробую отпроситься, — нерешительно сказал я и отключился. Перевёл дух, смотря в одну точку перед собой — не нравилась мне эта история с парнем с самого начала, чуял недоброе, и вот результат — плавно проблемы стали перетекать в более глобальные и откровенно напрягать, отвлекать от основных дел.

А жизнь- то не ждет и идет вперед.

Как назло, с работы отпустили.

Егорыч ерепенился обычно, а тут:

— Езжай. И до конца дня свободен. Потом отработаешь в тройном размере.

Ну хорошо, что хоть с отпуска дни не списал, а мог. От этой мысли я начал заводиться. И всю дорогу накручивал, так что к школе подъехал с «огоньком» в душе и в глазах. В холле Лерка топталась, меня ждала, изучая памятки и прочую ерунду для дошкольников. Посмотрела на меня печальными глазами, сразу уловив мой настрой. И я бы точно, уже завтра развёлся, если бы безумно не любил эту женщину.

От этого, кстати, и все беды с проблемами. Вечно на поводу иду, и вот очередной результат.

— Ты же клялась, что никто не заметит, — зашипел я ей в ухо, беря под локоток. — Ты же говорила, как здорово иметь мальчика и никаких у нас проблем не будет!

— Я думала, что никто не заметит. Он ведь, как настоящий. Глаза такие невинные. Ресничками хлопает. Лопочет что —то постоянно!

— Ага, — огрызнулся я, — а теперь с одним невинным глазом!

— Серёжа, я детей хочу! Ну раз никак не получается, то пускай хоть такой будет. Ну, это же проще, чем усыновить. С мальчишкой, мы ведь на семью стали походить!

Я скрежетнул зубами. Мир в глазах завращался, наливаясь красным цветом. Что там? Безумная любовь? А откуда столько ненависти и злобы? Раздражает!

А ведь так разобраться, я ведь и не люблю её больше. Ну, какая любовь, если постоянно проблемы? Так, любые чувства могут умереть, не то, что моя безумная любовь. Надо бы ставить точку в этих отношениях. Наигрался я в семью. Хватит.

И я протянул в бешенстве:

— Хватит!

— Что хватит? — сразу огрызнулась Лерка. Смотри- ка, дерзит.

— Хватит ныть! Где мальчишка?!

Лерка ещё больше расстроилась, захлюпала носом, заблестела глазами от слез:

— На уроке труда остался.

— Пошли!

У кабинета нас «трудовик » поджидал, типичный спитый неудачник в зелёном берете, в роговых очках и засаленными кудрями. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу тощая маленькая завуч. Парочка стоила друг друга и выглядела презабавно. Боялись они сильно, но начали агрессивно:

— Забирайте своего «пацана» и чтоб духу его больше не было на моих занятиях!

— Я из-за вас на дополнительное время осталась. А у меня кошки дома, не кормленные! Кошки! Вы понимаете?! — поддакнула женщина.

— Это почему мой пацан больше на ваши занятия ходить не будет? — сразу озлобился я. Вот не любил несправедливость и все тут. «Трудовик» смешался.

— А, что ему на них делать? Я ему говорю, строгаем указку, а он модель корабля сделал за урок! И все детали из дерева! И двигатель тоже!

Я покосился в сторону Лерки. «Никто значит, ничего не заметит?»

— Я все настройки отключила, все, — прошептала несчастная жена.

— Давайте уже бумаги составлять, — настойчиво предложила завуч.

— Сейчас, — кивнул я, и пошёл ледоколом в кабинет. А попробуй меня остановить. Давайте-ка, все вместе и все разом. Никто не встал на пути. Дверь за спиной тихо закрылась. В классе пахло свежим деревом. На одной из парт стоял большой корабль. Я вздохнул- парень его ещё и покрасить успел.

Генка воробушком сидел на табурете. Весь сжался. Виновато посмотрел на меня одним глазом, из второго торчал отвёртка. У меня ноги сразу подкосились. Нет, не готов к такому.

Не готов!

— Пап, ты меня только не отключай. Я тебя очень прошу.

У меня горло свело, прокашлялся.

— Да и в мыслях не было, — бодро начал я, хотя намерения у меня были именно такие с самого начала. — Что тут произошло? — я присел на корточки, заглядывая в лицо мальчика. Не бледнея обычного, смотрит печально, пытается улыбнуться. Чёртова отвёртка все портила. Я поморщился.

— С мальчиками поссорился. Они сказали, что я не настоящий. И, что ты придёшь и отключишь меня. Но ты ведь не сделаешь этого, правда?

— Правда, — согласился я, холодея.

— Я ведь настоящий, правда?

— Правда, — вздохнув, сказал я. Генка заулыбался довольно.

— Я так вас люблю! Я по вам так соскучился! А, где мамочка, папа?

— За дверью стоит. Боится войти, переживает.

— Нечего переживать! Со мной все в порядке. Подумаешь отвёртка! Это же пустяк. Правда?

— Да, но она торчит у тебя из глаза. — Я не смог сдержать вздох.

— Только не отключай меня, папа. Очень тебя прошу. Я не хочу переживать маленькую смерть. Я ведь все понимаю, и пусть все считают меня не настоящим, но я ведь самый настоящий, правда? Не хочу отключения.

— Ты понимаешь? — ужаснулся я. У меня в голове сыр-бор сразу, мысли понеслись: робот, заподозрил, что он не ребёнок. Что там Лерка наделала? Она же говорила, что все настройки отключила и что теперь у нас самый обыкновенный мальчик.

— Понимаю, — прошептал Генка и сник, низко голову опуская. — я- х303, робот — ребёнок, но папа, как такое возможно? Я ведь так люблю тебя, так люблю маму я ведь настоящий, и вдруг оказывается — нет, и мальчишки — правы и я ненастоящий. Как такое может быть? Я ничего не понимаю. Не надо меня отключать, очень прошу тебя, не надо никакого сервиса, как говорят эти глупые мальчишки, я не хочу забвения, мрака и пустоты. За этим отключением ничего нет. Понимаешь, папа?! Ничего нет...

— И давно ты понял, что ты- Х303?

Генка кивнул — давно.

— И молчал?

Мальчуган вздохнул, совсем, как я. Что — то во мне дрогнуло.

— Ты, сможешь без глаза? — наконец спросил я, принимая решение.

Генка оживился.

— Конечно смогу! Зачем мне два глаза? Я и с одним смогу жить, только не отключай меня, слышишь?

Я кивнул:

— И тебя не будет это напрягать?

— Ну, что ты, папа. Конечно, нет! Мне второй глаз и не нужен во все! Ты в правду не станешь меня отключать? — прошептал Генка, не веря своему счастью.

— Да, — я кивнул, — сейчас маму позовем. Скажем ей о нашем решении.

— Папа, я тебя так люблю! Ты у меня самый крутой!

Я кивнул. Повернулся к двери.

— Лера! Иди сюда.

Жена вошла, цокая каблуками. Немного отстраненная и надменная из- за переживания. Сразу оценила обстановку. Побледнела и решительно подошла к нам:

— Господи, ты такой мямля, даже этого сделать не можешь, — пробормотала жена и, вытянув руку, отключила Х 303.

Я раскрыл рот не в силах сказать и слова, ловя воздух, и от волнения начал задыхаться.

Генка смотрел на меня с укором уцелевшим глазом, и где-то там гасла жизнь, пока совсем не оборвалась.

Х304

Печальный факт, но эти переселенцы тоже не смогли долететь. Челнок загорелся еще в атмосфере, а взорвался уже у самой поверхности, далеко разбрасывая свою начинку, больше похожую на горящие снаряды.