Николай Задорнов – Владычица морей (страница 61)

Рид долго уклонялся от прямого ответа. Помянул, что на днях напишет Е письмо, в котором решительно попросит встречи. Тогда поговорит с китайским губернатором, выяснит, как все представляется самим китайцам.

Наконец Рид решительно заявил, что не примет никакого участия в общих действиях морских держав против Китая. У него нет для этого полномочий и нет желания.

Словно в подтверждение своих слов и показывая, что день закончился и что он устал от разговоров, Рид растянулся поперек дивана и закинул свои длинные ноги на столик с газетами. Лучшего ответа лорду не придумаешь.

Элгин знал о существовании разных демократических замашек и привыкал ко всему. Он не обращал внимания на появившиеся на столе ноги и продолжал про свое. Сказал, что попытка американцев совершить спекуляцию и вбить клин между Штатами и Великобританией обречена на провал.

— Это лишь ускорит наши действия. Имена американских шпионов известны, как и содержание посланных ими бумаг. Я приказал флоту идти под стены Кантона и занимать все острова. У вас еще есть возможность действовать вместе с нами миролюбивыми средствами.

— Зачем мы с вами, граф Путятин, будем таскать для них каштаны из огня? — сказал Рид.

Элгин расхохотался.

— Благородная политика вашего нового президента стара. Ваш предшественник точно так же устранялся от вмешательства в китайские дела и ловил рыбу в мутной воде, когда произошел инцидент в прошлом году. Американцы отказались поддержать нас. А кончилось тем, что когда мы ушли из Кантона и военные действия прекратились, ваши коммерсанты стали испытывать издевательства и придирки китайцев. Вы струсили и покорились… Вам пришлось посылать военный флот для эвакуации ваших граждан из американских блоков в пригородах Кантона. Что я вам буду рассказывать! Стреляли же китайцы по вашим кораблям, вывозившим коммерсантов с семьями, а коммодор Армстронг отдал приказ палить и снес с лица земли Барьер-форт. Суньтесь со своим письмом к маршалу Е, он даст вам щелчок по носу. Он прекрасно понимает, что своей гигантской «Манитобой» вы его не напугаете, она не пройдет по реке. Кантон недосягаем для нее — по пословице: близок локоть, да не укусишь.

Элгин говорил грубо, сидя на ковбойском седле кожаного кресла, как ковбой с ковбоем, показывая, что игра в американский демократизм дешево стоит и при случае бьет самих же американцев. Грубости и скотства пастухов из прерий и убийц индейцев, ставших адвокатами и получивших образование в сомнительных американских университетах, набраться нетрудно. Плохое перенимается легко, была бы охота.

Путятин понимал, что теперь у Элгина вся надежда будет на него. Станет убеждать меня ради гуманности действовать заодно с ним и с французом и послать китайцам ультиматум от имени послов всех держав.

Рид, казалось, смягчился. Он слегка зевнул и, чуть потягиваясь, сказал:

— Приходите сюда ко мне завтра. С утра обсудим серьезно ваши претензии, мистер Элгин.

«Мистер», и все тут! Но Элгина не проймешь. Он сам на демократии собаку съел и в парламенте, и на выборных митингах.

— Мои претензии элементарны, — сказал Элгин. Он добавил, что сегодня идет в Гонконг. Простились с Ридом любезно, даже с оттенком братской привязанности.

— Я надеюсь прийти сюда в ближайшее время и прожить в Макао несколько дней… Останетесь ли вы здесь или возвратитесь в свою плавучую резиденцию? Барон Гро на днях будет в Макао, он хотел бы обосновать здесь свою штаб-квартиру.

— У вас в Сибири в это время холодная погода? — спросил американец у Путятина.

Послы зашли по дороге на пристань в португальский дворец Евфимия Васильевича. Темные деревья теснее обступили дом со всех сторон.

— При отказе Рида действовать с нами сообща у меня нет иного выхода, как готовиться к бомбардировке Кантона, как это ни отвратительно. Все, что предстоит, нам придется брать на себя. Не правда ли?

Путятин смолчал.

— Не так ли? — с жаром воскликнул Элгин. — Нет иной возможности, вы это видите?

— Да, я вижу, — ответил Путятин. — Я… Понимаю ваши доводы, что у вас нет иного выхода и нет средств убедить правительство Китая.

Путятин сам не смог бы объяснить, как все это у него вырвалось. Как все получилось? От желания закончить разговор или схитрил? Словно пожаловался от души. Элгин мог понять его по-своему.

— Я… вполне поддерживаю ваши доводы в пользу решительных действий, — сказал Евфимий Васильевич, чувствуя, что его несло и дальше по инерции. Да и пусть Элгин воюет, если ему хочется, не буду я его без конца отговаривать. Он сам знает, чего хочет.

Вот Муравьев не советовал идти туда, где англичане; то ли дело в Японии, где я чувствовал себя свободно, там, без осуждающих нас западных европейцев, действовал от души, с чистым сердцем.

— Смелый он человек, пойдет с несколькими тысячами на Кантон и на весь Китай, — говорил Путятин, возвращаясь с пристани с Николаем Матвеевичем, когда английские канонерки ушли.

— Китайцы, если захотят, могут собрать в Гуаньдуне и противопоставить ему армию в триста тысяч, но они войны не хотят.

Путятин старался уверить себя, что он остался тверд при переговорах с Элгином, действовал независимо. А Элгин так благодарил… за что бы? Может, ему кажется, что настоял на своем, доказал свою правоту, уверил меня, добился моего согласия. Может быть, и впрямь, сам того не ведая, я поддался и попал впросак…

— Когда вы, Николай Матвеевич, успели сойтись с молодым Вунгом? — спросил Путятин. Он заметил, как любезно Чихачев попрощался с китайцем у трапа. — Нашли с кем откровенничать! Вы будете осторожны с Вунгом. Это человек молодой, образованный, вышколенный англичанами, который знает, что говорит и что делает. Не усматривайте в нем союзника. Это вам не лавочник на Амуре, который возит на продажу ханыпин и спаивает гиляков, не судите о нем по вашим малограмотным торгашам-приятелям.

Чихачев сказал, что Вунг говорил с ним о Мингах.

— Да? Так это они сами же тут и состряпали! Значит, по Кантону, дорогой мой, пущен слух о намерении Англии восстановить на троне династию китайского происхождения… Китайцы есть разные. Найдутся такие, что подхватят и понесут во все концы.

Глава 11

«Я желал бы вам обрести крылья и прилететь ко мне, хотя бы на несколько часов, — писал своей жене сэр Джеймс, — мы могли бы бродить по этим огромным апартаментам… Могли бы выйти на террасу, которая, как висячие сады древних, окружает здание, и прогуляться по ней, как по тропинке в первобытном тропическом лесу, рассаженном моим предшественником не слишком узкой полосой и обнесенном высокой защитной стеной, охраняемой часовыми. Утром я мог бы показать вам вид на гавань Гонконга, которая, как цветная гряда, в сплошной массе флагов всех наций мира.

Кроме европейских и американских судов стоит более трехсот китайских джонок, все они считаются принадлежащими торговцам и вооружены артиллерийскими орудиями от двух до десяти, как считается — для защиты от пиратов, которых в этих морях множество. Но по крайней мере треть этих кораблей принадлежит самим пиратам. Все туземные суда с росписями на бортах, изображающими глаза рыб или пасти драконов. На их матчах полощется множество цветных значков, нечто вроде вымпелов».

Сухопутная резиденция Элгина, бывшая штаб-квартира генерала, отбывшего в Индию, настоящая цитадель, твердыня. Чем спокойней и уверенней чувствуешь себя в больших комнатах резиденции, напоминающей замок, тем тревожней на душе и тем сильней охватывает тоска по дому.

В Лондоне сейчас суета. На улицах тесно от экипажей. В церквях полно народу. Из Вестминстерского собора после службы долго движется густая черная толпа, так что кажется, ей нет конца, и невероятно, как могло поместиться такое множество народа. А собор все льет и льет черные потоки людей, заполняя окрестные улицы.

В магазинах расхватываются новинки мод для взрослых и детей, раскупаются игрушки, фрукты и лакомства. Дома все подготавливают друг другу подарки, пишут стихи. Вспоминают об отце, читают его письма и целуют его красные с золотом китайские поздравительные картинки с родительскими благословениями. В комнатах много живой зелени, цветов и огней. Это бывает тем приятнее, когда на улице падает снег. Открываются большие коробки из магазинов детских забав. Скоро на елках зажгутся разноцветные свечи, на детских праздниках вспыхнут фейерверки и бенгальские огни.

Джеймс послал жене наборы фарфора, лака, шелка и небольшой берилл в ажурном золоте, подобие камня из коллекции жены императора Китая, а детям ящички с китайскими конфетами, с новогодними хлопушками. Дома на елке будет настоящий Китай.

Джеймс сел за большой стол в высокой прохладной комнате у окна с видом на стену и свежей, только что политой, вьющейся зеленью. Вошел Олифант и доложил, что у ворот замка несколько китайцев настоятельно просят, чтобы «басада»[47] и генерал намбер ван[48]поговорил с ними. Объяснили переводчику, что могут говорить только с послом королевы и не хотят иметь дело с китайцем, выступающим от имени англичан. Ищут защиты и справедливости, согласны ждать сколько угодно, уйти не могут. Лучше смерть от голода, чем возвращение и мучительные пытки.

— Сколько их? — спросил Элгин.

— Пять человек. Мне кажется, они просили вчера капитана остановить наш пароход.