Николай Задорнов – Ветер плодородия. Владивосток (страница 12)

— Это они так нашего Сибирцева окрестили. — пояснил переводчик Шишмарев.

— Сибирцев — Си Ли Фу, — ответил Муравьев, — готовится в дальний поход по моему поручению. Он все объяснил? Он вам еще нужен?

— Ваш офицер действовал правильно, как вы ему приказали, и принес большую пользу, — похвалил дивизионный генерал.

— А вы знаете, кто этот офицер? — вдруг спросил И Шань.

— Да, конечно, — ответил Муравьев. — Мой офицер Сибирцев представился вам?

— Да, да. Он являлся ко мне в Ямынь с офицерами.

— Вы с ним поговорили лично?

— Да… — ответил И Шань, давая понять, что мало говорил. Известно, что еще вчера князь пожелал видеть Сибирцева. — Мне показалось, что я его где-то видел.

— Где же?

— Не могу вспомнить.

— Были ошибки при соблюдении этикета?

— Нет, нет… Что вы? Как можно! Все прекрасно. Он слишком хорошо все знает.

— Ваши чиновники смогли понимать моего офицера, когда он говорил по-китайски?

— Да… — грустней ответил князь. Что-то ему, кажется, не понравилось.

— Или он плохо говорит?

— Нет, он говорит хорошо.

— Можно понять?

— Да, понять… вполне…

И Шань все же что-то недоговаривал. Ну ничего, позднее узнаем.

— Он князь, как Дадешкалиани? — спросил Фуль Хун Га.

— Он дворянин высокого звания, — ответил Муравьев и подумал: «Вот и вози после этого с собой князей; с другими офицерами дела не хотят иметь…»

— Да. Но… знаете… ваш офицер говорит не на нашем языке, — сказал вдруг И Шань. — Это мои чиновники утверждают.

— Они его не поняли? — багровея, нервно и требовательно спросил Муравьев.

И Шань смолчал.

— Мы поняли его, — сказал генерал Дзираминга.

— Как же вы его поняли, если он говорит не на вашем языке?

— Старались и поняли, как нам было приказано.

— Его сиятельство князь И Шань понимал Сибирцева. А вам помогали толмачи?

— Толмачи, как люди небольшого звания, не принимают участия в государственных разговорах.

И Шань молчал.

«Дел еще много, — подумал Муравьев, — закончим возиться с маньчжурами, и благодарственные молебны придется слушать во всех ротах и эскадронах». Генеральская баржа иллюминирована. Сегодня предстоят салюты. И Шань всегда просит не стрелять громко, зря, поберечь снаряды на случай встречи с врагами и не пугать местных жителей.

— Си Ли Фу говорит по-кантонски, не так, как у нас считается правильным, как говорят в Пекине, — объяснил Фуль Хун Га.

У Николая Николаевича отлегло от души. Ах, не так, как в столице! Это понятно! Экий бюрократизм!

— Пишет ли мой офицер по-китайски?

— Да, он письменно объясняется.

Муравьев и князь И Шань уединились для отдыха в спальном салоне. С ними переводчик Шишмарев.

— Но вы, генерал-губернатор и управляющий пяти величайших провинций империи, давно ли знаете Си Ли Фу? — спросил И Шань.

— Конечно.

— Он человек вашего народа?

— Да.

— Вы уверены?

— Вполне. Он верно служит государю.

— Моим чиновникам кажется, что он нерусский.

— Он не немец.

— Да, конечно.

— За кого его приняли?

— Ах, черт возьми! Вот я забыл название этого народа. Только что мы с вами о них говорили. Из тех морских пиратов, которые взяли Кантон.

— Они решили, что он англичанин?

— Да.

— Почему так показалось?

— Со мной есть чиновники, служившие в Кантоне. Они заметили, что он говорит по-кантонски. Но неправильно, не точно как в Кантоне, а по-гонконгски. Значит, он учил язык на юге, от кантонских китайцев, убежавших в Гонконг. Но и по-гонконгски он говорит не чисто, а с английским акцентом. Это вселяет опасения. Я должен вас предупредить…

«Что они к нему привязались!» — подумал Муравьев.

— Есть ли в вашем великом государстве особые чиновники, проверяющие сведения, которые сообщают о себе подчиненные? — спросил князь И Шань.

«Но что их так Сибирцев всполошил?»

— Есть. А у вас?

— У нас много.

— А не сходят ли они с ума от постоянной подозрительности, не заходит ли у вас ум за разум, и не мерещатся ли вам всюду тайные враги?

И Шань сжал губы, на вид отупел, стал как истукан.

— Наши чиновники никогда не сходят с ума, находясь на службе.

— А я слыхал, что даже самих себя многие подозревают.

И Шань вежливо и хитро заулыбался:

— А вашим чиновникам было бы известно, если мама этого офицера когда-нибудь в юности… встречалась со знатным иностранцем?

— В нашем великом государстве нравственность высока и ничего подобного не случается.

Муравьев сказал, что офицер был с адмиралом Путятиным в Японии, сидел у англичан в плену в Гонконге. Потом с другими пленными отправлен был к королеве Виктории.

— Будьте с ним осторожны, генерал и посол. Я не хочу, чтобы англичане узнали про наш договор раньше, чем наши государи.