Николай Ярыгин – Время волков (страница 8)

– А вдруг их уже нет в городе, что тогда делать?

– Тогда узнать приметы и отправить описание по всем городам побережья. Пусть знают, что мы даже к слухам относимся ответственно. А если их и поймают, в том и наша заслуга будет. И не вздумай болтать, не то…

Барч взял со стола написанный документ и демонстративно сложил его и сунул в стол, а затем закрыл ящик на ключ.

– В крайнем случае мы находим этого человека мертвым, надеюсь, ты понимаешь, что я сказал.

– Да, да, конечно, все понимаю, а как же оборотень…

– Хм-м, ну, скажем, что он был с севера и, наверное, хотел проникнуть в «проклятый» лес, а у северных оборотней и люда, живущего там, нет печати.

«Как же я попал, – думал Ториль, выходя из кабинета Кьюза Барча, – ну ничего, подождем, смотришь, и ты оступишься. А я теперь буду всегда начеку, вот только Нанель достану лемирского шелка, как она просила, и все. – Мысли Ториля перескочили на подружку: – Ах, какая лапочка, как она искусна в постели!»

Глава четвертая

Весь следующий день я провел в порту в поисках судна, следующего на север материка. Но, к сожалению, ничего подобного не нашел, почему-то почти все шли на южный берег. Вечером вернулся на постоялый двор злой и голодный. Во дворе было с десяток груженых повозок. «Наверное, это товары купца», – подумал я, нашел, видать, перевозчиков. Когда остановился заказать ужин, хозяин, не глядя на меня, тихо проговорил:

– Сегодня заходили жрецы Урху, спрашивали, не останавливался ли у меня человек с волком-оборотнем и не происходило ли чего-нибудь странного или необычного. А некоторые посетители сказали, что жрецы опрашивают народ по всему городу, да еще говорят, дескать, на днях кто-то убил несколько жрецов. Я на все вопросы ответил отрицательно, но вам надо быть осторожными. И лучше бы завтра съехать, кто-то из посетителей может и донести. Альгина, собери заказ господина из третьей комнаты и отнеси к нему! – прокричал он себе за спину и принялся опять перетирать кружки. Я поблагодарил его за предупреждение и поднялся в свою комнату.

Поднимаясь, я столкнулся на лестнице с купцом, тот, по-видимому, что-то считал, загибая пальцы. При этом продолжал движение, а у меня в голове мелькнула мысль и не успела еще сформироваться, как я начал претворять ее в жизнь.

– Добрый вечер, – обратился я к нему, – прошу прощения за вопрос: нельзя ли будет присоединиться к вашему каравану и добраться с ним до города Икенабор?

Это был город в полуторастах с лишним километрах от этого, где мы находились. Купец оглядел меня и, что-то решив для себя, ответил:

– Три монеты серебром за одно место.

– Я передвигаюсь с племянницей, ей надо будет место в повозке, я же буду верхом.

– Хм-м, тогда четыре монеты, все-таки у нас охрана, а вас два человека.

– А когда вы выезжаете? – поинтересовался я.

– Хотел выехать утром, но не получается, скорей всего, выедем только к обеду.

Это меня устраивало, я поблагодарил купца за ответ, сам же сказал, что если успею решить все мои дела, то мы тоже будем в его караване. Откланявшись друг другу, мы разошлись.

Поднявшись на этаж, постучал в дверь и окликнул Ивасту, чтобы не боялась открыть. Та переспросила, подойдя к двери, и, поняв, что это я, открыла.

– Ты как тут, никто не беспокоил? – спросил ее, проходя в комнату.

– Нет, никто не приходил, я весь день пыталась оборачиваться, и у меня это получается очень просто и быстро. Стоит только подумать об этом, и начинается трансформация, только вот надо раздеваться перед этим, а то, думаю, вещи могут пострадать.

Вчера мы с ней обсуждали ее неконтролируемую трансформацию, выяснилось, что оборачиваться ликантропы начинают в пять-шесть лет. Иваста тоже в это время прошла инициацию под присмотром отца и матери, а потом ее учили грамоте, она знала географию, некоторые законы. Но пришло время, и отец приказал обернуться в звериную ипостась и так в ней остаться. В звериной сущности легче выживать в том положении, в котором оказались ликантропы. А в городе она обернулась во сне, неожиданно, и очень испугалась, да при этом оставалась абсолютно голой. Обратно обернуться у нее не получилось, тут и началась истерика, которую я, проснувшись, прекратил, наорав на нее. Сегодня, когда уходил, посоветовал тренироваться, вспомнить все, чему учили родители, и попробовать переходить из одной ипостаси в другую. Вот сейчас она прямо с порога и начала отчитываться.

За ужином я рассказал ей о предупреждении хозяина и о том, что попутный корабль я не нашел, а вот из города надо уходить. Поэтому мы завтра идем вначале за ее одеждой и обувью, и пока она будет ее там мерить и подгонять, я постараюсь купить коня, а потом мы с ней отправимся к следующему городу, но уже не на побережье, в караване купца.

Перед сном мы с ней снова долго беседовали, она подробно рассказала о жизни в лесу, о постоянном голоде, о том, как многие мечтают вырваться оттуда, и о той безысходности, что сковала всех в последнее время. А еще, что в душах некоторых поселились страх и безнадежность.

– Вы сами видели, какие змеи появились в лесу, и их становится все больше и больше, а ведь раньше их не было совсем.

Так под тихий голос Ивасты я и заснул, спал, как обычно, без сновидений, проснулся хоть и рано, но хорошо отдохнувшим.

Утром я сопроводил Ивасту к швейной мастерской, а сам поспешил на рынок. Было еще рано, купцы и лавочники только открывали свои лавки и занимали места в торговых рядах, но там, где торговали домашними животными, уже толпился народ. Заметил я и толкающегося среди зевак и покупателей карманника, который пытался срезать у меня кошель. Сегодня у него была другая охрана, прошлая уже была не в состоянии ему помочь. Я же надвинул на глаза шляпу, чтобы он меня не узнал, и выждал в стороне, пока он не отойдет от толпы. Он что-то отдал прошмыгнувшему рядом с ним парню и стал спокойно отдаляться. В этот момент раздался какой-то шум и крики о том, что обокрали.

После того как воры отошли, я наконец попал к загону с лошадьми и, походив и присмотревшись, выбрал себе неплохого вороного жеребчика-четырехлетку, с белой звездочкой на лбу. А потом решился и купил спокойную каурую кобылку для Ивасты, никто не поймет, почему у нее нет лошади. Тем более я представлялся бедным дворянином со своей племянницей. Тут же рядом купил седла и пару яблок. Яблоки скормил лошадям, закрепил, так сказать, знакомство, и тут же накинул седла. Воронок, так звали коня, только прядал ушами. Я взял их под уздцы и шагом вывел с рынка. Сегодня почему-то не было слышно заунывных голосов жрецов Урху, читающих свои проповеди, да и жрецов было не видать.

Возле мастерской меня ждала Иваста в костюме южных наемниц, я ее поначалу даже не узнал, так как заказ этого костюма оставался для меня тайной. Облегающие кожаные штаны, такая же кожаная курточка на белую рубашку и мягкая шляпа – все это светло-коричневого цвета. Завершали костюм короткие сапоги. В руках она держала приличный баул, по всей вероятности, с другими вещами.

Мне пришлось спешиться и, погрузив баул на Воронка, идти до постоялого двора пешком.

При этом я обратил внимание, что Иваста боится лошадей, и усмехнулся.

«Ничего, дорогая, – подумал я, – придется привыкать, по-другому в этом мире никак».

На постоялом дворе уже стоял шум, бегали слуги купца, сновала охрана каравана, готовясь отправиться в путь. Я, выяснив, в какой повозке поедет Иваста, положил в нее свой рюкзак и ее баул, а также усадил девушку и пошел купить у хозяина продуктов в дорогу. Наконец, все было готово, и караван из десяти повозок выехал из ворот постоялого двора. На воротах из Робрюка нас внимательно осмотрела стража города, тут присутствовали и жрецы, которые чуть ли не обнюхивали всех. Тем не менее мы через некоторое время покинули город, и я с облегчением выдохнул.

Чем дальше мы удалялись от города и моря, тем жарче становилось, ветерок уже не обдувал прохладой, а обжигал горячим воздухом. Как давно я не путешествовал в седле, уже забыл, что это такое, да и еще по такой дороге! Когда-то давным-давно так я путешествовал с Алексией, Лартом и котятами таргов. Эх, были же времена, тогда казалось, что все тебе по плечу, а теперь я обременен семьей, положением, да и возраст уже за тридцать.

Обратил внимание, что у кибитки, где едет Иваста, постоянно крутятся охранники, пытаются завести беседу и пофлиртовать. Та же, общаясь с молодыми людьми, изредка поглядывала на меня, как я на это реагирую, не сержусь ли, что она так свободно себя ведет. Молодец, мало говорит, а больше слушает, ну а парни рады хвосты распушить… Вот снова бросила на меня взгляд. Мне же было все равно, пусть развеется, что она в том лесу-то видела. По ее рассказам, даже пару себе подобрать нормальную не могла.

Питались в дороге два раза в день, утром и вечером, днем можно было перекусить прямо в седле, если захватил с собой что-то в дорогу. В основном грызли лепешки и запивали их водой, а уже вечером на привале готовили горячую пищу.

На привалах Иваста спала в повозке, а я – под повозкой, и охранял ее, и присматривал. В моем присутствии парни не сильно к ней приставали. Я все-таки боялся, чтобы она не сказала чего-нибудь лишнего. Скоро мы покинем с ней караван, сославшись, что нам надо немного в сторону, в небольшой городок Лигорн, который стоял чуть в стороне от тракта, по которому мы двигались. И по дороге я начну учить Ивасту верховой езде, так как добираться нам долго. При свидетелях я не стал этого делать, по той причине, что в ее возрасте все умеют передвигаться верхом. Лишний раз объясняться, почему она такая неумеха, не хочу, да и подозрительно все это. А получится ли сесть нам на корабль – неизвестно, может, придется добираться верхом на лошадях.