Николай Ярыгин – Тернистый путь к трону (страница 12)

И тут Дарк то ли прозевал, то ли просто задумался, но он, как и немного ранее его противник, двигаясь спиной вперед, оступился и на время потерял равновесие. Только вот в отличие от него граф не стал ждать, когда Дарк примет нормальную стойку, и нанес сильный удар. Обожгло грудь, и Дарк инстинктивно подставил левую руку, забыв, что на ней нет наруча. Удар он пропустил, и пусть удар был как укус москита, но рукав камзола все равно окрасился кровью. Хорошо хоть левая рука.

– Ну что, барон, готовься умереть, – прохрипел граф. Нелегко, видать, дались ему эти «танцы» ночью в королевском парке.

Дарк ничего не ответил, но при очередной атаке, отбив меч, не отступил тут же, а наоборот, сблизившись с противником, нанес ему удар яблоком меча в лицо. А когда граф отшатнулся и от боли потерял ориентацию, плашмя ударил его мечом по голове. Граф зашатался и упал.

В рядах сопровождающих графа раздались крики:

– Убил!

– Убил!

– Он его убил!

– Он жив, – повернулся к тем, кто кричал, Дарк. – Поднимите его и отнесите в карету. Думаю, пару дней у него поболит голова.

Сказав это, он повернулся и пошел обратно.

«Зачем мне лишние враги?» – думал он по дороге к карете. И тут ему снова обожгло грудь. «Да что это?» – успел подумать Дарк, но тут что-то ударило его в спину, и Дарка накрыла тьма.

Пятый герцог королевства Болар Тангис дир ду Барбур медленно потягивал небольшими глотками вино из бокала.

– Так ты считаешь, что стоит держаться стороны короля, – переспросил он своего друга детства барона Верна дир Моура.

– Да, это будет самый верный вариант.

– Тогда объясни мне, почему ты так считаешь, – проговорил герцог, не спуская глаз с барона, словно стараясь проникнуть в его мысли.

– Давай начнем с того, что твой лен самый маленький. Сколько ты можешь выставить воинов? Тысячи полторы, ну от силы две. Каждый из оставшихся герцогов выставит пять тысяч, и тебя разделают под орех. Про короля вообще молчу, у него более семи тысяч воинов, а если посчитать ветеранов, которых он может поставить в строй, то и более десяти. А если еще посчитать два герцогства, которые он присоединил к своим землям… Ведь прямых наследников не осталось, что удивительно, погибли все. Да, эти разборки между герцогами народ там потрепали, но авантюристы найдутся, так как на кону будут стоять лены и новые должности: король ведь отблагодарит.

– Ты думаешь, это дело рук короля?

– Короля или нет, я не знаю, и думаю, не узнаю в ближайшее время. Может, уже всех исполнителей отправили на перерождение. Он заявил на совете, что пусть там пока все успокоится, а потом он найдет герцогствам хозяев. Найдет – это назначит своих людей, которые будут ему обязаны. Если ты станешь на сторону короля, то потом можешь попросить себе некоторые земли, тем более ты граничишь и с тем и с другим герцогством. Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов герцогиню Эвелину дир ду Саульскую, эта старая ведьма еще нас всех удивит и не раз. Это одно из самых богатых герцогств, имеющее неплохую армию, а она приходится бабкой этому третьему сыну – кстати, не могу до сих пор выяснить, как его зовут. Я уверен, она вцепится в глотку любому, кто покусится на нового герцога Саульского, а с ее смертью эти земли тоже перейдут под руку короля. Ты понимаешь, что это значит? Король станет самым богатым земельным магнатом.

– Да, но молодой наследник ведь не знает, как управлять королевством, – подал реплику герцог.

– Не переживай, его натаскают, подучат. А тут еще шанс для тебя, ведь после смерти старого короля молодому королю нужен будет верный советник. Да, у него есть брат, но тот не совсем ведь в курсе всего, а кроме того, две головы лучше, чем одна.

– Ты во многом прав, друг мой; я, честно скажу, и сам так думаю, но хотел спросить еще и твоего совета. Да, у нас есть различия во взглядах, но на восемьдесят процентов наши с тобой мысли похожи.

Герцог не сказал, какие различия у них имеются, хотя барону было интересно. Он был советником и начальником тайной стражи герцогства, знал много тайн и темных дел герцога; он был единственным, кто без разрешения сидел в присутствии герцога и не снимал шляпы, звал его по имени и имел еще много незначительных привилегий, которые ставили его на голову выше всех приближенных к герцогу людей.

Герцог посидел молча, о чем-то думая. Потом, словно очнувшись, глянул на барона, который не решался нарушить молчание правителя.

– Ладно, Верн, иди. По всему этому делу держи меня в курсе любых изменений или событий.

Когда барон вышел, Тангис надолго задумался.

– Как жаль, что нельзя даже надеяться на то, чтобы сесть на трон, – думал пятый герцог.

Он и сам это понимал, а тут еще и Верн объяснил. Герцог сделал глоток вина и потер лицо руками: что-то сильно стал он уставать в последнее время. Ну что же, начнем играть в их игру. Надо бы послать к королю доверенного человека, пусть шепнет ему, что тот может в любом случае рассчитывать на него. Стать одним из близких людей короля тоже неплохо, ведь всего семь поколений, как их род стал герцогами.

Двести лет назад один из его прямых предков оказал большую услугу правящему в то время королю. А проще – прикрыл его своей грудью, когда на заседании совета один из герцогов бросился на монарха с кинжалом. Чего он хотел добиться, непонятно, там давние обиды были. Герцога скрутили, а потом отсекли голову. Когда предок пришел в себя после ранения, ему вручили лен и регалии герцога, от которого он защитил короля. Теперь его род самый молодой среди высшей аристократии: есть бароны, насчитывающие до двадцати, а то и больше поколений дворянства, не говоря уже о высших аристократах.

Герцог посидел еще немного, после чего отправился в опочивальню.

Герцогиня Эвелина дир ду Саульская встречала гостью. Хотя какая она гостья? Герцогиня встречала княгиню Омилию дир Тавулу, свою младшую дочь.

– Здравствуй, мама, – проговорила вышедшая из кареты женщина лет сорока, обнимая герцогиню.

Она еще сохранила былую красоту. Род Саулов вообще славился красотой своих женщин и своим долгожительством, не зря ведь нынешний король ждал пятнадцать лет, пока подрастет старшая дочь герцогини, чтобы взять ее замуж. Король решил пресечь все пересуды и соединил два самых древних рода. Жаль только, что Элиз ушла так рано за кромку, на перерождение, но она оставила после себя двух сыновей и прелестную дочь.

Вот только словно кто-то проклял их род и род короля. Элиз умерла, потом погиб и сын, а наследник стал обрубком: у него работали только руки, да ещё он мог ясно излагать свои мысли. Прискорбно, что Спаситель не дал герцогине сына, одни дочки. Может, что и получилось бы, задержись герцог, ее муж, чуть больше на этом свете, но слишком уж рано он ушел на перерождение от стрелы на границе с лиройцами. Герцог на границе – нонсенс, но все ведь были молодыми, тем более он был там с королем, которого уважал. Давно это было.

А вот она живет и живет, и за кромку пока не собирается, а в свете последних новостей и подавно.

– Проходи, доченька, рада тебя видеть.

– Я тебя тоже, мама. Ты чего это вышла во двор меня встречать?

– Да вот засиделась, захотела пройтись, да и тебя давно не видела.

– Ты же знаешь, старшего сына готовимся женить, столько дел, – проговорила женщина.

Когда они наконец уселись возле горящего камина, Омилия спросила:

– Что ты думаешь по поводу этого сына, который так внезапно нашелся? Среди аристократии волнения, и не ясно пока, рады они этому или же нет.

– Пока не знаю даже, что сказать. Ко мне приезжал начальник тайной стражи королевства, привез копию письма настоятельницы королю. Вроде бы там все правда, но я знаю Грегора, и вот тут у меня возникают сомнения. Конечно, если вдруг Спаситель и вправду допустил такое, то я буду вечно молиться о той настоятельнице и закажу службу в ее че…

Герцогиня замолчала, поняв, что сболтнула лишнее, но потом продолжила:

– Понимаешь, тут надо все проверять. Если же это и вправду сын моей Элиз, то я буду за него биться хоть с целым светом. Ведь без него род просто умрет.

– А если принять в род моего сына? И кстати, при чем тут настоятельница? – спросила заинтригованная дочь.

Герцогиня пристально посмотрела на нее.

– Сейчас я открою тебе одну тайну, но поклянись мне, что о ней ты не расскажешь ни своему мужу, ни любовнику, – при этих словах Омилия вздрогнула (все-то мать знает), а потом улыбнулась, – ни лучшей подруге. То, что вещают на площадях жрецы о королевском прозрении и отправлении сына на воспитание в захолустное баронство, неправда. Моя Элиз, почувствовав, что умирает, сама попросила настоятельницу монастыря спасти сына. И настоятельница во исполнение обещания сама отправила ребенка своему брату, барону дир Мушеру, после того как закрыла глаза моей дочери.

У герцогини по щеке скатилась одинокая слеза, которую она смахнула рукой.

– Тот был бездетный и усыновил мальчика, – продолжила она рассказ. – Что там было дальше, я пока не знаю. А по поводу твоего сына… Мы с тобой уже обсуждали это. Если все то, что сейчас подняло эту волну, окажется ложью, то, скорей всего, придется так и сделать. Но мне надо будет его усыновить, ему придется уйти из семьи. Пойдет ли на это твой муж?

Касательно женщин, вышедших замуж, и их потомков в королевстве было слегка запутанное наследование.