Николай Яковлев – Жуков (страница 60)
Тут прояснилось: командование Западного фронта неумеренно возгордилось своими достижениями. Командующий 11-й гвардейской армией И. X. Баграмян (впоследствии Маршал Советского Союза) через много лет рассказал, что из этого получилось. Оставив за скобками неумеренно оптимистические реляции в Москву, Баграмян сообщает: «28-го (июля) был важный разговор по ВЧ с Верховным Главнокомандующим. Он выразил удовлетворение действиями армии в Орловской операции и выделил нам крупное пополнение, чтобы поддержать наступление». Окрыленный Баграмян отправился в войска, чтобы форсировать наступление. От этого занятия его внезапно оторвал срочный вызов на КП армии, куда совершенно неожиданно прибыл Жуков. Прибыл на два дня в эту армию, оставив Воронежский фронт.
«Когда я прилетел на КП, — писал Баграмян, — то понял, что Георгий Константинович явно не в духе. Мое радужное настроение, вызванное похвалой Верховного и его обещанием помочь пополнением, как рукой сняло. Довольно сухо поздоровавшись, маршал резко спросил:
— Как это ты, Иван Христофорович, опытный генерал, уговорил своего командующего фронтом Василия Даниловича Соколовского принять явно неправильное решение — ввести 4-ю танковую армию на неблагоприятном для массированных действий танков волховском направлении, а не на хатынецком, где явно можно было бы добиться гораздо больших успехов. Идет третий год войны, пора бы уже научиться воевать и беречь людей и технику!»
Большой дипломат в военных погонах с пресловутым кавказским красноречием сумел отвести справедливые упреки прямодушного маршала, открыв, что он-де собирался действовать именно так, как того требует Жуков, но его не послушались и т. д. Дело кончилось тем, что Жуков отправился в 4-ю танковую армию, а «позже я узнал, — заканчивает Баграмян, — с каким искренним желанием помочь Георгий Константинович, порой рискуя жизнью, осматривал самые важные участки фронта наступления 4-й танковой армии». Весь опыт и сердце маршала-солдата восстали против того, чтобы бушевавшее здесь и на сопредельных фронтах жесточайшее сражение превратилось еще и в самое кровопролитное.
Конечно, никак не могло импонировать Жукову выявившееся было намерение Баграмяна в угоду Сталину наступать без оглядки. «Именно к этому периоду войны относится замечание Жукова: «Основных законов оперативно-стратегического искусства И, В. Сталин не придерживался. Он был подобен темпераментному кулачному бойцу, часто горячился и торопился вступать в сражение. Горячась и торопясь, И. В. Сталин не всегда правильно учитывал время, необходимое для всесторонней подготовки операции… Конечно, при этом приходилось серьезно спорить и выслушивать от И. В. Сталина неприятные и незаслуженные слова. Но тогда мы мало обращали на это внимания». «Мы» — это Г. К. Жуков и А, М. Василевский.
Им обоим потребовалось употребить немало сил, чтобы отговорить Сталина от опрометчивого решения немедленно идти вперед. Пришлось развенчивать и оптимизм иных генералов, которые после Курска фигурально грызли удила, рвались очертя голову в бой за Харьков. «Скрепя сердце после многократных переговоров Верховный утвердил наше решение, так как иного выхода тогда не было», — заметил Жуков. Около 10 дней армии двух фронтов набирались сил, сосредоточили до 230 орудий и минометов, 70 танков на каждый километр в районе прорыва.
В войсках — почти миллион человек, свыше 12 тысяч орудий и минометов, 2400 танков и самоходных орудий, 1300 самолетов — таковы силы Воронежского и Степного фронтов. Они много сильнее врага, но…
На белгородско-харьковском направлении у врага семь оборонительных рубежей. Населенные пункты превращены в мощные узлы сопротивления. Глубина обороны — 90 километров. А войсками управляет тот, кто считается в вермахте самым разумным, — поворотливый и инициативный генерал-фельдмаршал Манштейн.
Значит, здесь и мое место, рассудил Г. К. Жуков. С утра
Жуков, а он был в кожаной куртке, без слова протянул часовому документ. Солдат взглянул, отвернул борт куртки — мелькнул маршальский погон. Он подтянулся, отрапортовал: «Есть, товарищ маршал! Это вы. Можете ехать!» Жуков громко поблагодарил солдата за службу. Снял с руки часы и подарил их часовому. Этот небольшой эпизод задал тон проверке на КП армии. Жуков остался очень доволен Манагаровым, «хотя и пришлось с ним серьезно поработать над планом наступления… Я глядел на него и думал: таких командиров бойцы особенно любят и идут за ними в огонь и воду». Особенно тронула Жукова игра Манагарова на баяне после ужина.
Маршал шутливо заметил, что «он не хуже «сыграет» артиллерийскую музыку для противника 3 августа». Когда 3 августа грянула операция «Румянцев», пожелание Жукова оправдалось. Законное чувство удовлетворения и нескрываемой гордости за войска, проделанную работу пронизывают строки подробного донесения маршала Жукова Сталину:
«Сегодня 3.8.43. войска Чистякова, Жадова, Манагарова, Крюченкина в 5.00 начали контрнаступление, которое проводилось с полным учетом опыта Западного и Брянского фронтов и было построено так:
5 минут огневой налет артиллерии, минометов, «катюш» и огня пехоты по переднему краю и всей глубине обороны противника.
35 минут контроль прицела и пристрелки орудий тяжелого калибра.
1 час 20 минут методическое подавление, разрушение целей и залпы «катюш».
20 минут нарастающий до предельного режима артиллерийский и минометный огонь.
45 минут заранее спланированный артогонь по узлам сопротивления в глубине обороны противника.
Пехота с танками прорыва и орудиями самоходной артиллерии в атаку была поднята в 7.55, то есть в момент открытия артиллерией нарастающего до предельного режима огня, и, прижимаясь к огневому валу, пехота с танками и орудиями самоходной артиллерии через 20 минут прорвалась на передний край обороны противника.
Авиация в течение дня действовала по следующему плану:
Первый бомбовый удар был произведен по штабам, узлам и линиям связи для нарушения управления.
Второй, третий и четвертый бомбардировочные удары последовательно производились по артиллерийским позициям в глубине обороны, по скоплениям противника и резервам противника.
Первый удар штурмовиков произведен в 7.55, то есть в момент подъема пехоты в атаку, и продолжался беспрерывно в течение двух с половиной часов с огневой задачей подавления артиллерии, минометов противника и огневых точек на обратных скатах…
Танковые армии Катукова и Ротмистрова, построенные в боевые порядки на выжидательных позициях, продвигали свои авангардные бригады непосредственно за пехотой, что обеспечило быстрый ввод главных сил танковых армий в прорыв после взлома тактической глубины обороны противника».
Оборона противника была взломана к 14.00. Наши войска углубились на шесть-семь километров. Тут же введены в прорыв главные силы танковых армий, которые к 18.00 прошли до 20 километров. К вечеру Воронежский и Степной фронты отбросили противника до 35 километров.
Утром 5 августа красное знамя взвилось над Белгородом, и в этот же день завершились тяжелые бои по овладению Орлом.
В честь этих побед в Москве прогремел первый салют Великой Отечественной войны.
За пять дней наступления наши войска продвинулись с непрерывными боями западнее Харькова до восьмидесяти километров. Штабами овладел азарт наступления. Били противника, где бы он ни попадался, и не сразу сообразили, что враг постепенно приходит в себя, организуется и может остановить наше наступление без оглядки.
15 августа Жуков резко пробуждает к реальности командующих Воронежским и Стедным фронтами и девяти входящих в их состав армий. Он пишет:
«Ставка дала вам артиллерийский: корпус и дивизии прорыва для того, чтобы прорвать оборону противника. На первом этапе при прорыве обороны противника 3.8.43 г. вы правильно использовали артиллерийские дивизии прорыва, и как результат правильного использования, задача была блестяще выполнена.
При преследовании артиллерийские дивизии также были правильно использованы, усиливая легкими бригадами артиллерийских дивизий стрелковые дивизии.
Сейчас обстановка изменилась, третий день мы ведем наступление против организованной обороны противника, следовательно, в сложившейся обстановке нужно использовать артиллерийские дивизии для прорыва на главном, решающем направлении, а на деле получается, что артиллерийские дивизии розданы стрелковый дивизиям и занимаются проталкиванием дивизий, а не прорывом.
ТРЕБУЮ:
1. Артиллерийские дивизии прорыва собрать на главном направлении.
2. Организовать артиллерийский прорыв, создав на главном направлении 150–170 стволов на один километр фронта.
3. На избранном направлении собрать основную массу танков и орудий самоходной артиллерии.