Николай Яковлев – Жуков (страница 19)
Известия с Запада жадно ловил Г. К. Жуков, он внимательно изучал ход боевых действий на полях Франции. Мир был потрясен, гитлеровским «блицкригом» — «молниеносной войной». Радио и газеты капиталистических стран, панически описывая внешнюю сторону событий, ужасались: под оглушительный вой сирен, пикирующих бомбардировщиков немцы танковыми клиньями рассекали оборону англо-французских войск. Механизированные колонны, не обращая внимания на фланги, рвались только вперед, неся смерть и смятение. С неба сыпались германские парашютисты. А в тылу противников Германии, что было совсем непостижимо, действовала пресловутая «пятая колонна»…
Кадровый военный, каким был Жуков, не предавался эмоциям и не очень думал о неких диверсантах, он смотрел в корень дела — в чем основа стратегии и тактики вермахта, в чем его сила? Недобрая усмешка пробегала по его лицу, когда ему попадались снимки тех, кто разогнал французские и английские войска: пустоглазые парни в куцых мундирах мышиного цвета, с автоматами. Из коротких голенищ торчат запасные обоймы, на головах знакомые ему по фронту той войны каски омерзительной формы. Каждый из них ничто, но вместе — победители! И эти принудили и скорой капитуляции Францию, почитавшую себя первейшей военной державой Европы!
Может быть, какая-нибудь особая техника? Да нет. У французов и англичан как танки, так и самолеты не хуже, да их не меньше. Но вот у немцев сосредоточиваются они на избранных направлениях и наваливаются массой, ломящейся только вперед без оглядки.
Постепенно картина прояснялась — немцы всегда полагались на внезапность, они сеяли панику, которая далеко обгоняла их наступавшие войска. Это подкреплялось большой организованностью и дисциплиной. Немецкий педантизм, граничивший с шаблоном, запал в память Жукову со времен первой мировой войны.
Но тогда мотор еще не был основой военной техники. Отсюда внезапность… К ней нужно готовить войска.
Никто из наших военачальников не сомневался, что очень скоро придется столкнуться в бою с вермахтом. Война неумолимо надвигается.
Советские командующие, и Жуков первый среди них, понимали, что биться придется с самой сильной армией капиталистического мира, беспредельно жестокой, с очень опытным офицерским корпусом. Любое улучшение условий для развертывания Красной Армии — во благо!
Большое удовлетворение командование Киевского особого военного округа (КОБО) испытало от разрешения политическими методами давней несправедливости — боярская Румыния после длительных переговоров убралась из захваченных ею земель — Бессарабии и Северной Буковины. Румынские войска должны были отходить по двадцать километров в сутки и такими же темпами продвигаться Красная Армия. Было условлено, что никакого имущества с освобождаемой территории румыны не должны забирать с собой. Выяснилось, однако, что они тащили с собой все, что можно вывезти.
Жуков приказал пресечь грабеж. Две воздушно-десантные бригады были выброшены на рубеже реки Прут и захватили все мосты. Одновременно две танковые бригады, совершив 200-километровый марш, обогнали отходившие румынские войска и вышли в районы десантирования почти одновременно с приземлением наших войск. «Среди румынских частей, местных властей, всех тех, кто стремился скорей удрать в Румынию, поднялась паника, — писал Жуков. — Офицеры, оставив свои части и штабное имущество, также удирали через реку. Короче говоря, королевские войска предстали перед советскими войсками в крайне плачевном состоянии и продемонстрировали полное отсутствие боеспособности».
В Москве румынский посол бросился с пламенным протестом в Наркоминдел, жалуясь на «высадку» с воздуха танков на реке Прут. Сталин по телефону объяснился с Жуковым, который рассказал, как было дело. Что до танков, то, увы, ответил Жуков, «мы не имеем еще таких самолетов. Очевидно, отходящим войскам с перепугу показалось, что танки появились с воздуха». Красная Армия встала на Пруте, укрепив наши позиции в предвидении войны.
Все лето и осень 1940 года в приграничных округах шла напряженная учеба в условиях, приближенных к боевым. Войска должны быть всегда в состоянии боевой готовности. Учения проводились днем и ночью, в любую погоду. В те месяцы Г. К. Жукова почти не видели в Киеве в штабе округа. Он постоянно находился в войсках. Командующий округом требовал учить тому, что действительно нужно на войне. Серия смотровых учений в сентябре 1940 года, на которые прибыл нарком обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, прошла успешно.
Высокая оценка «сверху». А вот как запомнились перемены в КОВО красноармейцу механику-водителю танка М. Т. Калашникову: «Энергию, волю Г. К. Жукова мы почувствовали сразу, едва он в мае 1940 года вступил в должность. Пожалуй, за все время службы до этого (а призван в армию я был в 1938 году) мне не доводилось столько участвовать в учениях и полевых занятиях, сколько летом и осенью 1940 года… Но вот что удивительно: психологические и физические нагрузки возрастали, а у нас словно второе дыхание открылось — повысился интерес к службе, к совершенствованию знаний и навыков». Вглядываясь в прошлое почти через 50 лет, Калашников выделяет: «Обучение войск максимально приблизилось к условиям реальной действительности».
Не только. После вступления Жукова в командование округом значительно повысился интерес к изобретательской и рационализаторской работе. В танковых частях умельцам предлагалось вносить свои предложения, что и сделал Калашников, сконструировавший прибор для контроля моторесурса танковых двигателей. Двадцатилетний красноармеец был вызван дать пояснения к командующему округом. «Когда докладывал о своем прибытии, голос мой сорвался. И, видимо, заметив мое состояние, Георгий Константинович улыбнулся. Сошла суровость с его лица, подобрел взгляд строгих глаз». Он компетентно оценил изобретение, наградил Калашникова часами и откомандировал из части на завод. Встреча с Жуковым, свидетельствовал Калашников спустя полвека, была «точкой отсчета» в его жизни. «Путевку в жизнь» получил Михаил Тимофеевич Калашников, ставший прославленным конструктором стрелкового оружия. Автомат АК-4 7 известен всему миру.
Так работал Жуков в том суровом предвоенном году, не упуская ничего, что могло бы повысить обороноспособность Красной Армии. Время не ждало. По ту сторону границы уже с лета 1940 года гитлеровцы планомерно готовились к нападению на нашу страну. 31 июля 1940 года Гитлер собрал в ставке в Бергхофе высший генералитет вермахта. Начальник генерального штаба сухопутных сил Ф. Гальдер прилежно записывал поучения фюрера: «Россия должна быть ликвидирована. Срок — весна 1941 года. Чем скорее мы разобьем Россию, тем лучше. Операция будет иметь смысл только в том случае, если мы одним стремительным ударом разгромим все государство целиком. Только захвата какой-то части территории недостаточно».
Гальдер выделил слова Гитлера: «Первый удар: Киев, выход на Днепр». Туда, где готовил вверенные ему войска Г. К. Жуков. 30 сентября Гальдер отмечает: «Русские войска усиленно совершенствуют свою боевую выучку».
Уже с осени 1940 года в штабах вермахта началась серия штабных игр — на картах выверялись детали предстоящей агрессии. Преступники в военных мундирах прикидывали, как лучше разгромить нашу страну. На партах складывалось неплохо. 5 декабря 1940 года Гитлер снова собрал своих командующих. Он внушал:
«Русские уступают нам в вооружении…
Русский человек — неполноценен. Армия не имеет настоящих командиров…»
Фюрер был глубоко убежден в этом, ибо гитлеровские спецслужбы внесли весомую лепту в репрессии командного состава Красной Армии с 1937 года. Они подбросили Сталину фальшивки, «доказывавшие» измену Родине М. Н. Тухачевского и ряда высших военачальников. По Красной Армии прокатился вал репрессий. Только с мая 1937 года по сентябрь 1938 года было репрессировано около половины командиров полков, почти все командиры бригад и дивизий, все командиры корпусов, все командующие войсками военных округов, члены военных советов и начальники политических управлений округов, большинство политработников корпусов, дивизий и бригад, около трети комиссаров полков, немало преподавателей академий и военных училищ.
Десятки тысяч командиров и политработников армии и флота нашли смерть в подвалах НКВД или медленно погибали в лагерях. Итог — в Берлине уверовали, что Красная Армия обезглавлена. П. Шмидт, при Гитлере начальник отдела печати МИД Германии, сочинил несколько книг о второй мировой войне, выпустив их под псевдонимом П. Карелла. В основной из них, «Война Гитлера против России», увидевшей свет в 1971 году, он деловито подсчитал: «Устранить офицера Генерального штаба все равно, что спилить дерево. Чтобы подготовить только майора Генерального штаба, способного руководить боевыми действиями и обеспечением дивизии, нужно 8—10 лет. А по приказу Сталина была ликвидирована или брошена в тюрьмы по крайней мере половина офицеров Генштаба Красной Армии».
Обратившись к значению гитлеровских фальшивок о Тухачевском, Шмидт со скрытым злорадством рассуждает: «Для Сталина и партийного руководства эти документы были доказательством шпионской деятельности Тухачевского и его соратников. Больше того, эти материалы не давали возможности другим маршалам и крупным генералам сделать что-либо для подсудимых. Они судили (среди судей на процессе 11 июня 1937 года были Блюхер, Белов, Алкснис. —