Николай Воронов – Апокалипсис в подъезде (страница 36)

- Он пришел в себя. – Раздался скрипучий старческий голос. – Пульс стабильный, но сделайте милость, не перенапрягайте парня.

- Сильно ему досталось? – Прозвучал другой, более грубый голос.

- Трещина в ребрах, перелом трех пальцев, сотрясение мозга, вывих ноги, о многочисленных гематомах, я даже вспоминать не хочу. Ему можно сказать повезло, что ко мне попал. Легко отделался. Даже страшно представить, как бы его лечили коновалы на этажах.

На десяток секунд в комнате воцарилось молчание, один из мужчин, видимо врач, шуршал бумагами. Прибор, издававший столь противный звук, все продолжал пиликать, вызывая приступы тошноты.

- Ну хорошо. Показатели действительно стабильны, так что я вас оставлю. Капельницу не вынимать, датчики не трогать, пациента не перегружать.

Посчитав свой долг на этом выполненным, врач покинул палату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Может хватит притворяться, молодой человек. Мне прекрасно известно, что вы уже пришли в себя.

Лежать дальше с закрытыми глазами, пожалуй, уже действительно было бессмысленно. Если бы они хотели меня убить, то не стали бы приносить в медицинскую палату и лечить. Да и как я обнаружил - ни наручников, ни ремней, удерживающих на кровати, на мне не было.

- Как мы себя чувствуете, Семён? – Участливо поинтересовался собеседник.

Им оказался невысокий мужчина, с пышной, хорошо ухоженной русой бородкой, карими цепкими глазами, и небольшим шрамом под левым глазом. Одет он был в простые джинсы и темную рубаху, поверх которой был наброшен белый халат. Оружия у него я не увидел, хотя, вполне возможно, он прятал его за поясом со спины.

- Честно признаться, к удивлению, чувствую я себя вполне сносно.

- Почему же к удивлению, молодой человек?

- Нууу, я был абсолютно уверен, что ваши люди меня убьют.

- Понимаю. – Неожиданно улыбнулся мужчина. – Если вспомнить весь тот бред, что несут на этажах в наш адрес, не удивительно, что ты с криками набросился на наших парней, да еще пытался их покромсать ножом.

- В целях самозащиты. И кстати, откуда вы знаете мое имя?

- На счет самозащиты спорить не буду, к тому же, никто не пострадал. – Усмехнулся мужчина. – А на счет имени… Тебе ведь известно, насколько хорошая звукопроницаемость стен в доме? Если на одном этаже кто-то пустил шептуна, на другом это услышали. Звук по бетонным стенам спускается очень хорошо. Достаточно взять стакан, прислонить его к стене, и перед тобой откроется целый мир сплетен и различных слухов. Скажу честно, многие наши люди поднимаются в подвал, чтобы послушать ваши разговоры.

- Вы шпионите за нами?

- Шпионим? Побойся бога! Людям попросту скучно, а подслушать вашу болтовню, пересказать ее своим друзьям, да от души поржать над вашими выдумками - это не только дает людям своего рода отдушину, но и подает пример.

- Какой пример? – Скептически изогнул бровь я.

- Пример человеческой глупости и жадности. – Жестко обрубил мужчина. – Думаешь, мы не слышим весь тот бред, что вы несете на наш счет? Называете нас дикими, рассказываете сказки о том, что мы устраиваем здесь кровавые оргии, поедаем человечину и вообще потеряли всякий человеческий облик. Ты вообще понимаешь, как абсурдно звучат все эти истории? С момента катастрофы прошло чуть больше четырех лет. Не пятьдесят, не сто, а всего лишь четыре года. Думаешь, за такой короткий промежуток времени цивилизованное общество может скатиться до подобного безумия?

- Но… ведь подобные истории взялись не на пустом месте. – Резонно возразил я. – Мои товарищи рассказывали, как после катастрофы вы напали на людей в вестибюле дома. Я лично говорил с очевидцами тех событий. И они полностью подтверждают ту историю, а так же тот факт, что вы затащили людей в подвалы.

- Хм. Пожалуй, не с того мы начали. – Устало произнес мужчина. – Врач, конечно, настоятельно рекомендовал этого не делать, но думаю, без внушительной демонстрации, вряд ли мне удастся тебя переубедить. Пойдем.

Вытянув из своей руки катетер с трубкой, я встал с кровати. Пусть меня все еще немного подташнивало, но, в общем и целом, двигался я вполне сносно. Одежда, в которой меня принесли сюда, была выстирана, выглажена и аккуратно висела на спинке кресла.

- Твой нож и зажигалку тебе вернут на выходе. Сам понимаешь, я не могу позволить разгуливать по бункеру человеку, не совсем адекватно воспринимающему наше общество.

- Эм, вы так и не представились. Нехорошо получается, мое имя вы знаете, а я – в неведенье – Сказал я.

- Петр Чебутнов - глава этого куска метала, спрятанного в подвале нашего любимого дома. Можно просто Петр.

Выйдя из палаты, мы нос к носу столкнулись с медсестрой. Молодая девушка, завидев меня, подняла шум, требуя от пациента немедленно вернуться в кровать. Называла Петра невменяемым руководителем, не осознающим всю степень риска для больных пациентов. Выслушав ее длинный монолог с каменным лицом, Петр только махнул рукой, пообещав вернуть меня в палату, как только закончит разговор. Это предложение девушке не понравилось еще больше, но спорить она не стала, пообещав пожаловаться моему лечащему врачу.

Выйдя из медицинского блока, мы попали в длинный коридор, извивающийся под углом. Петр что-то безостановочно рассказывал, в основном о жизни людей в бункере, но я его слушал краем уха, ведь тут действительно было на что посмотреть.

На пути нам встречались многочисленные жители. Я ожидал… да чего греха таить, я ожидал увидеть спятивших дикарей-канибалов, потерявших всякий человеческий облик. Но встречаемые прохожие мало чем отличались от обычных современных людей. Более того, в сравнении, с жителями этажей, одетых в латаные-перелатанные лохмотья, местные же однозначно смотрелись лучше. Многие были одеты в серые рабочие комбинезоны, с вышитыми на груди фамилией и инициалами, но были и те, кто предпочитал одеваться в обычную одежду, что носили люди до начала катастрофы: джинсы или штаны, рубахи, жилетки, легкие куртки. Но самое поразительное, что их одежда была не только чистой и опрятно выглядевшей, но и выглядела относительно новой.

Проходя мимо открытых дверей, я видел вполне себе жилые комнаты, с прикрепленными к стенам двухъярусными кроватями. Небольшие аккуратные столики, накрытые белоснежными скатертями, металлические стулья, с мягкой обивкой. Там были даже шкафы, с висящей в них одеждой. Никаких рваных матрасов, масляных ламп и огарков сечей, которые старались экономить и поджигать лишь по самой серьезной необходимости. Все помещения освещались промышленными лампами, дававшими пусть и не очень яркий свет, зато он был повсюду. Как в коридоре, так и в каждой из комнат, мимо которых мы проходили. А, пожалуй, самое главное - это свободное пространство. Люди селились в комнатах семьями, в редких случаях я видел в одной комнате больше пяти человек. Никакой давки, старых протертых матрасов в коридоре, не было и осточертевших тканевых перегородок, которыми люди на этажах старались создать для себя хоть какое-то личное пространство. Нет, жители бункера совершенно не были стеснены ни в пространстве для жизни, ни в свете.

- Откуда вы берете пищу и воду? – Поинтересовался я.

- Это интересный вопрос. Секунду.

Петр толкнул очередную дверь, и мы вышли на второй этаж высокого просторного зала. Здесь было ярче, чем в остальных помещениях. Многочисленные светильники на потолке обеспечивали довольно мощное освещение. Центр этого помещения занимали пять длинных столов с придвинутыми к ним лавками. В дальнем углу, за выбитом в стене окне, было видно кипящие кастрюли, горящие плиты и суетящихся у них людей в белых передниках.

- Столовая. – Без нужды объяснил Петр. – Видишь ли, этот бункер, разрабатывался и выстраивался для защиты гражданского населения, в случае начала крупномасштабной войны. Тебе никогда не приходило в голову, почему у этого дома столь внушительного размера подвал? Ведь в обычных условиях, противоавиационное убежище - это обычная бетонная коробка в подвале. Просто слой бетона, чуть толще, чем обычно. Но это убежище стало новым словом в защите жителей города. По задумке в каждом районе должно было быть не менее пятнадцати таких убежищ.

- Хм, что-то я не слышал о подобных сооружениях. О подобных крупных проектах должны били кричать все СМИ.

- Они и рассказывали, правда, в то время, ты еще пешком под стол ходил. Давно это было, еще при начале строительства подобных домов. Вот только финансирование быстро урезали, а затем и вовсе отменили план постройки. Слишком невыгодно оказалось, строить, а затем и содержать подобные сооружения. Большинство уже построенных укрытий пришли в запустение, однако, конкретно этот бункер был законсервирован. Видишь ли, в нашем районе жило немало серьезных шишек из правительства, так что для своих семей они предпочли сохранить надежное укрытие.

Подойдя к окошку, Петр переговорил с поваром и уже через минуту, забрал со стойки выдачи два подноса, заставленных горячей пищей. Здесь были и каши, и соки, дольки сушеных яблок, даже хлебные сухари заняли свое место в углу подноса. Для меня, как для человека, последние четыре года питавшегося исключительно разбавленной плесенью бурдой, подобная еда была чем-то из разряда фантастики. Заняв свободный стол, я немедленно накинулся на любезно предоставленные мне блюда. Петр же на еду особо не налегал, продолжив говорить.