Николай Воронков – Неправильное привидение (страница 58)
Ждать пришлось достаточно долго. Я даже начал беспокоиться - это у местных такая метода, чтобы заставить подозреваемого понервничать, или они уже "раскололи" Таню и сейчас выпытывают подробности, как меня уничтожить? Постепенно я накрутил себя до такой степени, что от полного разгрома участка в духе Терминатора местных спасло только появление следователя, решившего, наконец, осчастливить меня своим посещением. Крепкий мужик с усталой улыбкой, цепким взглядом, одетый в нечто среднее между формой солдата и гражданского. Положив на стол папочку с документами, он уселся на стул и стал меня разглядывать. С минуту я тоже его разглядывал, потом мне эти гляделки надоели, и я зевнул, хотя и в мыслях не было оскорблять человека при исполнении. Тот грустно вздохнул.
-Да, вы правы. Время уже позднее, все устали. Давайте быстренько запишем ваши показания и разойдёмся по домам - он макнул ручку в чернильницу - Ваше имя, звание, титул.
-Иван.
-А дальше?
-А дальше я не знаю.
Следователь отложил ручку.
-Поясните.
-У меня редкая форма потери долговременной памяти. И максимум, что остаётся у меня в голове, это пять - десять последних часов, не более. Вот о них я ещё что-то могу рассказать. Не обессудьте.
Следователь понятливо закивал головой.
-Да, я слышал о подобном. Получается, что нам очень повезло. Если бы мы нашли вас только следующим утром, вы бы категорически всё отрицали?
-Получается что так. Но не отрицал бы, а просто не мог вспомнить.
-Вот и хорошо, давайте выясним все подробности, пока вы что-нибудь не забыли.
Я не стал ломаться и начал рассказывать. Вот мы идём, вот нас останавливают, начинают грубить... Следователь внимательно слушал, делал пометочки на листке бумаги, потом долго молчал.
-Всё хорошо, всё правильно и логично. Но не сходится с фактами.
Он подождал от меня вопросов, но я деликатно предоставил право разыгрывать спектакль ему самому. Тот чуть нахмурился.
-Хозяйке магазина вы сказали, что вы приезжие и вас ограбили. По вашему рассказу выходит, что грабитель был один, и вы его убили. Вопрос - где ваши вещи?
Следователь подождал ответа, а у меня была только одна мысль - не краснеть от стыда за собственную глупость.
-Вы знаете, в те минуты думалось совершенно о другом. Возможно, они так и валяются в переулке, если кто не стырил.
-Возможно. Но вам надо будет составить список, чтобы можно было говорить о возмещении.
Я только отмахнулся.
-Сейчас это не столь важно.
-Следующее. Вы утверждаете, что грабитель ударил вас ножом и ранил.
Тут я торопливо кивнул головой - ведь это правда.
-Опять не сходится. Судя по месту удара, величине разреза, количеству крови, вы должны были умереть, самое позднее, через минуту. Но вы живы и прекрасно выглядите.
-Может куртка болталась, я извернулся, и удар прошёл вскользь?
-Может быть. Но тогда откуда столько крови и чья она?
Оставалось только пожать плечами.
-Меня ударили, кровь моя, так и было. Что я могу ещё сказать?
-И это можно допустить. Но после этого вы, предположительно смертельно раненый и истекающий кровью, одним ударом рассекли человека почти напополам. Причём, не сверху вниз, как это обычно делается, а снизу вверх. Вы такой великий боец?
-Ну что вы, я даже нигде не учился.
-Позволите взглянуть на ваш меч?
Я засомневался, но хамить пока было рано. Сняв меч, положил его на стол следователя. Тот выдвинул лезвие, внимательно осмотрел его под разными углами. Потом положил на стол и придавил ладонью.
-Следы крови есть. Но сам клинок внешне выглядит совершенно обычно, и нанести им удар, подобный вашему, просто невозможно.
Я снова пожал плечами.
-У меня начинает складываться совершенно другая картина преступления. Вы что-то не поделили с этим человеком. Хладнокровно убили, воспользовавшись моментом. Но кто-то стал свидетелем этого преступления, и вам пришлось заметать следы второпях. Вы проткнули свою куртку ножом погибшего, измазали его кровью и постарались, чтобы люди это заметили. Последовала слезливая история о грабителе, и вот уже все вас жалеют, а вы приобретаете ореол жертвы и скрываетесь от правосудия.
Я прикинул про себя.
-Действительно, можно и так рассудить. Но я говорил правду.
-Возможно. Но убитый уже ничего не сможет уточнить, а ваши слова противоречат фактам. А если добавить к этому то, что вы совершенно неизвестная и непонятная личность, то картина получается и вовсе удручающая.
-Разве Таня ничего не рассказала обо мне?
-Вы будете смеяться, но она высказалась в том духе, что она всего лишь слабая женщина, и за неё отвечать будет брат. Она ему полностью доверяет!
Глядя на моё растерянное лицо, следователь засмеялся сам.
-Ну, нельзя же идти на убийство таким неподготовленным! Вы бы хоть простейшую историю продумали в деталях, прежде чем решаться на подобное.
Он ждал от меня слёз и раскаяния, но я больше был раздавлен осознанием собственной глупости, чем возможным наказанием. Не дождавшись новых слов, следователь снисходительно хмыкнул.
-Но я не стал беспокоить госпожу Таню выяснением подобных мелочей - он достал из папочки пару листков и показал их мне - Никого не узнаёте?
Я с удивлением увидел наши с Таней портреты. Про мой не скажу, а вот Таню нарисовали как живую.
-Девушка похожа на мою сестру.
-Вот видите, вы уже начинаете говорить правду. А знаете, откуда взялись эти портреты?
Я пожал плечами.
-Такие портреты были разосланы по всему королевству. А в пояснении к ним написано, что это портреты великих целителей, злодейски похищенных врагами королевства. И при обнаружении требуется немедленно сообщить в канцелярию Наместника. Не знаю, что имелось в виду под "целительством", но убиваете вы превосходно. Думаю, когда за вас возьмутся специалисты Наместника, они быстро оживят вашу память вплоть до момента рождения - он помолчал - Ничего не желаете мне сказать?
-Всё, что можно, я уже сказал.
Голос невольно дрогнул, и фраза прозвучало резковато, с акцентом на слове "Можно". Следователь замер, разглядывая меня.
-Ну что ж, это уже ваши проблемы. Убийство раскрыто, любой суд вынесет приговор за десять минут. Вас - к смертной казни, Таню как сообщницу, к каторге. Имейте это в виду, когда снова захочется рассказывать сказки следователю.
-Нас сейчас по камерам?
-Конечно, не в гостиницу же вас везти.
-А где именно будут держать Таню? В этом же здании?
-Да, можно сказать, почти в соседних камерах. А что, уже планируете побег? - заинтересовался он.
-Скорее налёт - улыбнулся я.
-Ну-ну - протянул следователь.
Вряд ли я его напугал, но до первых решёток меня сопровождало четверо стражников, а потом - двое тюремщиков. Условия антисанитарные, но меня теперь больше интересовала планировка здания, и я старательно запоминал повороты, размещение дверей, решёток.
Когда меня грубовато подтолкнули в камеру, я даже не обиделся - не до того сейчас. Камера, вернее, нечто среднее между подвалом, канализационным коллектором и нашим КПЗ, была небольшой. Малюсенькое окошечко под сводчатым потолком, двухъярусные нары вдоль стен. У входа в камеру висел маленький светильничек, свет от которого позволял различить только силуэты сидельцев. Но бодрости у местных от такой обстановки не убавилось. Пока я оглядывался по сторонам, один из них соскочил с нар и развязной походкой подошёл ко мне.
-О, свежее мяско подогнали! А то я уже скучать начал. Ты кто? Обзовись!
Ага, мне сейчас только разборок и "прописки" не хватает. Я медленно поднял руку и выпустил когти. Мужик хотел было отпрянуть, но я подцепил его когтем под челюсть и развернул, чтобы и остальным было видно. Мужик стоял на цыпочках, вытянувшись в струнку, но всё равно кровь из проколотой челюсти побежала по шее. Я постарался придать голосу строгость.
-У меня сегодня плохое настроение и много дел. И мне некогда устраивать разборки с придурками. Если кто-нибудь вякнет хоть слово или просто откроет глаза, то... утро он уже не увидит.
Я поднёс вторую руку к глазам мужика и тот задёргался, но когти у горла не пускали. Кровь потекла ещё сильнее. Решив, что впечатление произведено правильное, я оттолкнул его вглубь камеры.
-Всем спать! Повторять не буду.