Николай Воронков – Неправильное привидение (страница 51)
Внутри снова всё забурлило, но я себя быстро приструнил. Характер и нервы показывать время ещё не наступило. Если считать данностью, что рассчитывать я могу только на себя, то распалять себя незачем.
Усевшись на пол, принялся делать ревизию карманов. Монеты бесполезны, но вот со всеми остальными предметами, назначение которых я так и не понял, можно было и поэксперементировать. Просто прикладывал к полу, пытался потереть, ткнуть, ударить. Результата не было. Потом настал черёд нескольких бутыльков. Сначала я капал из них осторожно, ожидая непонятно чего, затем просто выливал содержимое на пол. Когда жидкости кончились, появился интересный вопрос - чем лично я могу стукнуть и что я могу вылить из себя? Стукнуть - разве что только своей тупой башкой, которая совершенно не умеет думать. Вылить - слишком пошло и вонюче, чтобы думать об этом всерьёз. Да и за последний месяц я ничего не пил, так что и выливать мне нечего. Хотя... какая-то зацепочка всё-таки появилась. В нескольких книгах промелькивала классификация магии, и там кроме классической и магии стихий упоминалась какая-то особая магия крови. И вроде как для неё не нужны внешние силы, кровь уже содержит всё необходимое в самой себе. И её ничто не может остановить. Правда, кровь должна быть особая, типа эльфов, вампиров, драконов и делать подобное может только её владелец. А я - ни то не сё. Есть ли у меня эта магия - вопрос открытый. Но других реальных вариантов пока нет.
Я опустился на коленки. Когти снова послушно выросли, но мне этого показалось мало. Если уж использовать магию крови, то и облик должен быть соответствующий. Прикрыв глаза, постарался вспомнить те ощущения в подземелье, когда я превращался в демона. Получилось на удивление легко. По телу пробежала дрожь, легкий холодок, и одежда почти сразу стала ощутимо тесной. Открыв глаза, внимательно оглядел руки, потрогал бицепсы, ставшие чуть ли не в два раза больше. Вроде нормально. Надо бы ещё при первом удобном случае посмотреться на себя в зеркало, неожиданно мелькнуло в голове. Таня говорила, что я был красив даже в таком облике. Может, шутила, а может и в самом деле есть смысл постоянно ходить демоном.
Отогнав от себя неуместные мысли, закатал рукам и решительно полоснул когтем по внутренней поверхности руки. Коготь оказался неожиданно острым, и кровь, тёмная до черноты, тягуче потекла по пальцам и струйкой, брызгая каплями, полилась на пол. На миг подкатила дурнота, но сейчас не время падать в обморок. Я превозмог себя, и стал водить рукой, стараясь, чтобы кровь заливала пол вокруг меня достаточно равномерно. Прикрыв глаза, заметил, что плёнка на полу уже не выглядела такой радужной и весёлой как раньше. Такое ощущение, что она смешивается с моей кровью как обычная вода, становясь мутной и грязной. Сколько нужно крови, я не знал, поэтому терпел до тех пор, пока пол подо мной не превратился в одно сплошное пятно крови. Сколько на это ушло - стакан, литр? В голове появилось лёгкое позвякивание, и только после этого зажал рану рукой. Затем тот внутренний кусок льда, который сидел во мне, постарался направить в лужу крови под собой. Заморозить, насмерть, до абсолютного нуля, когда ничто не может двигаться и существовать! Я повторял это снова и снова, на разные лады. Общим было только одно - моя ненависть и желание отомстить. Сначала ничего не происходило, плёнка стала очень грязной, но не более. И вдруг в ней появились кристаллики. Может даже не кристаллики, что-то другое, но плёнка перестала переливаться, став обычной твёрдой поверхностью. Я подождал ещё немного для верности, затем, собрав всю свою ярость, ударил шипастым кулаком в пол. Раздался сухой треск и круг замёрзшей крови подо мной неожиданно рассыпался осколками, а я провалился в образовавшуюся дыру.
Несколько минут я валялся на полу, не веря, что у меня получилось. А когда поднялся, то позволил своей ярости и ненависти вырваться наружу. Теперь можно. Теперь я оставлю в живых только одного человека - Таню. Всем остальным - смерть! За предательство, за подлость, за обманутые надежды.
Скрываться не было смысла. Я шёл сквозь двери только с одной мыслью - убивать. Первого подручного, одного из тех, кто ходил с нами за Звездой, зарубил не задумываясь, и даже не остановился посмотреть на разваливающееся тело. Следующего зарубил у дверей одной из тех лабораторий, куда Зет не хотел нас пускать. Когда зашёл и увидел беспомощное тело Тани на некоем подобии хирургического стола, последние остатки благоразумия покинули меня. Зет, стоявший невдалеке от стола, пытался что-то сделать, направив на меня руки, но меня сейчас могло остановить только ... неизвестно что. Я стерпел дикую жгучую боль, пробился сквозь что-то вязкое и противное, добрёл до Зета и стал рубить. Рубил бесхитростно, с одной только мыслью - убить! И остановиться смог только когда тело Зет потеряло последние признаки человеческого. Месиво бесформенных кусков мяса и крови, не более. Только после этого у меня внутри что-то отпустило. Я ещё постоял, вглядываясь в то, что осталось от мага. До чего же меня довели, если я превратился в убийцу, наслаждающегося подобным зрелищем?
Но это мелочи, не стоящие внимания. Сейчас главное - Таня. Я бросился к столу, готовясь к самому худшему. Таня, всегда аккуратненькая, всегда следившая за своим внешним видом, сейчас лежала, совершенно безвольно и без сил. Платье изодрано в клочья, и теперь на виду были панталончики с кружевами и простенький лифчик. Но на меня зрелище этого беспомощного тела подействовало отрезвляюще. Вместо жажды убийства неожиданно появилось желание защитить. Открытых ран не видно, но кожа Тани приобрела белый цвет, как будто у неё выпили всю кровь. А тут ещё Таня застонала и прошептала: "Пить". Во мне всё перевернулось. Взгляд заметался, выискивая воду. Та нашлась в ведре, непонятно для каких надобностей стоявшем в углу. Я бросился к нему, даже не задумываясь, что делаю, и погрузил руки в воду. Сложил ладони "лодочкой", попытался зачерпнуть воду, но когти мешали. Прикрыв глаза, постарался успокоиться и вернуть себе человеческий облик. Когда получилось, снова зачерпнул воду и взвыл от бессильной ярости, когда ладони оказались пустыми. Этого можно было ожидать, но Таня стонала, и я снова и снова погружал руки в воду, стараясь зачерпнуть хоть чуть-чуть. После сотой, наверное, попытки, капелька воды всё-таки задержалась. Как самую большую на свете ценность я донёс её к Тане и вылил на её воспалённые пересохшие губы. Таня вздрогнула, потом снова застонала: "Пить". И я как безумный бегал туда-сюда, таская одиночные капли, и был счастлив как дурак, когда Таня просто потеряла сознание, но уже не просила пить. Немного успокоившись, решился проверить её тело. Явных болячек не было, но в районе грудины нашлась странная вещь, которая, по моим ощущениям, должна была подавлять волю. Не церемонясь, я подцепил её когтями, вытащил из тела и тут же порвал на кусочки, даже не стараясь получить удовольствие. На сгибе локтя заметил следы от уколов. Стал проверять дальше, и на голове в волосах обнаружил нечто вроде шапочки, сильно напоминавшую "жидкое заклинание", державшее меня в шаре. И смысл этой "шапочки", видимо, тот же - блокировать магию человека. Если всё будет работать, то человек с такими подарками должен превратиться в безвольного зомби.
Повернувшись, послал в остатки Зета самое страшное из ругательств, известных мне. Силы во мне было сейчас достаточно, и кровавые ошмётки прямо на глазах стали гнить, сморщиваясь и распадаясь. Не удержавшись, я плюнул в эту кучу гнили.
Но вот что теперь делать с Таней? В шаре я разбил заклинание, заморозив его. Но не замораживать же голову Тани? Я ещё раз внимательно оглядел "шапочку". По моим ощущениям, она лежала спокойно и не пыталась навредить. Скорее она служила экраном, не выпускающим энергию человека наружу. Может, ничего страшного, если Таня немного походит с ней? В сомнении я снова стал проверять тело Тани - не верилось, что Зет использовал всего два блокиратора. Да и следы уколов откуда взялись? Сравнивать состояние Тани мне было не с чем, поэтому я не сразу заметил что-то непонятное у неё в крови. Нечто неосязаемое, неуловимое, но чужеродное для неё. Приблизив ладонь к сердцу, попытался вытянуть эту гадость на себя. Постепенно на ладони стали выступать белёсые капельки, а ощущение чужого начало уменьшаться. Когда оно исчезло совсем, лицо Тани стало розоветь. Я отступил, и первый раз позволил себе перевести дух.
Надо было сходить, проверить остальные комнаты, но я не смог бросить Таню. Сдвинулся к двери, чтобы по возможности услышать подозрительные звуки, и стал ждать. Минут через двадцать Таня открыла глаза и долго лежала, бессмысленно глядя в пустоту. Я уже начал беспокоиться за неё, когда она медленно повернула голову и посмотрела на меня. Я тут же подскочил к ней.
-Что произошло? - еле прошептала Таня.
Я коротко рассказал собственную версию. Таня снова долго молчала, потом попыталась сесть. Сделать это удалось только со второй попытки. Она посидела, чуть покачиваясь, потом торопливо двинула рукой, ощупывая себя, и попыталась прикрыться. Меня этот жест, так смешивший раньше, сейчас только обрадовал. Раз вспомнила, что она женщина, значит, жить будет. Я отвернулся, чтобы не смущать её, и стал ждать, пока Таня придёт в себя. Через некоторое время она осторожно сползла со стола, пошатываясь, дошла до ведра и долго пила, черпая воду ладошкой. Посидела, окончательно приходя в себя, и направилась к двери. Я ждал слов, команд, но она шла молча. Зайдя в свою комнату, без всяких объяснений захлопнула дверь передо мной. Я даже опешил - и это в благодарность за спасение?! Единственное возможное оправдание подобного хамства - если она решила переодеться и по-прежнему стесняется меня. Зет нас не баловал, но сообразил, что у женщин всего по одному платью и для них это трагедия. По его приказу им принесли по коробке со всякими женскими штучками. Я туда, естественно, нос не совал, но три-четыре запасных платья у Тани было. Пришлось ждать под дверью почти полчаса, прежде чем Таня позвала.