Николай Воронков – Неправильное привидение (страница 13)

   Но Таня шутку, наверное, не поняла и оставалась серьёзной.

   -У вас все такие идиоты или это только мне такой подарок достался?

   С трудом подавив смех, я немного обиделся.

   -А что я такого сказал? Нормальная шутка. У вас что, молодые не веселятся и не придумывают всякие приколы?

   -ТАКИМИ вещами у нас не шутят, это просто никому не придёт в голову! Да и у вас, я думаю, УМНЫЕ люди тоже на такое не пойдут.

   -Ну как знаешь, я хотел как лучше, о тебе же заботился.

   -Я это уже поняла, только ты бы ещё и думал хоть немного, как к твоим словам и поступкам отнесутся другие! Если меня увидят рядом с таким гробом, сквозь стенки которого торчат шевелящиеся руки, то...

   -Что, позовут магов?

   -И магов, и стражу, и ещё кого-нибудь. И пока ты будешь идиотничать и хихикать в гробу над собственными идиотскими шутками, мне быстренько отрубят голову, как возможной пособнице!

   Настроение от таких слов резко пошло вниз.

   -Ну, извини, Тань, не подумал.

   -А чья это была идея - твоя или твоей демонской сущности? - Таня по-прежнему серьёзно смотрела на меня.

   -Какая идея?

   -Ну, эта - про гроб, и что это будет весело.

   -Так я вроде бы один, раздвоением личности не страдаю, а сущность у меня... - тут я как-то задумался. Чего она всё время к этому цепляется? Ведь выяснили же, что я - необычное, но всё же привидение. Ну, характер не сахар, часто говорю, не подумав, до шуток моих местные ещё не доросли, деревня. Но обзываться-то зачем?! Вот я начну говорить через слово: "Ведьма, Таня, ведьма". Что, ей понравится?!

   -За идею я извиняюсь, сам придумал не подумав, но и ты давай завязывай с подобными вопросами, а то ведь задолбала уже ... ведьма.

   -Что?! - теперь уже Таня задохнулась от возмущения.

   -А то! У меня имя есть! И главная моя сущность... - тут я немного растерялся, не зная, что же во мне главное.

   Зато слова нашлись у Тани, причем слово "Дурак" можно было считать самым доброжелательным. Почувствовав себя в родной стихии, я тоже отвесил несколько "ласковых" определений, и разговор быстро перерос в обмен обидными и язвительными репликами и сравнениями.

   Неожиданно сбоку раздался громкий мужской голос.

   -Сударыня, этот человек пристаёт к вам?

   Мы повернулись на голос и опешили, правда, по разным причинам. Пока мы выясняли отношения, незаметно для себя дошли до хорошей дороги. И теперь к нам приблизился небольшой отряд - впереди пара мужчин верхом, сзади - два десятка солдат тоже на лошадях, повозка с вещами. В середине, под защитой солдат - лёгкая карета, в которой сидели две молодых женщины лет двадцати пяти. Я обалдел от красоты девушек, с интересом смотревших на нас. А Таня, похоже, от красоты мужика, который с нами разговаривал. Классический рыцарь на белом коне, вернее на гнедом. Тот спрыгнул на землю и подошёл к нам. Мда, рядом с таким мне ловить нечего... Мужик в самом расцвете сил. Лет тридцати, ростом даже выше меня, красивая фигура, классический римский профиль, пышная шевелюра, осанка, походка, голос... Девки, наверное, пачками ложатся у его ног.

   Тот подошёл к нам, но смотрел только на меня. Невольно я сдвинулся назад, чтобы случайно не задеть его и не добавить нам проблем. Мужчина воспринял это по своему - презрительно усмехнувшись, процедил:

   -Так ты ещё и трус... - и хотел замахнуться плёткой.

   Ну, всё, обречённо подумал я. Каждый раз одно и то же - стоит мне сделать шаг назад, как все воспринимают это как трусость. Сейчас он меня постарается ударить, потом будет недоумение, скандал, потом придётся с ним что-то делать, а потом выслушивать очередные попрёки от Тани. Но та неожиданно бросилась между нами, и даже развела руки в стороны, стараясь меня защитить.

   -Не смейте, его нельзя бить, он... больной!

   Мужик насторожился.

   -И чем же, интересно, он болен, что позволяет себе разговаривать с женщиной в таком тоне?

   Таня опустила руки, немного подумала.

   -Я путешествовала с обозом этого человека, на нас напали и ограбили, мы чудом спаслись. Но этот молодой купец потерял всё, что у него было, и подвинулся рассудком. Теперь он периодически начинает заговариваться, у него появилась боязнь прикосновений. И если к нему приблизиться, может начаться истерика или даже эпилептический припадок.

   Я чуть не открыл рот от удивления, а мужик немного успокоился.

   -Как же вы не боитесь путешествовать в его обществе?

   -Если его не беспокоить, то он ведёт себя достаточно мирно. Я решила отвезти его к родственникам, в столицу Гвардаха - Черлем. Мы как раз обсуждали, как обезопасить его самого, окружающих, и придумали, но на это нужны деньги.

   Мужчина нехорошо прищурился - ну, правильно, решил, что из него сейчас начнут тянуть деньги.

   -И что же вы придумали?

   -Мы решили, что наилучшим вариантом будет, если мы посадим его в клетку и на повозке отвезём до самого дома.

   Наступила минута ошарашенной тишины. Мужик несколько раз переводил взгляд с меня на Таню и обратно.

   -Вы это серьёзно?! И он на это согласился?! Сам?!

   -Конечно, он же понимает, что это будет лучшим решением наших проблем.

   Мужчина помолчал, разглядывая меня, потом, более оценивающе - Таню.

   -Если дело только в этом, то я готов помочь вам. Я с сестрой путешествую, но с удовольствием немного изменю маршрут, чтобы проводить вас. В ближайшей деревне наймём повозку, сделаем клетку. Если вы не против, то для вас найдётся место в карете сестры.

   Таня сделала лёгкий поклон.

   -Это было бы идеально. Позвольте представиться - Таня, баронесса Ингарская, целительница.

   -Граф Демур, можно просто Влад.

   -Если позволите, я поговорю наедине с пациентом.

   -Да, разумеется.

   Граф отошёл, а Таня повернулась ко мне, с явным любопытством ожидая моей реакции. Внутри всё бурлило, даже ноздри, наверное, побелели от бешенства, но я сдержался. Если начну сейчас говорить, то она ведь ни одно из моих выражений всё равно не поймёт. Именно выражений, потому что цензурные слова на ум не приходили.

   -И нечего глазами сверкать - спокойно произнесла Таня - Всё сделано по твоему плану, как ты и хотел.

   -Я?! Хотел?! Да лучше бы я в гробу ехал и там переворачивался, чем изображать обезьяну в клетке!

   Таня стала загибать пальцы.

   -Ты хотел, чтобы я ехала на повозке, а не сбивала ноги?

   Пришлось кивнуть.

   -Я поеду в карете. Ты сам понимаешь, что никто не должен прикоснуться к тебе даже случайно - тебя никто не тронет. Ты говорил, что придётся искать деньги - сейчас мы получаем бесплатную дорогу. Вроде всё так, как ты и задумывал.

   -Но я не планировал ехать в клетке!

   -Отказываемся? - Таня стала холодна.

   Очень хотелось отказаться, очень. Но других вариантов пока не просматривалось и я, скрипя зубами, согласился. Таня повернулась уходить. Я заметил, как она посмотрела на поджидающего её графа. Тот стоял в небрежной позе, весь такой красивый... Походный костюм из материала типа коричневой замши, изукрашенный пояс, что-то типа сабли на поясе. И белый шейный платок. И ещё лёгкая снисходительность во взгляде, когда он смотрел на Таню. Меня неожиданно кольнуло беспокойство - не раз видел, что такие красавчики делают с женщинами.

   -И это, Тань, ты с этим графом поосторожнее - для него девушка не человек, а только игрушка.

   Таня постояла, как будто ожидая продолжения, и, ничего не ответив, ушла.

   Колонна построилась, и мы снова тронулись в путь. Все люди как люди, верхом или в карете, один я... как пешеход. Мне, конечно, нетрудно, я всё равно усталости не чувствую. Мне хоть идти, хоть бежать - без разницы. Но когда все едут, а ты один из всех идёшь, настроение как-то портится. Невольно задумался - а есть ли ещё и привидения лошади? Наверное, есть, здесь всё может быть. Можно и поискать при случае, но вот как я на нёй буду ездить по общим дорогам? Любой встречный - поперечный, решивший погладить или покормить такого коня, в лучшем случае останется заикой до конца жизни. А если ещё и я покажу пару фокусов, то станет совсем весело. Но пока не становилось - я старался идти рядом с дверкой кареты, и были слышны оживлённые голоса девчонок. Сначала трепались про каких-то общих знакомых, а когда начали обсуждать фасоны дорожных платьев, я вообще перестал воспринимать их как умных и просто перестал слушать.

   Не знаю, воспринял граф слова Тани всерьёз или у него были какие-то свои резоны, но через пару часов мы, не доезжая с километр до первой же появившейся деревни, остановились. Солдаты и слуги, до этого сидевшие в повозке, начали разбивать лагерь. Граф о чём-то поговорил с Таней и уехал. Пользуясь привилегией больного, я отошёл в сторонку и бездельничал, наблюдая за суетой. Хотя суетой это выглядело для постороннего, неопытного взгляда. Люди двигались вроде бы без всякого смысла, в разные стороны, но уже через полчаса была готова и палатка для отдыха, куда немедленно удалилась женская часть отряда, и костёр, и несколько переносных столиков. Потом началась готовка обеда и прочее обустройство. Ещё через пару часов появился и граф в сопровождении большой повозки, на которую успели поставить настил и клетку примерно двух метров по граням. Рёбра были из грубо сколоченных брусков, а по периметру что-то вроде редкой оградки из штакетника. С одной стороны сделана дверка, закреплённая цепью с замком. Граф, повозка, и выскочившая из палатки Таня сразу направились ко мне.