Николай Воронков – Непослушная игрушка (страница 52)

Я снова прошелся перед строем, пытаясь разобраться в своих ощущениях, потом жестом показал этой троице отойти в сторону. Напряжение в комнате резко возросло.

– Эти ребята поедут на учебу, а эти… только если сами очень захотят.

– А… почему? – Тирик стоял рядом, очень напряженный.

– Потому что там будут хорошие учителя, придется много заниматься, стараться и слушаться старших. Со временем это окупится сторицей, они займут высокое положение. А если человек сразу настроен на подлости, то это пустая трата времени.

Я повернулся к главе:

– Можете отправлять.

– А разве вы не… – Тирик в недоумении показал рукой на мешки с деньгами.

– Я вам что, носильщик для денег или нянька для детей? Соберете обоз, отвезете детей, деньги, обговорите все вопросы с леди Вероной. Товары отправите, в конце концов. А у меня своих дел еще много.

Отказавшись от «праздничного» обеда, мы все так же неторопливо вернулись в свой лагерь, и только там, оказавшись в своей палатке, я понял, чего мне стоила эта поездка. Рубашка была мокрой насквозь, как будто я побывал под дождем. Читал где-то, что, когда человек чувствует или подозревает опасность, нервная система требует или драться, или бежать. А если это делать нельзя, то вспышка внутренней энергии ищет выход хотя бы в таком виде, как пот. Судя по рубашке, нервничал я сегодня много. А чего добился? Нескольких слов от человека, назвавшегося главой города? Документы я не видел, и если это проходимец, то от всего этого представления толку – ноль. Никаких договоров не подписал, денег не взял, дети тоже поедут сами (если поедут). Короче, развели, как лоха. На мгновение вспыхнула ярость, но я постарался успокоиться. Бумажка – это просто бумажка, тем более что я ничего не смыслю в местной экономике. А если обманут, то я ведь могу и вернуться. И тогда точно от городских стен ничего не останется.

Мы с Пеко немного обмыли удачные переговоры, солдатам тоже выдали усиленную «норму», кроме часовых. Присяга присягой, но и бдительность терять не стоило. Но ночь прошла спокойно, и утром, убрав «ежи» с дороги, убедились, что со стороны Сундура проехало несколько обозов, и сами тронулись в обратный путь. Забрали десяток, который страховал нас, и неспешно поехали домой. Вернее, солдаты думали, что домой. На одном из перекрестков, сверившись с картой, увидел, что осталось только два варианта. Направо – к замку Вероны. Налево – к границе со степью. К Вероне я точно не поеду. Клятвы верности от Сундура я нечаянно добился, но что Верона скажет по поводу моих методов? Что я послан ей богами и все делаю правильно, потому что не могу сделать по-другому? Я сам в это не верю и выслушивать подобную ахинею не намерен. Пусть уж потомки разбираются что и как.

Я повернул налево, и колонна послушно потянулась за мной. Я тут же остановился:

– Пеко, я съезжу и проверю заставы на границе, а вы возвращайтесь в замок.

– Один?! – Пеко сделал удивленные глаза.

– Один.

– У меня приказ капитана Хенрика сопровождать вас.

– А я тебе приказываю ехать назад!

– А еще у меня приказ леди Вероны. И тоже сопровождать вас везде. Так что у меня два приказа против вашего одного. И если вы, милорд, будете настаивать, мне проще самому повеситься на первом суку, так как ничего другого меня не ждет!

До чужих приказов мне не было дела, но и подставлять Пеко было некрасиво. Ни я, ни он не старались понравиться друг другу, но, когда этот цыганистого вида солдат стоял у меня за спиной, было как-то спокойней. С трудом подавив раздражение от неожиданно возникшей проблемы, был вынужден сделать себе выговор – к побегу надо готовиться. Или хотя бы придумать веский повод уехать одному.

– Ладно, съездим вместе. Хотя вы могли бы просто подождать здесь и не беспокоить раненых. – Пеко чуть усмехнулся моим словам, и я рявкнул: – Чего стоим? Вперед!

На следующий день пересекли небольшую речушку со странным названием Курла, и местность стала быстро меняться, становясь похожей на лесостепь. На следующий день добрались до реки Глубокой. Странное название объяснялось не глубиной самой речки, а скорее высотой ее берегов. Наверное, когда-то воды здесь было гораздо больше, а может, породы оказались слишком мягкими, но в итоге в земле образовалось русло шириной метров двести и глубиной двадцать. Вроде немного, но переправиться на лошадях было просто невозможно. Пришлось отклониться в сторону и искать указанный на карте мост.

Его мы нашли только к вечеру. В этом месте берега были чуть сглажены, хотя все равно пришлось спускаться, держа лошадей в поводу. Старый деревянный мост, шириной метра три, построили здесь непонятно когда и для каких надобностей, но нас он здорово выручил. Весь в следах ремонтов, скрипящий при каждом шаге, он переправу нашего отряда все-таки выдержал. На другом берегу раскинулась деревушка Дене. С полсотни разбросанных как попало домов, никаких заборов, границ. Коновязи чуть не на каждом шагу. Скорее всего, жили здесь за счет перегона скота и обслуживания моста. Прикупили продуктов, наняли проводника и рано утром уже были в пути.

Степь вокруг была уныло однообразной, не было даже кустиков, чтобы зацепиться взглядом. Солнце начинало припекать, и все смотрели вперед, в ожидании поста. Чертова поста «Верхний»! Относительно чего он здесь «Верхний»? Какому дураку могло понадобиться устраивать пост именно здесь? Что он мог контролировать? На десятки километров вокруг ни единого препятствия, даже ориентиров нет. Интересно, а как здесь границу проводили? По меридианам, что ли?

Раздражение усиливалось не столько жарой и кажущейся безжизненностью окружающей степи, сколько тем, что я не мог решить, как себя вести дальше. Непонятно, что сказать Мардану. «Здрасте, я тут мимо проезжал, решил заскочить, проведать»? «Случайно» это невозможно в принципе, для этого надо неделю ехать в одном направлении. И Мардан резонно может предположить, что ему не доверяют, возможно, даже приехали заменить тем же Пеко. Глупости, конечно, но подумать ведь может, а мне этого совсем не хотелось бы. Понравились мне погранцы своей естественностью, что ли. Обычные работники войны, надежные и не показушные. И вот что мне им говорить, чтобы не врать и не обидеть?

Еще одна причина – не было повода сбежать. Пеко строго следовал приказам Вероны и капитана Хенрика и ни на минуту не выпускал меня из вида. Можно попробовать отправить его к Вероне, сославшись, что меня будут охранять люди Мардана, но для Пеко это не аргумент. Скорее он согласится отправить своих людей, а сам останется со мной. Вроде и мой приказ выполнит, и Вероны. И ругаться с ним бесполезно – сделает честные глаза и коротко скажет: «Вешайте, милорд, но я останусь с вами». А где я найду здесь дерево?

Придется что-то изобретать: ночной поход к любовнице (кстати, а как эту проблему решают местные?), несчастный случай на охоте или что-то еще. Черт, навязались на мою голову! Были бы чужие – давно бы уже смотался! А если бы попытались задержать, то уж я бы оторвался от всей души. А с этими…

Бесполезные размышления прервал чей-то голос:

– Смотрите, дым впереди!

Действительно, километрах в трех от нас как будто из-под земли повалили клубы густого черного дыма. Причин могло быть только две: или нам подают сигнал, или на кого-то напали. Пеко отдал команду, и через несколько минут, потребовавшихся, чтобы надеть доспехи, отряд перешел на рысь.

Проехали еще немного и в небольшой низине обнаружили пост Мардана. Пост – это громко сказано. Стена из грубо сложенных кирпичей метров пяти в высоту квадратом окружала несколько невысоких построек, по углам стояли вышки. Перед единственными воротами снаружи горел десяток домов, а вокруг поста носилась толпа конников, осыпая защитников стрелами из луков. Но основная масса нападающих почему-то сосредоточилась перед воротами и, похоже, готовилась выбить их тараном. Кто бы это ни был, но застава – наша, значит, те, что нападают, – враги.

– Пеко, командуй атаку!

Вроде все просто, налетай и руби, но Пеко был гораздо опытнее и предусмотрительнее меня. Пятерке солдат, еще не оправившихся от ран, приказал охранять меня и в бой не ввязываться. Остальных разделил и направил с двух сторон к воротам.

Неизвестные враги неожиданно оказались в неудобном положении. С одной стороны стена, откуда летят стрелы, с другой – пожар, а с боков нападают свежие солдаты. Но паники не было. Развернувшись, большая часть решила прорваться между горящими домами и вырваться на простор. Но тут и я смог пригодиться – как только всадники втянулись в проходы между домами, я отправил туда вихрь, которым раньше валил деревья. Огненный смерч за несколько мгновений смешал горящие бревна, людей, лошадей, а потом обрушил все это огромным курганом. Крики сгорающих заживо были такими страшными, что хотелось заткнуть уши.

Оставшиеся в живых оказались в ловушке, но сдаваться не собирались. Почти сотня всадников билась в узком проходе. Потом со стены поста стали залпами бить в упор из луков, и это сразу переломило ход боя, началось откровенное избиение.

Я даже не стал вмешиваться. Не струсил, а просто понял, что кавалерийская атака в строю – это не мое и я буду только мешаться. Отбил несколько стрел, зарубил двоих, пытавшихся попробовать на мне свои силы. А минут через десять все закончилось.