Николай Внуков – «Сверре» зовёт на помощь (страница 19)

Вскоре водолазы нашли труп Эгнера. Вскрытие ничего не показало, хотя и имелось подозрение в убийстве. Сигнальная веревка Эгнера оказалась перерезанной, а не оборванной. Полиция хотела допросить Фрайбергера и Шмидта, но они отказались предстать перед австрийским судом. Допрошенные в Западной Германии, оба дали противоречивые показания. Фрайбергер говорил, что разыскивались секретные документы, а Шмидт — золото.

Австрийские водолазы подняли со дна озера 18 ящиков с фальшивыми банкнотами и 34 клише для изготовления этих банкнот. Были найдены части ракетных двигателей, снаряды, детали различных приспособлений для запуска ракет. Водолазы разглядели под водой очертания двух предметов, которые были настолько велики, что их нельзя было поднять на поверхность.

В самый разгар работ австрийские власти вдруг приказали прекратить поиски в Топлице. Найденные ящики и детали ракет увезли в Вену, водолазы упаковали свои костюмы и тоже уехали в столицу, а для иностранных журналистов устроили пресс-конференцию в курортном салоне городка Бад-Аусзее.

Вот что писал об этой пресс-конференции 25 января 1970 года корреспондент «Комсомольской правды» Меньшиков:

«В 1963 году, когда стало известно, что загадочный «крупный концерн» прервал экспедицию на озере Топлиц, мне довелось провести несколько дней в тех краях, наблюдая за действиями там специальной поисковой группы австрийского министерства внутренних дел. Эта группа пыталась раскрыть секрет гибели в глубинах Топлица мюнхенского аквалангиста Эгнера, который, как сообщали, вел подводные розыски по заданию нелегальной организации бывших эсэсовцев «Шпинне» («Паук»). Стоит ли напоминать, что у подобных организаций есть в Западной Германии и Австрии весьма могущественные негласные покровители, которые могут при случае оказать на кое-кого весьма мощное политическое давление?..»

Меньшиков не оговорился, когда упомянул о некоем «крупном концерне», прервавшем работы на озере. В те дни, когда водолазы поднимали ящики, страницы западногерманских газет запестрели заголовками:

«Подумайте о последствиях!», «Кто ищет золото, тот рискует жизнью!», «Шансов на успех нет!».

А когда на поверхность был извлечен первый ящик с нацистскими документами, газета «Бильд-цейтунг» сообщила: «Неизвестные лица прислали в редакцию магнитофонную ленту, на которой записан ультиматум: немедленно прекратить подъемные работы!»

Когда же австрийские власти не поддались шантажу, газеты стали распространять слухи, что затопленные в озере ящики минированы.

На пресс-конференции в Бад-Аусзее присутствовали представители министерства внутренних дел. Они, конечно, знали, почему была прервана экспедиция, но не дали никакого ответа на вопросы корреспондентов. Зато та же «Бильд-цейтунг» писала, что поиски прекращены под «сильным нажимом одного крупного концерна».

Вот что дальше рассказывает Меньшиков:

«Напоминаю, что вскоре после того как министерство внутренних дел свернуло в 1963 году свою поисковую операцию на озере Топлиц, на территории Чехословакии в глубинах Черного озера были обнаружены и подняты затопленные эсэсовцами секретные архивы. Ящики, извлеченные со дна, содержали документы, которые впоследствии получило для публикации издательство «Ойропа ферлаг»...

Особую ценность среди спрятанных нацистских документов и поныне представляют те, которые открывают доступ к сейфам швейцарских банков, куда в конце войны главари третьего рейха, а также банки, фирмы, органы СС и нацистской партии перевели на счета подставных лиц колоссальные суммы в валюте и золоте. В банковские хранилища Швейцарии попали также некоторые особо важные документы нацистов и патенты научно-промышленного характера...

Известно, что до сих пор на Западе идет тайная охота за некоторой сверхсекретной гитлеровской документацией...»

Чем больше газет я перелистывал, тем меньше понимал, что же происходило в горах австрийской провинции Зальцкаммергут.

Наконец под руки мне попался западногерманский журнал «Дер Шпигель» № 48 за 1963 год. Некий Вильгельм Хеттль так писал о работах на испытательной станции военно-морского флота в деревушке Гессл:

«...Основная задача заключалась в разработке ракет, запускаемых с лодок в подводном положении. Это дело максимально форсировалось. Я вспоминаю, что оберштурмбанфюрер СС Отто Скорцени был твердо убежден в возможности обстрела Нью-Йорка такими ракетами...

Мы хотели доказать, что совсем не собираемся сдаваться.

Инженеры военно-морского флота стреляли экспериментальными торпедами со дна озера Топлиц по вершинам Мертвых гор. Они сконструировали самонаводящую торпеду «Т-5», получившую название «Крапивник». Здесь же были созданы и испытаны другие торпеды из «птичьей серии», такие, как «Жаворонок», «Коршун», «Фазан», «Павлин», а также торпеды типа «Форель», «Золотая рыбка», «Кит».

На озере испытывались подводные лодки-малютки, которые должны были действовать в прибрежных водах на англо-американских линиях снабжения. Например, человекоуправляемые спаренные торпеды типа «Акула» и «Дельфин» и подводные лодки, управляемые одним человеком, типа «Бобр», «Саламандра», «Щука». Эти подводные микрокорабли и управляемые торпеды создавались под наблюдением Отто Скорцени, князя Боргезе и вице-адмирала Хейе...»

Хеттль... Вильгельм Хеттль...

Я открыл свой блокнот, свою маленькую энциклопедию «Кто есть кто», в которую записывал все, что удалось узнать о нацистских преступниках.

Хеттль...

Да, да, вот он:

«Хеттль Вильгельм, он же Вальтер Хаген, он же доктор Остерман, он же Вилли Хольтен, год рождения 1915-й, член НСДАП, штурмбанфюрер СС, заместитель руководителя группы в VI управлении, активный участник «операции Бернгард» (подделка валюты), агент по связи между Кальтенбруннером и англо-американской разведкой. До 1964 года — директор частного учебного заведения, в котором преподает историю. Проживает в собственном доме в районе Аусзее (Австрия)».

Так.

Теперь вице-адмирал Хейе.

В моем блокноте данных о нем не было.

Но я помнил, что где-то совсем недавно читал об этом человеке. И еще об одном — о Ханно Криге.

Где?

...Там еще говорилось о последних атаках гитлеровских подводников в последние дни войны... О какой-то подводной лодке в Северном море...

Где?!

Я встал и прошелся по залу библиотеки.

За столиками сидели люди, перелистывая газеты и журналы, что-то сосредоточенно выписывали в тетради. А перед моими глазами катились свинцовые волны холодного моря и тонкий черный перископ поднимал снежный бурун пены, похожий на крыло раненой чайки...

— Кайус Беккер!

Фамилия вспыхнула неожиданно, и сразу же рядом с ней словно отпечаталось название книги: «Отряды специального назначения вице-адмирала Хейе».

Да. Точно. Вот где встречалось имя Хейе! Вот кто давал

тактико-технические условия конструкторам, которые разрабатывали новые модели торпед в Гессле! Вот что старались скрыть преступники в военных мундирах в узком провале Топлица!

И началось это так.

«К-люди» абвера

6 марта 1944 года на базу немецких подводных лодок в итальянской гавани Пола явился связной. Он разыскивал обер-лейтенанта морской службы Ханно Крига.

Связного проводили в офицерскую казарму, и здесь он вручил Кригу телеграмму с пометкой «молния».

— Распечатаете наедине, после прочтения уничтожите, — предупредил связной.

Криг удалился в свою комнату и вскрыл конверт.

Даже он, видавший виды морской офицер, слегка побледнел, когда прочитал текст.

В телеграмме значилось:

«НЕМЕДЛЕННО ВЫЕЗЖАЙТЕ КО МНЕ БЕРЛИН. ДЕНИЦ, ГРОСС-АДМИРАЛ».

Сначала Криг подумал, что Дениц вызывает его, чтобы узнать подробности последнего неудачного выхода в море. Тогда лодка, которой командовал Криг, всплыла раньше времени, демаскировала себя, попала под бомбы английского «спитфайра» и вышла из строя. С большим трудом она дотянула до базы и еще неизвестно, сколько простоит на ремонте.

Но потом обер-лейтенант пришел к выводу, что вряд ли у гросс-адмирала есть время отчитывать каждого командира за неудачную операцию. Вызов был обусловлен чем-то другим. Может быть, Дениц вспомнил 13-е ноября 1941 года, когда У-81 под командой обер-лейтенанта Гутенбергера торпедировала британский авианосец «Арк Ройял»? Как-никак, он, Ханно Криг, был в тот час вахтенным офицером и первым увидел авианосец в перископ. А награды за это до сих пор нет...

А может быть, гросс-адмирал решил произвести его в высшие офицеры, и притом лично?

Утром 10 марта он стоял перед главнокомандующим военно-морскими силами рейха в его кабинете у стола, покрытого, как скатертью, огромным чертежом.

Дениц был в отличном расположении духа. Он даже встретил Крига у дверей и, положив руку ему на плечо, подвел к своему столу. И обратился к нему не сухо-официально, а просто, как к старому закадычному другу.

— Посмотри-ка, Ханно, на этот чертеж и скажи мне, что ты на нем видишь?

Криг, слегка ошеломленный таким началом, склонился над столом. Несколько минут он всматривался в пересечение тонких и толстых линий, потом поднял голову.

— Мой адмирал, я вижу здесь две наших серийных торпеды модели «ЖЭ-семь-Е»...

— Кстати, какого ты о них мнения, ты — боевой моряк? — перебил Дениц.

Криг замялся. Это были торпеды с неконтактным магнитным взрывателем, изобретенным незадолго до начала войны. Они должны были взрываться не при ударе о борт корабля противника, а проходя под массивным стальным корпусом. Разрушения при этом были в несколько раз сильней, чем при взрыве обычной торпеды, потому что к силе взрывчатки прибавлялась еще сила гидравлического удара. Так рассчитывали конструкторы. Однако в боевых условиях проклятые «Жэ-семь-Е» срабатывали или раньше, на безопасном для корабля расстоянии, или вообще не взрывались... Слова самого Деница: что «новым оружием мы будем с одного удара ломать хребет линкорам противника», звучали чуть ли не насмешкой.