Николай Внуков – Паруса над волнами (страница 47)
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«МОСКВА. ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ МОРСКИМ ФЛОТОМ СССР.
ПРЕДЛАГАЕМ ВЗЯТЬ ПОД КОМАНДУ ПАРУСНИК «ТОВАРИЩ», КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН СОВЕРШИТЬ УЧЕБНОЕ ПЛАВАНИЕ ИЗ МУРМАНСКА В АРГЕНТИНУ, РОСАРИО»
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Он перечитал телеграмму еще раз, не веря глазам.
Задумался.
Потом медленно сел в кресло и вытер вспотевший лоб носовым платком.
Радость, рванувшая сердце, сменилась страхом.
Сможет ли?
Ведь ушли годы. Руки отвыкли от снастей, память отвыкла от их названий… И возраст, проклятый возраст: почти шестьдесят.
Но кто способен, хоть раз возмечтав, от мечты отречься?.
Судьба подбрасывает шанс. Кто знает — быть может, после этого уже ничего не будет… Черт с ним, с возрастом! Руки еще крепки, и тело еще не дает о себе знать. И выглядит он еще… ну, скромно говоря, — на пятьдесят.
Нет, нет. Только согласие!
Он улыбнулся сам себе. Страх прошел. Он загнал его в какой-то глухой уголок сознания.
Только согласие!
Он набил трубку и начал вспоминать все, что знал о «Товарище».
Его звали тогда «Лауристон», а его брата — «Катанга». Оба английской постройки. Оба приобретены царским правительством то ли в четырнадцатом, то ли в пятнадцатом году и превращены в морские баржи для перевозки военного снаряжения из Англии в Архангельск. Потом, кажется, приспособлены под плавучие склады — блок-шифы. В 1923 году решено было один из этих кораблей восстановить и приспособить для учебных целей. Специальная комиссия осмотрела оба судна, нашла, что «Лауристон» — в лучшем состоянии, переименовала его в «Товарища», и ленинградцы начали его ремонтировать. Восстановили быстро, за несколько месяцев. Но почти все лето 1924 года корабль простоял в Ленинграде у набережной Васильевского острова. Только в августе сделал рейс в Англию и вернулся оттуда с грузом угля, В 1925 году его отправили на капитальный ремонт в Гамбург, но во время штормового перехода из шведского порта Лизикиль в Мурманск корабль помял корпус и на нем изорвало все новые паруса и снасти. И вот теперь, значит, снова отремонтирован.
В Аргентину!
В Аргентину, которую он почти не помнит…
Дмитрий Афанасьевич вздохнул, улыбнулся, вынул из ящика стола лист чистой бумаги и написал ответную телеграмму. Очень короткую.
29 июня 1926 года «Товарищ» с грузом кубиков из диабаза для мощения улиц (специальный заказ города Росарио) и пятьюдесятью практикантами на борту вышел из Мурманского порта.
2 июля у мыса Нордкап Дмитрий Афанасьевич отдал наконец команду, которую все ждали с нетерпением:
— Пошел все наверх, буксир отдавать, паруса ставить!
Ледокол, буксировавший «Товарищ» к Нордкапу, поставил парусник в полветра, и экипаж начал натягивать нижние паруса.
Корабль понемногу набирал ход.
И вот наконец отдан буксир, ледокол принял последние письма команды, три коротких гудка, приспущенные и вновь поднятые флаги — и «Товарищ» остался один на просторе Ледовитого океана.
Ветер свежел и дул с запада. Барометр падал. Нордкап таял в тумане.
Три дня подряд гремел шторм.
Команде и ученикам приходилось работать не отдыхая.
На высоте тридцати метров над палубой, упершись ногами в проволочные перты, прижавшись животами и грудью к реям, просунув руки в веревочные кольца, чтобы не сорваться, люди крепили, отдавали, привязывали, отвязывали и меняли паруса. Мокрая, стоящая колом, как железный лист, парусина начисто срывала ногти. Кожа трескалась на ладонях и сгибах пальцев. Клеенчатые куртки и зюйдвестки пробивал ледяной дождь. Шли лавировкой. Для поворотов против ветра чуть ли не каждые полчаса объявляли аврал. Все спали не больше четырех часов в сутки, но никто из курсантов, даже те, кто попал в полярное море впервые, не жаловался.
Вскоре выяснилось, что радиостанция, поставленная на борту, имеет нестандартную волну, «Товарищ» мог принимать сообщения с берега, но его не слышали на берегу…
На помощь пришел норвежский радиолюбитель. «Уловив случайно ваши бесплодные попытки связаться с нашими станциями, я настроил свой приемник на вашу волну, можете ежедневно от шестнадцати до восемнадцати часов передавать свое радио через меня», — предложил он.
На рассвете 26 июля на широте Бергена подул попутный нордовый ветер. Поймав его, «Товарищ» пробежал Северное море и вечером 29-го под всеми парусами подошел к Английскому каналу — проливу Ла-Манш. Из-за односторонней связи с берегом нечего было надеяться получить лоцмана. Пришлось проходить через пролив самостоятельно. Дмитрию Афанасьевичу помог опыт.
Однако с острова Уайт заметили огромный парусник и выслали навстречу лоцмана. Дмитрий Афанасьевич решил щегольнуть перед англичанами выучкой своего экипажа. С мостика полетела команда:
— Повахтенно к своим мачтам, паруса убирать!
Курсанты и матросы разбежались по местам, и через три минуты льняные крылья судна поднялись вверх и красивыми складками неподвижно повисли под реями.
— Марсовые, к вантам! Пошел все наверх, паруса крепить!
Через шесть минут все паруса были закреплены и укатаны плотно, как носовые платки.
Лоцман, поднявшийся на борт, пораженный быстротой работы, пришел в восторг и несколько минут не выпускал из своих лап руки капитана.
— Олл райт! Олл райт! Бьютифул! Фантастично! — повторял он.
Это были дни начала знаменитых международных яхтенных гонок, которые проводятся при участии английского короля. Яхты ожидали старта против города Коус, на северном берегу острова. Непростительно пропустить такой момент. Курсанты да и матросы должны видеть это. И Дмитрий Афанасьевич просит буксир, для того чтобы подтянуться к месту старта. «Товарищ» не имел жесткого расписания рейса, и лишний день, проведенный около острова, никак не отражался на плавании.
Обогнув северо-восточную оконечность острова и пройдя городок Райт, буксир взял курс прямо на большую королевскую яхту «Виктория и Альберт». Гонки только что начались.
Тут были прославившие себя яхты «Шемрок четвертый» и стройная «Британия», принадлежащая богатейшему английскому пивовару Бассу, и шхуна «Атлантик», недавно побившая рекорд на гонках через Атлантический океан.
Со всех сторон к «Товарищу» полетели моторные катера и яхты. Мужчины и женщины махали шляпами и платками с их бортов.
Поравнявшись с «Викторией и Альбертом», «Товарищ» приспустил кормовой флаг, приветствуя английского короля. С яхты мгновенно ответили. Король приветствовал первый пришедший в Англию советский парусник!
Отремонтировав в Саутгемптоне рангоут и очистив сильно заросшую подводную часть корабля, запаслись свежими продуктами и пресной водой и 8 сентября. Двинулись дальше. Но из-за штилей и противных ветров только 20 сентября прошли мыс Финистерре и за бортами наконец плеснула атлантическая волна.
4 октября подошли к острову Мадейра.
Вечером Дмитрий Афанасьевич собрал всех учеников на юте и рассказал историю открытия острова.
— Это произошло в тысяча четыреста восемнадцатом или в тысяча четыреста девятнадцатом году. Знатный англичанин Мак-Ким полюбил сельскую девушку Анну Д'Арфе. Родители Мак-Кима не позволили ему на ней жениться. И тогда влюбленные решили бежать во Францию. Они попросили капитана маленького торгового корабля приютить их. Капитан взял их на борт. Но едва суденышко отвалило от берега, как ударил жестокий шторм. Тринадцать дней корабль гнало в открытый океан. Наконец он очутился у берега неизвестного, заросшего густым лесом острова. Моряки сошли на землю, и здесь, истощенная качкой и потрясенная страхом, Анна Д’Арфе через несколько дней умерла. Мак-Ким похоронил ее на тенистом берегу и через пять дней сам умер на ее могиле. В это время переменивший направление шторм отбросил корабль от острова, на котором случайно осталось несколько матросов. Корабль пропал без вести. Когда шторм стих, оставшиеся на острове добрались на шлюпке до берегов Африки. Здесь они попали в плен к маврам и только через три года были выкуплены испанцами. Их рассказы о трагической гибели двух влюбленных и о необыкновенном острове, еще не положенном на карту, дошли до португальского мореплавателя Гонзалеса Царко, который несколько ранее уже открыл соседний остров Порто-Санто. Царко снарядил новую экспедицию. Остров был открыт, объявлен португальским и назван Мадейра, что значит «лесистый». Царко нашел деревянный крест на могиле Мак-Кима и Д'Арфе и в тысяча четыреста двадцать четвертом году заложил на этом месте город Фунчал. Фунчал в настоящее время — столица Мадейры. Остров очень уютен. Климат на нем мягкий, теплый, необычайно ровный. Кажется, что вокруг — вечная весна. Это один из лучших мировых курортов для туберкулезников. С Мадейры вывозят знаменитое вино, черный и белый виноград, фрукты, овощи, мясо.
Дмитрий Афанасьевич никогда не пропускал возможности рассказать что-нибудь интересное о землях, которые проходили мимо, или о знаменитых парусных кораблях.
Простояв три дня на фунчальском рейде, «Товарищ» взял курс к берегам Южной Америки.
Крайняя восточная оконечность Южноамериканского материка называется мысом Святого Рока. От островов Зеленого Мыса до мыса Рока около 550 миль. Казалось бы, небольшое расстояние. Но парусник здесь поджидают три трудности. В северной части Атлантики дует обычно норд-остовый пассат. Он слабеет по приближении к десятому градусу северной широты. Затем начинается роковая для всех парусных кораблей полоса штилей. В южной части океана хозяйничает пассат от зюйд-оста.