Николай Власов – Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. (страница 6)
Те же самые соображения внутренней политики требовали от французского командования предпринять хоть какие-нибудь активные действия. Париж ждал громких побед. Поэтому 2 августа части трех армейских корпусов (2-го, 3-го и 5-го) перешли границу и атаковали небольшой передовой отряд пруссаков в городе Саарбрюккен. После недолгого боя немцы отошли. Французы не стали их преследовать, да и в целом продолжить наступление было невозможно — интенданты клятвенно заверяли, что система снабжения в этом случае просто рухнет. Бой при Саарбрюккене был в общем и целом лишь пиар-ходом Бонапарта — за происходящим наблюдали лично император и его сын, юный наследник престола, принявший здесь, как писали парижские газеты, боевое крещение.
Тем временем немецкие армии, без помех завершившие развертывание, двинулись в сторону границы. Мольтке рассчитывал, что ему удастся поймать своей «подковой» главные силы французской армии и нанести удар одновременно с фронта и с обоих флангов. Однако с самого начала пресловутая прусская инициатива начала ломать его планы.
Престарелый командующий 1-й армией генерал Штейнмец, снискавший себе лавры в кампании 1866 года, не собирался играть предначертанную ему роль. Он отклонился слишком далеко к югу, перекрыв дорогу частям 2-й армии и стремясь атаковать французов в лоб. 6 августа авангарды 1-й армии начали переправу через реку Саар, за которой их встретил закрепившийся на высотах 2-й корпус генерала Фроссара. Немецкие солдаты храбро атаковали противника с ходу, неся закономерные потери под огнем скорострельных винтовок. На протяжении нескольких часов французы отбивали атаки пруссаков, вынужденных бросать подразделения в бой мелкими группами по мере их прибытия.
Только во второй половине дня на помощь VII корпусу начали подходить части VIII и III корпусов. Хотя немцам удалось выбить противника с некоторых позиций, Фроссар успешно держался до темноты. Лишь известие о появлении противника на его левом фланге заставило командира 2-го корпуса отступить. Французские части отходили в полном порядке, их потери оказались существенно меньшими, чем у немцев. Роковую роль сыграло то, что находившиеся в непосредственной близости от места сражения части 3-го корпуса не пошли на шум боя. Их появление могло бы принести французам победу. Однако пассивность командующего 3-м корпусом маршала Базена привела к тому, что сражение при Шпихерне стало немецкой победой — пусть неполной и купленной дорогой ценой, зато важной в психологическом отношении.
Тем временем масштабные боевые действия начались и на южном фланге немецкой группировки. 4 августа авангарды 3-й армии пересекли границу и сразу же столкнулись у городка Вейсенбург с французской дивизией из состава 1-го корпуса маршала Мак-Магона. Под неожиданным ударом немцев французы пришли в замешательство и отступили в беспорядке. Им, однако, повезло, что противник не предпринял никаких попыток их преследовать. 6 августа уже весь 1-й корпус подвергся атаке частей 3-й армии на сильной позиции у Вёрта. Как и в случае со Шпихерном, немецкие авангарды наткнулись на противника неожиданно и атаковали с ходу, неся большие потери. Единое руководство боем наступающим удалось организовать с большой задержкой и неизбежным в такой ситуации хаосом. Только обеспечив значительное численное превосходство над французами и организовав артиллерийскую поддержку, немцы во второй половине дня смогли решить исход сражения в свою пользу. Их успеху способствовало то, что Мак-Магон так и не дождался обещанной поддержки от 5-го корпуса.
Иссерсон Г.
Разбитые дивизии 1-го корпуса хлынули на запад, и вновь их никто не преследовал. После сражений 6 августа победители опять потеряли контакт с противником. Можно было только догадываться о том, куда отступают французы и что они делают.
Французское командование, в свою очередь, лихорадочно искало способ изменить ситуацию в свою пользу или по крайней мере избежать дальнейших поражений. 5 августа «эльзасские» корпуса были подчинены Мак-Магону, а «лотарингские» — Базену. При этом оба маршала остались командирами своих корпусов. Император по-прежнему являлся главнокомандующим, в его распоряжении находились гвардейцы и 6-й корпус. Где заканчиваются полномочия одних командных инстанций и начинается сфера деятельности других, было совершенно неясно. Естественно, этот хаос не способствовал принятию оптимальных решений.
Как и опасался император, первые серьезные поражения вызвали бурю возмущения в Париже. 9 августа министерство Оливье пало, новым главой правительства стал генерал де Монтобан, граф Паликао. Было объявлено о принятии экстренных мер, включавших в себя призыв под знамена еще 450 тысяч человек. Одновременно началось формирование 12-го и 13-го корпусов[4].
Группировка под командованием Базена тем временем отходила к Мецу. Сюда же прибыли гвардия и 6-й корпус. Корпуса Мак-Магона было решено отвести в район Шалона — движение напрямую на Мец представлялось слишком рискованным. 12 августа Наполеон III назначил популярного у французской общественности маршала Базена командующим Рейнской армией. При этом император остался в Меце и продолжил вмешиваться в происходящее. Базен раздумывал о том, чтобы дать немцам сражение к востоку от Меца, но уже 13 августа император отдал приказ об отходе. Наполеон III справедливо опасался оказаться в окружении и считал необходимым соединить все корпуса Рейнской армии в единый кулак. Длинные колонны войск начали переправу на западный берег Мозеля, быстро запрудив и переправы, и улицы Меца.
Немецкие войска возобновили наступление 9 августа. Первоначальный план Мольтке — разбить противника в приграничном сражении — рухнул во многом из-за своеволия Штейнмеца и несогласованности действий командующих. Теперь 3-й армии было приказано наступать на Нанси вслед за Мак-Магоном, 1-я и 2-я армии должны были двинуться на Мец. Надежда на то, что противник даст решительный бой к востоку от Мозеля, растаяла в течение ближайших дней. 14 августа передовые подразделения 1-й армии подошли к Мецу.
В течение следующих пяти дней в районе Меца состоялись три сражения, образующих по своей сути единое целое. Задача Базена, в распоряжении которого находилось пять корпусов общей численностью около 175 тысяч солдат и офицеров, заключалась в том, чтобы отойти на запад, к Вердену, избежав больших потерь и сохранив боеспособную армию. Задачей немцев, располагавших примерно 250 тысячами человек, было не дать ему это сделать. Важным преимуществом французов была возможность опереться на сильную крепость Мец, которую немцы не могли атаковать в лоб, не рискуя понести большие потери.
14 августа передовые части 1-й армии атаковали к востоку от Меца 3-й и 4-й корпуса французов, готовившиеся отходить на западный берег. Сражение при Коломбэ-Нуйи оказалось сравнительно небольшим по масштабам и не имело большого значения; достаточно сказать, что обе стороны заявили о победе. Некоторые исследователи считали, что немцы смогли задержать отход французов и тем самым выиграть несколько решающих часов, но на деле основной проблемой Базена были заторы на улицах Меца.
Организация маршей во французской армии хромала на обе ноги.
Тем временем 2-я армия двигалась к переправам через Мозель к югу от Меца. Ей нужно было как можно скорее пересечь реку, повернуть на северо-запад и преградить путь Рейнской армии. К своему изумлению, немецкие авангарды обнаружили, что мосты не разрушены и никем не охраняются. Вечером 15 августа к этим переправам были отправлены и два из трех корпусов 1-й армии. В тот же день корпуса Базена наконец двинулись из Меца на запад.
Командующий 2-й армией принц Фридрих Карл, однако, переоценивал скорость противника. Именно поэтому он бросил основную часть своих сил на запад, к Маасу. Только два корпуса — III и Х — повернули на северо-запад, чтобы отсечь хотя бы арьергард противника. Однако утром 16 августа части III корпуса генерала Константина фон Альвенслебена встретили в районе Вионвиля на дороге Мец — Верден основные силы Рейнской армии.
Действуя в своих лучших традициях, пруссаки с ходу атаковали противника. Им удалось потеснить французов и занять позицию на большой дороге. Теперь Базену нужно было расчистить себе путь, чтобы продолжить марш на запад. Учитывая громадный перевес сил, он легко мог бы это сделать, если бы проявил решимость. Однако именно ее у маршала не оказалось ни в этом, ни в последующих сражениях.
После войны долго спорили о том, почему прославленный полководец действовал столь пассивно. Во Франции его обвиняли в измене, и до сих пор некоторые исследователи считают, что Базен вел собственную политическую игру. Однако реальность, скорее всего, была более прозаичной. Базен был тем самым солдатом, который прошел весь путь от рядового до маршала. Храбрый офицер, он прекрасно проявил себя в роли командира дивизии и корпуса, но командование целой армией стало непомерным грузом ответственности. Этот груз оказался слишком тяжел для него — ситуация, регулярно повторявшаяся в военной истории. Получив от императора приказ беречь армию, Базен больше всего боялся быть отрезанным от Меца, окруженным и разгромленным в чистом поле. К тому же он не мог адекватно оценить противостоящие ему силы: привычка немцев лихо атаковать горсткой солдат численно превосходящего противника раз за разом вводила французов в заблуждение.