Николай Власов – Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. (страница 15)
На пути пруссаков, наступавших на восток, было одно узкое место, где дорога оказывалась зажата между Маасом и поросшими лесом высотами. К радости немецких солдат, им удалось миновать это дефиле без всяких помех со стороны противника. В 9 часов утра, преодолев небольшое сопротивление, прусские авангарды заняли деревню Сен-Манж перед плато Илли. Не теряя времени, части V и XI корпусов начали развертывание против фронта 7-го французского корпуса. Две роты стремительно захватили деревню Флуэн, находившуюся на полпути между Сен-Манжем и северо-западной окраиной Седана, напротив левого фланга Дуэ. Французы весьма вяло реагировали на эту угрозу и не предприняли никаких энергичных действий для того, чтобы отбросить пруссаков в дефиле.
Дуэ все же развернул батареи на пространстве от Флуэн до Илли, и на какое-то время французам удалось добиться артиллерийского превосходства над противником и вынудить его приостановить наступление. Однако с прибытием все новых сил пруссаков ситуация менялась. К десяти часам утра огонь по позициям 7-го корпуса вели более 70 немецких пушек. Подкрепления постоянно прибывали, а потери французов начали расти. Вимпффен в это время успокаивал Дуэ, заявляя, что противник не сможет атаковать его крупными силами. Собственные глаза, однако, доказывали командиру 7-го корпуса обратное. На высоте у Доншери Блументаль торжественно заявил прусскому кронпринцу, что сражение выиграно, и теперь Шалонская армия будет либо взята в плен, либо уничтожена до последнего человека.
Больше всего Дуэ беспокоился на свой правый, северный фланг. По мере прибытия все новых частей V и XI корпусов пруссаки осуществляли развертывание все дальше к северу и уже контролировали район Фленьё. Эти опасения разделял генерал Маргерит, командовавший одной из двух дивизий французской кавалерии, размещенных за позициями 7-го корпуса. В начале одиннадцатого он приказал командиру бригады генералу Галифе атаковать немецкую пехоту, движущуюся к деревне Илли, и артиллерийские батареи к востоку от Сен-Манжа. Прусских солдат совершенно не смутил вид трех полков конных егерей; открыв огонь с дистанции в 50 метров, они вынудили вражескую кавалерию с потерями откатиться назад. Всадников провожали снаряды немецких пушек.
Столь же бесславно закончилась контратака французской пехоты на Флуэн, предпринятая по инициативе одного из младших командиров. Бой продолжался с половины двенадцатого до половины первого. Единственным достижением французов стало то, что в ходе этого боя был смертельно ранен командир XI корпуса генерал фон Герсдорф. Примерно в то же время на северном фланге прусские части захватили ферму Олли, стоявшую на реке Живонн. В процессе они рассеяли группу французских кавалеристов, отходивших на север, и захватили несколько орудий. Случилось то, чего опасался Дуэ — правый фланг его корпуса был обойден.
Тем временем баварцы с помощью подошедшего авангарда IV корпуса в одиннадцатом часу утра наконец выбили французов из Базейля и продолжили наступление на северо-запад в сторону деревушки Балан. Лишь несколько разрозненных групп морских пехотинцев отчаянно держались в каменных домах; один из таких эпизодов спустя три года изобразил в своей знаменитой картине «Последние патроны» французский художник Альфонс де Невилль. Эта картина стала, пожалуй, самым знаменитым произведением французской живописи на тему кампании 1870–1871 годов и неотъемлемой частью французской национальной мифологии. Хотя в действительности бой вели морские пехотинцы, Невилль изобразил на своей картине представителей разных подразделений французской армии, стремясь превратить конкретное событие в символ безуспешного, но героического сопротивления.
Впрочем, к полудню с последними очагами сопротивления было покончено. Разъяренные потерями, баварские солдаты подожгли Базейль. В ряде случаев только вмешательство офицеров позволило предотвратить расправу над пленными.
Получив приказ Вимпффена, Лебрун попытался с определенным успехом организовать оборону в районе Балана. Однако к одиннадцати часам немцам удалось захватить высоту западнее Ла-Монсель, подойдя к Балану с востока. В двенадцатом часу дня с юго-востока, через Базейль, начали наступление переправившиеся через Маас части 3-й пехотной дивизии II баварского корпуса. 4-я баварская дивизия в это время подошла к Седану с юга и остановилась перед затопленным пространством, обмениваясь выстрелами с гарнизоном крепости. Дальность баварских орудий позволяла им также обстреливать подразделения противника, находившиеся к востоку и северо-востоку от Седана. Балан был взят примерно в час дня.
К северу от Базейля саксонцы наступали через долину реки Живон. Сопротивление 1-го корпуса ослабевало, местами французские солдаты бежали со своих позиций. Небольшие группы устремились на север, в сторону бельгийской границы, пока «окно» в том направлении еще оставалось открытым. Позднее одни пересекли границу и были интернированы, другим посчастливилось все-таки проскользнуть в обход немецких войск и позднее добраться до Парижа. Однако и этот путь отхода вскоре был перерезан.
На поле боя стали подходить гвардейцы, наступавшие к северу от саксонцев, на деревню Живон в долине одноименной речки.
Выдвинутая вперед гвардейская артиллерия ближе к девяти часам утра смогла открыть огонь по французским батареям к западу от реки Живон, обстреливавшим саксонцев. Подходили и подразделения IV корпуса, усилившие баварцев и саксонцев. Солдаты из разных немецких княжеств сражались плечом к плечу против общего врага — картина, которая не могла не стать важной частью теперь уже германской национальной мифологии.
Командующий Маасской армией наблюдал за ходом сражения с холма возле деревни Мери, к юго-востоку от Базейля. Он приказал частям Гвардейского корпуса как можно быстрее наступать на запад, на соединение с авангардами 3-й армии, стараясь не ввязываться в бои на левом фланге. Их путь лежал через Илли на Сен-Манж. В начале одиннадцатого гвардейская пехота захватила деревню Живон, в то время как артиллеристы вели успешную дуэль против батарей 1-го корпуса. Предпринятая французами попытка отбить Живон привела только к новым потерям. Около одиннадцати часов утра гвардейская кавалерия захватила деревню Ла-Шапель к северу от Живон, перерезав большую дорогу, которая вела от Седана к бельгийской границе.
Ближе к полудню солдаты V корпуса в районе Олли увидели впереди кавалеристов в прусских униформах. Это был авангард гвардейцев, подходивших с востока. «Встреча на Живон» состоялась. Примерно в это же время командир гвардейской артиллерии Гогенлоэ-Ингельфинген увидел в зрительную трубу части 3-й армии. «Что за басню Вы мне тут рассказываете?» — отреагировал на его доклад командир гвардейского корпуса, однако вскоре смог лично убедиться в правоте своего подчиненного.
Французы были полностью окружены. Окно, через которое за первую половину дня успели ускользнуть несколько тысяч французских солдат, в том числе дивизионная кавалерия 1-го и 5-го корпусов, закрылось. Пехота 1-го корпуса, все еще занимавшая позиции на высотах к западу от речки Живон, несла большие потери от огня немецкой артиллерии. Ее боевой дух и дисциплина продолжали падать. Группы солдат отходили к лесу Гаренн к западу от деревни Живон, за деревьями они надеялись найти укрытие от губительного огня противника. Однако снаряды крупповских пушек долетали и туда, а заполнившие воздух щепки и сучья только усиливали их эффект. В этот же лес с запада отходили группы солдат правого крыла 7-го корпуса, попавшие под столь же губительный огонь орудий 3-й армии. Положение солдат Дюкро все время ухудшалось: они еще пытались удерживать свои позиции, но превосходство немецкой артиллерии после полудня стало подавляющим. Воздух был наполнен металлом, любая попытка контратаковать или хотя бы выдвинуть вперед новую батарею заканчивалась новой бойней.
Дальнейшие события представляли собой лишь агонию Шалонской армии. Германские корпуса медленно сдавливали ее со всех сторон, артиллерия практически насквозь простреливала окруженное пространство. Огонь в этот день вели более 600 немецких орудий, которые выпустили в общей сложности более 33 тысяч снарядов. Французы еще пытались контратаковать, но это были, по сути, жесты отчаяния. Во второй половине дня стало резко увеличиваться число пленных, взятых германскими войсками. Только в лесу Гаренн в северной части «котла» части 1-й гвардейской дивизии смогли к четырем часам дня захватить около пяти тысяч французов. Общее же число пленных, взятых гвардейцами в этот день, приближалось к 13 тысячам.
Вимпффен все еще носился с идеей прорыва всеми силами на восток, в направлении Кариньяна. Он отправил Дуэ приказ прикрывать тыл армии; командир 7-го корпуса ответил, что в его силах только отходить более или менее упорядоченно, поскольку ни на что большее его войска уже не способны. Вимпффен предложил Наполеону III лично возглавить прорыв — солдаты «сочтут за честь проложить ему путь через немецкие войска». Но химерический характер этого плана был понятен находившемуся в Седане императору, ответившему, что не хочет приносить в жертву несколько тысяч солдат ради своего спасения. Собранные Вимпффеном для решительной атаки силы насчитывали в конечном итоге едва ли больше 6 тысяч человек. Далеко не все приказы, отданные командующим в рамках подготовки этой атаки, смогли вовремя дойти до подразделений Шалонской армии. Плохая координация делала эту обреченную с самого начала затею еще более обреченной.