Николай Власов – Бисмарк (страница 36)
Риторика главы правительства, как и следовало ожидать, депутатов не убедила. Нижняя палата ландтага приняла подавляющим большинством голосов адрес к прусскому королю, в котором обвиняла министерство в нарушении конституции. 17 февраля 1863 года депутаты возложили на министров личную имущественную ответственность за расходы, противоречащие действующему законодательству. Либеральная пресса развернула масштабную кампанию, говоря о «неугасимом отвращении, невыразимой тошноте перед лицом негодного берлинского правительства, которое представляет собой неестественного монстра, противного европейским порядкам»[341].
Бисмарк умело пользовался тем, что многие прусские либералы вовсе не хотели доводить ситуацию до прямого противостояния с монархией, которое могло иметь совершенно непредсказуемые последствия вплоть до революции в стране. И правительство, и парламент не прекращали текущую деятельность. Депутаты не пытались ни бойкотировать работу исполнительной власти, ни предпринимать каких-либо других радикальных мер, которые резко обострили бы конфликт и перевели бы его на следующую, значительно более опасную для обеих сторон стадию. Либералы хотели революции еще меньше, чем король. В эти месяцы много говорилось о покушении на основы конституционного правления, о ползучем государственном перевороте, о нарушении всех мыслимых норм, однако на практике ни Бисмарк, ни его оппоненты, несмотря на громкую риторику, не совершали резких движений, которые привели бы к развалу сложившейся системы в целом. Ставка делалась скорее на изоляцию и истощение противника. И в этой игре у каждой из сторон были свои козыри: у Бисмарка — поддержка короля, у парламента — общественного мнения.
Весной 1863 года противостояние правительства и парламента продолжалось. Накал борьбы в прессе достиг такой остроты, что Бисмарк вынужден был возбудить десятки процессов об оскорблении его чести и достоинства различными либеральными газетами. Успех неизменно оказывался более чем спорным: судьи, в большинстве своем либерально настроенные, признавали правоту истца, однако назначали ответчикам символические наказания. В мае Палата депутатов отвергла бюджет 295 голосами против 5. 22 мая был принят новый адрес, обращенный к королю и на сей раз уже недвусмысленно требовавший отставки правительства — возникший между министерством и страной конфликт «можно прекратить лишь заменой личностей и, более того, сменой системы»[342]. Возможно, требовать не только отставки Бисмарка, но и масштабной реформы было ошибкой. Во всяком случае, Вильгельм! получил лишнее подтверждение тому, что его министр прав; прогрессисты покушаются не на личность министра-президента, а на монаршие прерогативы. Король отказался принять делегацию депутатов, ограничившись письменным ответом, проект которого был подготовлен Рооном. В нем монарх сообщал: «Мои министры пользуются моим полным доверием, их действия совершаются с моего одобрения, и я благодарен им за то, что они противодействуют антиконституционному стремлению ландтага к расширению собственных полномочий»[343].
Ответный удар со стороны Бисмарка не заставил себя долго ждать. 1 июня, после завершения очередной сессии ландтага, чрезвычайным распоряжением правительства была введена жесткая цензура. Теперь власти могли закрыть любую газету, не утруждая себя серьезными обоснованиями, просто на основе ее «общей направленности», враждебной существующей системе. В итоге под запрет попал даже самый популярный в стране журнал для семейного чтения
Одновременно было усилено давление на государственных служащих. Бисмарк с детства отрицательно относился к либеральному чиновничеству, теперь пришла пора закручивать гайки. Еще в декабре 1862 года только что назначенный министром внутренних дел граф Фридрих цу Эйленбург[344] специальным указом напомнил служащим, что они должны быть опорой трона и не имеют права пропагандировать антиправительственные взгляды. В бюрократическом аппарате были произведены перестановки. Вильгельм I заявил, что враждебное отношение к правительству несовместимо с присягой, принесенной королю. Таким образом, перед чиновниками самых различных рангов встала дилемма: молча повиноваться или уходить со службы. Естественно, подавляющее большинство выбрало первый вариант. Фриц Штерн с некоторым преувеличением говорит о том, что в эти месяцы министр-президент смог «практически установить диктатуру» в стране[345].
Тем не менее положение Бисмарка оставалось шатким — ему приходилось отчаянно бороться за политическое выживание. Усиливалась оппозиция главе правительства и при дворе; ее главными фигурами являлись королева Аугуста и кронпринц. Супруга наследника престола писала в эти дни: «Мы страшно обозлены положением дел. Эту страну уже невозможно назвать монархией, ею правит всемогущий мажордом Бисмарк, который использует свою власть так глупо и легкомысленно, как это только возможно». В другом письме она повторяла ту же мысль: «Этот человек — недоразумение мирового масштаба и глубочайшее унижение Пруссии. Если бы последствия его действий обрушились только на его собственную голову, можно было бы утешаться, однако из-за него пропадем мы все»[346]. Сложившийся вокруг Фридриха Вильгельма «Кобургский кружок» подталкивал кронпринца к более решительным действиям. 5 июня, спустя несколько дней после ужесточения цензуры, он выступал на приеме в ратуше Данцига с речью, в которой публично дистанцировался от политики, проводившейся королевским правительством.
Сообщение об этом произвело в стране эффект разорвавшейся бомбы. Конфликт между монархом и наследником престола мог значительно углубить существующий кризис и ослабить позиции правительства. Генерал-фельдмаршал Фридрих фон Врангель[347], старший по званию и самый авторитетный офицер в прусской армии, заявил о необходимости предать Фридриха Вильгельма военному суду, поскольку тот был генералом. Кронпринц в долгу не оставался, и 30 июня он направил Бисмарку письмо, в котором осуждал всю проводимую политику в целом и заключал: «Тех, кто ведет моего отца, Его Величество короля, по такому пути, я считаю опаснейшими советниками короны и Отечества»[348]. Несмотря на неоднократные требования отца, Фридрих Вильгельм отказывался принимать участие в заседаниях кабинета министров до тех пор, пока его возглавляет Бисмарк. Практически одновременно в британской газете
В этой ситуации усилия Бисмарка были направлены на то, чтобы не допустить дальнейшего раскола внутри Королевской семьи, жертвой которого мог в конечном счете стать он сам. Превращать Фридриха Вильгельма в мученика и лидера прусских либералов было худшим из возможных вариантов. В своих мемуарах Бисмарк рассказывал о бесплодной попытке убедить наследника престола не дистанцироваться от правительственной политики — ведь однажды ему самому придется вступить на престол[349]. Более успешным оказался диалог с монархом, которого глава правительства смог уговорить не принимать жестких мер. В конце концов ситуацию спасло то, что сам кронпринц вовсе не стремился возглавить оппозицию и не пошел на обострение ссоры с отцом.
В летние месяцы 1863 года по Берлину волнами расходились слухи о предстоящей отставке главы правительства. Многие считали, что он не справился со своей задачей и его дни сочтены. Давний друг семьи Бисмарков Роберт фон Койделл как раз в этот момент поступил на службу в Министерство иностранных дел; как он впоследствии писал в своих воспоминаниях, все друзья и знакомые сожалели об этом решении и убеждали его в том, что он садится на «ветхий корабль», который неизбежно пойдет ко дну[350]. Сам Бисмарк стремился излучать бодрость и оптимизм, старательно и довольно убедительно делал вид, что парламентские баталии его лишь забавляют и ему даже нравятся непрерывные нападки[351]. Однако его сотрудники знали, что на самом деле он страдает от мигрени и хронической бессонницы, вызванных нервным напряжением. Запас здоровья, накопленный в Биаррице, оказался практически полностью растрачен. Койделл в мемуарах рассказывал, что в преддверии годовщины своего назначения министр-президент жаловался ему: «Я чувствую себя так, словно за один этот год постарел на пятнадцать лет. Люди все же еще намного глупее, чем я о них думал»[352]. Выглядел Бисмарк при этом бледным и уставшим.
Второго сентября 1863 года Палата депутатов была окончательно распущена и назначены новые выборы. Состоявшиеся 28 октября, они привели к дальнейшей радикализации парламента. Левые либералы с союзниками получили более 2/3 мандатов, умеренные либералы понесли достаточно серьезные потери, о консерваторах и говорить не приходится. 9 ноября начались заседания нового состава Палаты депутатов. Первым делом депутаты отменили чрезвычайное распоряжение по вопросам прессы от 1 июня. Военный законопроект и проект бюджета были отклонены подавляющим большинством голосов.