Николай Виноградов – Чудеса да и только. Сборник рассказов социальной фантастики (страница 2)
В это время старпом как раз стоял у этого самого иллюминатора, уставившись в темноту, находясь в состоянии мирной полудрёмы, думая, наверное, о том, как утром будет наказывать кока за всю разбитую посуду, которую тот плохо закрепил от шторма. Чифа словно током шарахнуло, когда с другой стороны стекла он увидел моё искажённое ужасом лицо, перевёрнутое на сто восемьдесят градусов. От такой неожиданности он шарахнулся от окна назад, споткнулся обо что-то и сел на задницу. У бедного старпома отвисла нижняя челюсть, он начал часто моргать выпученными глазами, расширенными до размеров моргановского доллара США.
Тыча пальцем в мою сторону, он заорал: «А-а, Колька! Батон, смотри, это Колька там! Как он туда попал, говнюк? Он что, рехнулся совсем?.. Ты чё, придурок, слезай оттуда… Он, похоже, повис на чём-то. Чего делать, Батон?»…
Старпом схватил микрофон и включил трансляционную установку на циркуляр. «Боцману и палубным матросам срочно подняться в штурманскую рубку», – прокричал он охрипшим с перепугу голосом. Немного подумал и добавил, срываясь на нервный крик: «Боцман, верёвку какую-нибудь прихвати, лёгость возьми, в ящике на корме лежит. Да скорее давай, а то в морду дам».
Забыв выключить матюгальник, он бросил микрофон на полку и принялся бегать по мостику, лаясь трехэтажным матом. – Ну всё на моей вахте, как всегда. Полчаса каких-то осталось. Что за невезуха такая, … твою в брашпиль через кнехт… Что, придурок? Держись теперь, ща вытащим»…
Через пару минут на мост, запыхавшийся, в одних шортах и босиком, вбежал Мастер. Выключив микрофон, он набросился на старпома.
– Чего разорался, как на малайбазаре? Твою лужёную глотку весь экипаж слышит, микрофон даже не выключил. Что случилось? – ничего не понимая спросонья, спросил капитан.
– Вон, Колька, практикант, за окном болтается, – тыкал старпом кривым пальцем в мою сторону. – Повис на чём-то, в любую минуту сорваться может.
– К-как он туда попал? – заикаясь, уставился капитан в иллюминатор. – Шкет, пацан, каким ветром его туда занесло?
В штурманскую рубку влетел запыхавшийся боцман с тремя матросами. Как слепые котята, не успев ещё адаптироваться к темноте, они сделали по паре шагов и встали у входа.
– Вызывали? Я вот лёгость притащил. Чего случилось, Чиф? – шаря руками на ощупь, чтобы не наткнуться на какой-нибудь навигационный прибор, спросил боцман.
– Здесь капитан. Видишь, за стеклом иллюминатора практикант-радист болтается? Зацепился за что-то брючиной на крыше, в любой момент может сорваться. Нужно его как-то срочно вытащить. Бегом на крышу! Спасите этого юнгу, Христым Богом прошу.
– Есть, товарищ капитан! Бежим, мужики, – сорвались с места спасатели.
***
Я уже мысленно прощался с жизнью. Штаны спустились до колен, и я их едва удерживал, согнув свободную ногу. Материя на штанине рвалась и трещала, ужас обуял моё сознание. Гадал, разобьюсь ли в лепёшку о палубу или меня выкинет за борт, где смогу ещё чуток подрыгаться перед утоплением.
Через пять минут у входа в штурманскую уже толпился народ, разбуженный многоэтажным матом старпома, забывшего выключить микрофон.
Врачиха Валя, весьма габаритная женщина средних лет, одна заняла своей мощной грудью и чемоданчиком с медицинским красным крестом больше половины площадки. Володю, второго радиста, пытающегося пропихнуться на мостик, не вовремя распёрло «кинуть смычку». Не найдя свободного места, он не удержался и травонул прямо на грудь Валентине.
– Ах, неужели я стала настолько противна мужчинам, что они уже блевать на меня начали?
– Ой, Валя, извини, нечаянно, – начал он скромно вытирать ладонью остатки своего не до конца переваренного ужина с груди врачихи.
– Ты что делаешь? Вытираешь или мацаешь мою любимую грудь? Вот лыцарь пошёл, ни погладить, ни вытереть нормально не может, размазал всё только.
– Извини, честное слово не хотел, – убрав моментально руку с груди, продолжал извиняться второй радист. – А чего там случилось, не знаешь?
– Твой Колька, говорят, с крыши мостика упал. Зацепился штанами и висит-болтается прямо перед глазами у штурманов, того гляди сорвётся. Боцман с матросами уже убежали спасать.
Когда Володя вошёл в рубку, капитан отчитывал старпома.
– Ну почему всегда все беды и несчастья на твоих вахтах происходят?
В это время судно получило сильный дифферент на нос, и моё тело отклонилось на порядочный угол от стекла иллюминатора. Брючина штанов соскользнула с арматурины леера, и я полетел вниз.
– За борт выкинуло. Я точно видел, прямо в метре от борта. Слава Богу, может ещё удастся спасти, – радостно высказался старпом.
– Стоп машина! Человек за бортом, – объявил капитан.
***
Только он приготовился выполнять циркуляцию, отдав приказ к спуску на воду шлюпки, как машина непонятно почему полностью встала. Практически весь экипаж, несмотря на шторм и запреты, выбежал на кормовую палубу с фонарями, спасательными кругами и прочими средствами спасения. Все вглядывались во тьму, пытаясь отыскать моё тело в бушующих волнах, но их старания были тщетны.
– Утонул, похоже, – сделал вывод старпом. – При такой волне, пожалуй, только… только рыбина не утонет, – собираясь сказать дерьмо, но быстро сообразив, проговорил он.
Когда все услышали, что машина встала, и даже встал аварийный движок, обесточив всё электрооборудование, и все фонари погасли, старпом, выставив вперёд руки, начал на ощупь быстро пробираться на мостик. Вся толпа, окатанная океаном с ног до головы, двинулась за ним.
В этот момент шторм начал как-то быстро прекращаться, стало вдруг светать прямо на глазах. Толпа, как саранча, облепила все иллюминаторы рубки. Капитан от недоумения даже никого не успел выгнать из самого святого помещения на судне.
– Что за дьявольщина? Стена полосы с левого нижнего угла выгибаться стала, – удивлённо выговаривал вслух Мастер. – В последний момент в локаторе увидел. Из полосы превратилась в форму двояковыпуклой линзы, похожей на прищуренный глаз китайца, – сам не замечая, Кэп обращался уже ко всей толпе, толкавшейся на мостике. – Идёт строго на север с огромной скоростью, – заметив старпома, стоящего с раскрытым ртом, он уже обращался только к нему, – И знаешь, этот китайский глаз постоянно сужается, словно прикрывается веком. Скоро сможем увидеть его на горизонте слева. Это он тащит за собой штиль и свет.
***
На мостике стояла тишина, как в гробу. Вся толпа, человек десять, с открытыми ртами от удивления молча смотрела на юг. Перед ними на очень большой скорости беззвучно двигалась чёрная стена с бесконечной высотой от моря до самого космоса. О движении этой стены можно было судить лишь по перемещению её левого края.
И тут вдруг я нарушил эту гробовую тишину своим глупым вопросом.
– Ба-а! А что это за фигня, а?
Все резко обернулись и уставились на меня с выпученными от удивления и ужаса глазами. Было уже достаточно светло, и я сам был очень удивлен, видя, как все вылупились, не веря глазам своим. Боцман вдруг начал быстро креститься, врачиха Валентина плюхнулась своим широким тазобедренным суставом на палубу посередине рубки. Мне показалось, что даже остатки волос на лысине капитана встали дыбом.
– Вы чё, а? Я на вахту проспал, в радиорубку зашёл, а там нет никого. Светло-то как. Я до утра, что ли, проспал?
Володя вдруг ни с того ни с сего бросился ко мне, схватил в охапку, как маленького ребёнка, и стал качать на руках, приговаривая с радостной физиономией.
– Колька, живой! Засранец ты эдакий…
Тут и старпом очухался.
– Придурок, ты чего натворил? Мы все тут чуть было с ума не сошли…
– … Смотрите, этот глаз сейчас мимо нас проходить будет. Ёкарный Гамбринус, как бы это бельмо своими воротами нам полубак не снесло, – прокричал рулевой Батон.
Все снова бросились к иллюминаторам. Невиданная субстанция, двигаясь с огромной скоростью, бесшумно подходила к нам, оставляя после себя кильватерный след ровной линии, разделяя океан на жестокий ночной шторм с восточной стороны и солнечное утро при полном штиле с запада. Она промчалась мимо так близко, что шваркнула нам по форштевню, срезав лапу у рога правого якоря. Через секунду мы уже смотрели в удаляющуюся щель этого глаза, шириной метров в тридцать, словно подглядывая из темноты в щелку неприкрытой двери в ярко освещенную комнату, противоположные стены которой стремительно смыкались.
– Япошка! Смотрите, она япошку захватила. Он в пяти километрах от нас впереди шёл, – воскликнул от удивления старпом.
Ещё через пару секунд справа по борту все увидели, как веко глаза полностью захлопнулось, и весь азиатский глаз беззвучно растворился в атмосфере. Все находящиеся в рубке продолжали смотреть в сторону севера, как под гипнозом, пока не включился движок и не начал раскручиваться вал винта в машинном отделении.
– Самый малый вперёд! Рулевому держать руль прямо, – начал командовать капитан.
– Руль прямо! – чётко отвечал рулевой.
– Так держать! Посторонним покинуть штурманскую! Всем штурманам проверить исправность навигационных приборов, каждому определить свою точку местоположения судна по секстанту! – увидев удивлённый взгляд старпома, продолжил. – Теперь и приборам не доверишь. Третий, доложи глубину под килем! Радистам срочно установить точное время…