Николай Великанов – Ворошилов (страница 83)

— Очень тяжёлое положение сложилось сейчас под Ленинградом, я бы даже сказал, положение катастрофическое. С потерей Ленинграда произойдёт такое осложнение, последствия которого просто трудно предвидеть. Окажется под угрозой удара с севера Москва.

Жукову стало ясно, что Сталин явно клонил к тому, что ликвидировать ленинградскую катастрофу, наверное, лучше всего сможет он, Жуков. Понимая, что Сталин уже решил послать его на это «безнадёжное дело», Георгий Константинович сказал:

— Ну, если там так сложно, я готов поехать, командующим Ленинградским фронтом.

Сталин вопросительно произнёс:

— А если это безнадёжное дело?

— Разберусь на месте, посмотрю, может быть, оно ещё окажется и не таким безнадёжным,— ответил Жуков.

— Когда можете ехать? — считая вопрос решённым, спросил Сталин.

— Предпочитаю отправиться туда немедленно.

— Немедленно нельзя. Надо сначала организовать вам сопровождение истребителей, не забывайте, Ленинград теперь окружён со всех сторон фронтами.

Сталин подошёл к телефону и приказал сообщить прогноз погоды. Ему быстро ответили. Повесив трубку, Сталин сказал Жукову:

— Дают плохую погоду, но для вас это самое лучшее, легче будет перелететь через линию фронта.

Сталин подошёл к столу, взял лист бумаги и написал записку: «Ворошилову. ГКО назначает командующим Ленинградским фронтом генерала армии Жукова. Сдайте ему фронт и возвращайтесь тем же самолётом. Сталин». Он протянул записку Жукову...»

Из книги Георгия Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления»:

«8 сентября я был вызван к Сталину. Поздно вечером вошёл в приёмную. Мне передали, что И. В. Сталин ждёт меня в кремлёвской квартире. Через несколько минут я был у него. И. В. Сталин ужинал. За столом сидели А. С. Щербаков, В. М. Молотов, Г. М. Маленков и другие члены Политбюро.

Сталин принял меня приветливо.

— Ничего у вас получилось с ельнинским выступом... Куда думаете теперь?

— Обратно на фронт.

— На какой фронт?

— На тот, на который вы посчитаете необходимым.

— Езжайте под Ленинград. Ленинград в крайне тяжёлом положении...

— Согласен немедленно вылететь в Ленинград. Прошу только разрешить взять двух-трёх генералов, которые могут быть нужны для замены переутомившихся командующих.

— Берите кого хотите...

9 сентября 1941 года вместе с генерал-лейтенантом М. С. Хозиным и генерал-майором И. И. Федюнинским мы вылетели в блокированный Ленинград»[321].

Этот отрывок взят из «Воспоминаний и размышлений» Жукова, изданных агентством печати «Новости» в 1969 году.

А вот каким этот отрывок стал в тех же «Воспоминаниях и размышлениях» Жукова, изданных в 2002 году «Олма-пресс».

«Утро 10 сентября 1941 года (уже не 9 сентября, а 10-го. — Н. В.) было прохладным и пасмурным. На Центральном аэродроме столицы, куда я прибыл, чтобы лететь в осаждённый Ленинград, у стоявшего на взлётной полосе самолёта маячили три фигуры: одна высокая — генерал-лейтенанта М. С. Хозина, вторая поменьше — генерал-майора И. И. Федюнинского, третья — лётчика, командира воздушного корабля. Генералы, как мы договорились с И. В. Сталиным, отбывали со мной.

Командир корабля доложил о готовности экипажа и самолёта к полёту. Как в таких случаях бывает, мы все, как будто по команде, подняли глаза к небу, мысленно пытаясь предугадать погоду по трассе полёта. Стояла густая, низкая облачность.

— Проскочим! Погода что ни на есть самая подходящая, чтобы летать над фронтом противника, — улыбаясь, сказал командир самолёта.

Без промедления состоялся вылет. Впереди был Ленинград, и мысленно мы уже были там»[322].

Дальше — рассказ о том, как протекал полёт. Он проходил при «благоприятных» погодных условиях: дождь, низкая облачность. На подходе к Ладожскому озеру, когда погода улучшилась, летели на бреющем, преследуемые двумя «мессершмиттами». Приземлились на городском комендантском аэродроме. Торопились в Смольный — в штаб фронта. У входа встретил один из порученцев командующего.

— Где товарищ Ворошилов? — спросил Жуков.

— Проводит заседание Военного совета фронта.

На втором этаже в кабинете командующего за покрытым красным сукном столом сидели человек десять. Поздоровавшись с Ворошиловым и Ждановым, Жуков попросил разрешения присутствовать на заседании. Через некоторое время он вручил Ворошилову записку Сталина. Маршал прочитал её молча и передал Жданову.

К исходу 10 сентября, руководствуясь запиской Верховного, Жуков, без объявления официального приказа, вступил в командование Ленинградским фронтом.

Из книги Ивана Ивановича Федюнинского «Поднятые по тревоге»:

«Утром 13 сентября (по Федюнинскому получается, что ни 9-го, ни 10-го, а только 13 сентября Жуков улетел из Москвы в Ленинград. — Н. В.) самолёт Ли-2[323] поднялся с Внуковского аэродрома (не с Центрального аэродрома столицы, как написал Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях», а с Внуковского. — Н. В.) и под охраной звена истребителей взял курс на Ленинград. В самолёте находились генерал армии Г. К. Жуков, назначенный командующим Ленинградским фронтом, генералы М. С. Хозин, П. И. Кокорев и я...

В штабе фронта оказались члены Военного совета А. А. Жданов и А. А. Кузнецов. (Почему не было К. Е. Ворошилова? Он 12 сентября по заданию Сталина вылетел в 54-ю армию маршала Г. И. Кулика и, возможно, ещё не вернулся. — Н. В.) Они подробно ознакомили нас с обстановкой, сложившейся под Ленинградом. А она была тогда очень напряжённой и даже угрожающей»[324].

Так кто же пишет правду, а кто, как бы помягче сказать, фантазирует?

Ну да оставим эти разночтения на совести авторов вышеприведённых источников...

11 сентября 1941 года Ставка Верховного главнокомандования издала директиву о смене командования Ленинградского фронта.

Ставки ВТК командующим войсками Ленинградского и Резервного фронтов о смене командования Ленинградского фронта

Копия: начальнику управления кадров Красной Армии

11 сентября 1941 г. 19 ч. 10 мин.

1. Освободить Маршала Советского Союза товарища Ворошилова от обязанностей главнокомандующего Ленинградским фронтом.

2. Назначить командующим Ленинградским фронтом генерала армии товарища Жукова с освобождением его от обязанностей командующего Резервным фронтом.

3. Товарищу Ворошилову сдать дела фронта, а товарищу Жукову принять в течение двадцати четырёх часов с часа прибытия в Ленинград товарища Жукова.

4. Заместителя начальника Генерального штаба генерал-лейтенанта Хозина назначить начальником штаба Ленинградского фронта.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин, Б. Шапошников»[325].

Как таковой формальной сдачи дел фронта Ворошиловым Жукову в течение двадцати четырёх часов, как указывалось в директиве, не было. Был лишь короткий доклад Жукова по прямому проводу в Ставку: «В командование вступил».

Климент Ефремович собрал генералов штаба, чтобы попрощаться. «Отзывает меня Верховный, — с горечью сказал. — Нынче не Гражданская война — по-другому следует воевать...»

В заключение он хотел дать новому комфронта какие-либо советы, но Жуков, сославшись на занятость, отказался от разговора с ним.

12 сентября[326] по заданию Сталина Ворошилов вылетел в 54-ю армию маршала Григория Ивановича Кулика.

После овладения немцами Шлиссельбурга, что привело к полному блокированию Ленинграда с суши, образовался коридор шириной до 20 километров. По одну сторону занятого фашистами коридора находились войска Ленинградского фронта, по другую войска 54-й армии. По мнению некоторых исследователей истории Великой Отечественной войны, Жукову, посланному на Ленинградский фронт, ставилась задача не только удержать город от захвата гитлеровцами, но и, пока немцы не создали вокруг него прочную оборону, прорваться навстречу Кулику, а Кулику — навстречу Жукову и тем самым деблокировать Северную столицу. Но этого сделано не было по вине Жукова.

Возглавив Ленинградский фронт, Жуков всё своё внимание сконцентрировал на Южном направлении, а организовать прорыв навстречу Кулику либо не захотел, либо был просто не в состоянии. Он, может быть, просчитал, что персонально отвечает только за оборону Ленинграда, а за деблокаду — вместе с Куликом. Вот пусть Кулик сам и прорывается: в случае успеха — славу поделят надвое, за неудачу в основном спросится с Кулика. Главное для Жукова удержать немцев с юга, на участке фронта примерно 25 километров. Здесь фашисты сосредоточили большие силы. Но и у Жукова имелись немалые: 42-я и 55-я армии, вся артиллерия Балтийского флота, более 100 тысяч моряков, 10 дивизий народного ополчения. А Кулик на таком же примерно фронте должен был прорваться в Ленинград всего с восемью дивизиями...

Ворошилов прибыл в 54-ю армию как представитель Ставки. Армия занимала оборону по правому берегу реки Волхов. Перед ней стояла задача прорвать блокаду Ленинграда в районе станции Мга. Войск для решения этой задачи у Кулика было недостаточно. Но Жуков, несмотря на малочисленность и неподготовленность армии к наступлению, требовал от него начать прорыв.

Ворошилов, находясь в те дни рядом с Григорием Ивановичем Куликом, помогал как мог своему бывшему сослуживцу по Гражданской и Советско-финляндской войнам. Григорий Иванович изо всех сил старался пробиться на помощь Ленинграду с востока, однако потерпел неудачу.

Жуков доложил в Ставку: за провал наступления в районе Мги всю ответственность несёт маршал Кулик. Ради справедливости надо сказать, что поражение под Мгой имело объективные, независимые от Кулика причины. Но вместе с тем нельзя отрицать и значительные субъективные причины — серьёзные организационные просчёты лично командарма-54. Маршал Кулик оказался неспособным эффективно руководить крупными войсковыми объединениями...