Николай Великанов – Ворошилов (страница 38)
Но так доброжелательно к анархисту Махно относились далеко не все представители высших советских кругов. Троцкий и его окружение питали к нему недоверие и нескрываемую враждебность. Они предполагали, что от Махно идёт вред: политический, экономический, военный.
Троцкий считал: рано или поздно Махно предаст революцию. Он обвинял его в антибольшевизме, в неприятии красных политических комиссаров, в организации саботажа, грабежей. Махновщину, говорил Троцкий, необходимо выметать «железной метлой».
Бригада Махно после её переподчинения Южному фронту перестала получать от командования положенные ей боеприпасы, провиант, вещевое довольствие. До этого, когда она входила в состав Украинского фронта, подобного не было. Теперь махновцы оказались вне войскового снабжения, и тогда они стали задерживать эшелоны с грузами для Красной армии. Троцкий предъявит серьёзные претензии к Махно в том, что его люди захватывали продовольствие, обмундирование, боевые припасы.
В мае махновской бригаде был отдан приказ Южного фронта начать наступление в направлении на Таганрог — Ростов. Она в тот период была слабо обеспечена патронами, снарядами и амуницией, не имела связи и поддержки соседей — 9-й дивизии и 13-й армии. В первом же столкновении в районе Гришина с частями кубанского корпуса генерала Андрея Григорьевича Шкуро потерпела поражение, вынуждена была оставить занимаемые позиции и отступать, позволив белогвардейцам прорваться в тыл Красной армии.
Этот момент стал для сторонников «железной метлы» хорошим поводом для объявления махновцев предателями.
Троцкий телеграфирует председателю СНК Украинской Республики Раковскому о необходимости начать кампанию в печати против Махно, в противном случае будущая его ликвидация не будет понята. Он указывает на то, что в прессе распространяются ложные слухи о расстреле махновцами своих коммунистов-комиссаров. И хотя политкомы махновской бригады потребовали опровергнуть их, сообщив, что со стороны махновского руководства они не терпят насилия, опровержения слухов не последовало.
Раковский принимает сторону Троцкого, но категорически против травли Махно выступает командующий Украинским фронтом Антонов-Овсеенко. Он побывал с инспекцией в махновской бригаде и сделал вывод, что против советской власти она не выступит. Её полки «проникнуты желанием сломить контрреволюционное кулачество и офицерство». Махно допускает в бригаду комиссаров и партийную литературу. Хотя вблизи него и «вертится несколько прохвостов», сам батька и большинство его командиров ведут агитацию против антисемитизма и бандитизма; они ратуют за создание «единого революционного фронта»[149].
Такое же мнение о махновцах высказал и уполномоченный Совета обороны Л. Б. Каменев, побывавший в начале мая у махновцев.
В это время на Украине поднял восстание атаман Григорьев. Все силы были брошены на борьбу с ним, и Махно оставили в покое. Однако у руководства УССР были опасения, связанные с возможностью поддержки махновцами григорьевцев. Поэтому Махно в ультимативном порядке было рекомендовано осудить мятежников и встать против них вместе с Красной армией. Невыполнение этой рекомендации грозило объявлением их вне закона. Махно подчинился, признал Григорьева врагом революции и выделил на борьбу с ним свой Крымский полк.
Троцкий и его единомышленники решили воспользоваться подходящей ситуацией для нанесения решающего удара по Махно. В телеграмме Раковскому Троцкий предлагает «...после сокрушения главных григорьевских сил ликвидировать махновское движение. Задача сводится к тому, — писал он в телеграмме, — чтобы использовать эффект григорьевского бандитизма, собрав достаточно надёжные части, расколоть Махно[150].
26 мая на заседании Совета обороны УССР сторонники Троцкого провели решение о ликвидации Махно в ближайшее время. Было принято постановление об отправке в махновский район чекистского полка. Искоренение махновщины Совет обороны поручил К. Е. Ворошилову.
На исходе мая — в начале июня махновская бригада вела затяжные бои с деникинскими войсками, стремясь не допустить их в свой район. Конный корпус генерала Шкуро 6 июня прорвал фронт и опрокинул части 9-й советской дивизии. Не удержались и махновцы. Неся большие потери, они откатились к Гуляйполю. И опять Троцкий обрушил на них свою опалу, расценив отступление как измену, и потребовал сурово наказать их. 8 и 9 июня Махно послал несколько телеграмм Ленину и Раковскому о своём уходе с поста комбрига из-за необоснованных обвинений в заговоре и мятеже и «личной вражды Троцкого». Чтобы не произошло столкновения с Красной армией, писал он в телеграммах, им принято решение отступить с остатками бригады и этим снять с повстанцев подозрения в измене советской власти. Но ни из Москвы, ни из Киева[151] ответа на телеграммы Махно не пришло.
Зато пришёл приказ махновскому штабу явиться на станцию Гайчур (в 20 верстах от Гуляйполя) для переговоров с наркомом внутренних дел УССР Ворошиловым. В окрестностях станций Чаплино и Гайчур к тому времени сосредоточилось несколько красноармейских частей. Они не вмешивались в проходившие сражения между конницей Шкуро и отрядами Махно, занимали выжидательную позицию. Лишь к исходу 9 июня, когда налицо был крах махновцев, их выдвинули в Гуляйпольский район для борьбы как с белогвардейскими полками, так и с разгромленными повстанческими отрядами.
Командир ЧОНа (часть особого назначения) К. Медведев отдал приказ об аресте в Гуляйпольском районе более тысячи уцелевших бойцов и командиров бригады Махно. Прибывших на станцию Гайчур членов махновского штаба расстреляли. Сам Махно, предупреждённый в последний момент кем-то из своих агентов о возможности его ареста, ускользнул незаметно в тыл к белым. С ним ушли и его подручные Фёдор (Феодосий) Щусь, С. Правда, Пётр Коробка, Мария Никифорова.
Клим Ворошилов, командовавший войсками, посланными против махновцев, торжествовал победу. Она досталась ему очень легко. Он получил её из рук белогвардейцев фактически даром. Ворошилов отрапортовал Троцкому по телеграфу:
«Махновия разбита. Шкуро вдребезги. Отдельные махнята вопят о защите и покорности Советской власти. Момент ликвидации этого гнойника самый удачный. Наша беда — отсутствие регулярных частей, которыми нужно занять махновский фронт и ликвидировать остатки банд. Состояние фронта требует экстренных мер. Нужно хоть одну регулярную дивизию для очищения всего Донбасса»[152].
Некоторые махновские подразделения, не явившиеся к Гуляйполю на призыв батьки, продолжали вести оборонительные бои против белогвардейцев. Отряды В. Куриленко, А. Буданова, П. Калашникова присягнули советской власти и находились в составе Красной армии до середины августа 1919 года. Однако после августа, арестовав политработников, вновь вернулись под знамёна Нестора Махно.
Украина в мае — июне переживала тяжелейшие дни. Григорьевское восстание, махновщина, удары деникинцев сотрясали Республику. Большевики ценой огромного напряжения усилий удерживали власть на Украинской земле.
Войска Вооружённых сил Юга России (ВСЮР) генерал-лейтенанта А. И. Деникина, перемалывая нестойкие части РККА, неудержимо рвались на север — в направлении Москвы. Особо угрожающее положение для красных сложилось на линии Екатеринослав — Харьков. Там деникинцам противостояла 2-я Украинская советская армия Анатолия Евгеньевича Скачко. Армия была маломощная, с невероятно расшатанной дисциплиной. Наркомвоенмор, председатель РВСР Троцкий потребовал от Ворошилова, который совмещал должность наркома внутренних дел с командованием внутренним Украинским фронтом и Харьковским военным округом, сделать из неё боеспособное объединение. Ворошилов, как ни старался, выполнить это требование не смог. И тогда РВСР упраздняет разложившуюся армию Скачко и вместо неё 4 июня создаёт новую под номером 14. Её основой становятся малочисленные надёжные части 2-й Украинской армии, а также соединения, прибывавшие из РСФСР. К новой армии была приписана Крымская советская армия Дыбенко, впоследствии переформированная в 58-ю стрелковую дивизию.
Ленин, весьма озабоченный происходящими событиями на Украине, послал 3 и 4 июня в РВСР две телеграммы, в которых указывал, что на юге страны «громадное ухудшение, опасность катастрофы...» «В военном руководстве Киева, Харькова надобность в работниках неимоверная... Считал бы необходимым отпустить Нацаренуса[153] на Украину...» «Вопрос о Нацаренусе передаю в Цека...»[154].
Командующим 14-й армией РВСР был назначен К. Е. Ворошилов, членами Реввоенсовета армии — В. И. Межлаук, заместитель наркома по военным делам Украины, и С. П. Нацаренус, присланный из Москвы по постановлению Политбюро ЦК РКП(б).
Ворошилов в последнее время неизменно находился в Харькове, его кабинет в доме СНК в Киеве в течение июня оставался пустым. Здесь в прифронтовой зоне забот у командарма-14, как говорится, был полон рот.
На Харьков двигались крупные силы белых — Добровольческая армия под командованием генерала Владимира Зеноновича Май-Маевского: шесть пехотных и конных дивизий, 40 тысяч штыков и сабель. Ударным остриём этих сил были корпуса: 1-й армейский Александра Павловича Кутепова и 3-й Кубанский кавалерийский А. Г. Шкуро.