Николай Великанов – Ворошилов (страница 31)
«Клим!
Думаю, что можно было бы заменить Снесареву высшую меру десятью годами.
Этот текст, как потом разузнали историки, Сталин написал на узком блокнотном листке в театре, где он и Ворошилов присутствовали на спектакле...
Снесарев отбывал «милостивые» годы, дарованные ему Хозяином[116], сначала в селе Важины (СвирьЛАГ), затем в Соловецком лагере особого назначения (СЛОН) и в посёлке Вегеракша близ города Кемь. Из-за тяжёлой болезни был досрочно освобождён в 1934 году. Умер в 1937-м. Реабилитирован посмертно в 1958 году.
Иначе сложились судьбы Носовича и Ковалевского.
Носович после ареста и освобождения в августе 1918-го некоторое время находился в резерве, затем состоял советником командующего Южным фронтом Павла Сытина. 11 ноября он, прихватив секретные документы, перешёл на сторону белых на участке 8-й Красной армии. Троцкий потом утверждал, что Ворошилов и Сталин выдвинули против Носовича обвинения в измене, которые не подтвердились. Троцкий пытался оправдать побег к Деникину бывшего начштаба СКВО опасением за свою жизнь.
Ковалевского Высший военный совет Республики убрал из Царицына и назначил начальником оперативно-разведывательного отдела штаба Южного фронта, располагавшегося в городе Козлове[117]. На этой должности он проработал до 10 ноября. В тот день Носович перебежал к белогвардейцам; Ковалевского, как сообщника предателя, тотчас арестовали. Почти месяц Особый отдел по борьбе с контрреволюцией и шпионажем на Южном фронте вёл следствие по его делу. В начале декабря было вынесено решение: применить по отношению к нему смертную казнь. Его расстреляли в Козлове в подвале здания штаба Южфронта.
В период с начала августа до середины сентября 1919 года оборона Царицына вошла в самую трудную для Красной армии фазу. Хронология этих событий такова:
Первый период обороны Царицына закончился.
Второй период обороны Царицына начался с очередного наступления Донской армии Краснова.
Царицын защищала 10-я армия, находившаяся в стадии формирования. Она создавалась, согласно директиве РВСР от 11 сентября, из войск, действовавших в районе Царицына и Камышина.
Сталин развернул новую борьбу за свои военные полномочия. Ему активно помогал Ворошилов.
Во время нахождения Сталина в Москве по вызову Ленина Революционный военный совет Республики (РВСР) 17 сентября принял решение о создании Южного фронта с дислокацией его штаба в Козлове. Военным руководителем фронта был назначен Павел Павлович Сытин, бывший генерал-майор царской армии. До этого он возглавлял южный участок завесы[118].
Сталин, узнав об образовании нового фронта, быстро сочинил приветственную телеграмму царицынским войскам и поставил под ней две подписи: «Председатель СНК В. Ульянов-Ленин. Народный комиссар и председатель Военно-революционного совета Южного фронта И. Сталин». И позаботился о том, чтобы уже 21 сентября телеграмма была опубликована в газете «Известия».
В Царицыне по возвращении из Москвы он, Минин и Ворошилов 23 сентября издают приказ по войскам фронта, где объявляется, что Военный совет Северо-Кавказского округа переименован в Реввоенсовет Южного фронта и что его председателем назначен И. В. Сталин, членами — С. К. Минин, К. Е. Ворошилов.
29 сентября по указанию Троцкого в Царицын приехал Сытин и с ним член Реввоенсовета Республики Константин Александрович Мехоношин. Сытин предъявил выписку из решения РВСР, в которой значилось, что «командующему фронтом предоставляется полная власть в ведении операций» и что «в оперативные распоряжения командующего никто не должен вмешиваться»[119].
Как отреагировали Сталин, Минин и Ворошилов на приезд Сытина и Мехоношина? Конечно же, отрицательно. Ведь посланцы председателя Реввоенсовета приехали лишить их безраздельного военного господства на юге России. Сталин и его сподвижники не признали единоличной власти военрука Сытина, они потребовали, чтобы руководство военными операциями осуществлялось всем Реввоенсоветом как коллегиальным органом. Не соглашались они и на размещение штаба Южфронта в Козлове, настаивали на Царицыне.
Мехоношин доложил в Москву, что с царицынскими товарищами договориться о совместной согласованной работе не получилось. Дополнительно в телеграмме Троцкому он писал: «Сталин, Минин и Ворошилов выдвигают как наиболее целесообразную в настоящий момент коллегиальную форму управления фронтом и коллегиальное решение всех оперативных вопросов. Мои и командующего фронтом Сытина разъяснения, что, не касаясь даже по существу вопроса, надлежит исполнить приказ Реввоенсовета Республики, не привели к желательным результатам. Мною было предложено впредь до разъяснения немедленно приступить к работе согласно приказу. Одновременно с этим, не прекращая работу, представить доклад в Реввоенсовет Республики, а в случае разногласия с ним — в Совнарком. Моё предложение также было отвергнуто»[120].
1 октября Сталин отстраняет Сытина от должности военрука и назначает командующим Южфронтом Ворошилова. Когда Ленин узнал об очередном вопиющем самоуправстве самозваного председателя реввоенсовета Южного фронта, он пришёл в ярость. На этот раз он не стал уступать Сталину, как однажды уступил ему при конфликте со Снесаревым. Он поручил главе Реввоенсовета Троцкому и секретарю ЦК Свердлову разобраться со «своевольной и самонадеянной партизанщиной».
2 октября РВСР обязал Сталина безоговорочно выполнить установки центра, Мехоношину — немедленно войти в Реввоенсовет фронта и обеспечить единство командования. Свердлов отправляет в Царицын телеграмму:
«Сегодня состоялось заседание бюро Цека, затем всего Цека. Среди других вопросов обсуждался вопрос о подчинении всех партийных товарищей решениям, исходящим [из][121] центров. Не приходится доказывать необходимость безусловного подчинения. Положение Реввоенсовета Республики было принято ВЦИК... Все решения Реввоенсовета обязательны [для] Военсоветов фронтов. Без подчинения нет единой армии. Не приостанавливая исполнение решения, можно обжаловать его [в] высший орган — Совнарком или ВЦИК, [в] крайнем случае Цека. Убедительно предлагаем провести [в] жизнь решения Реввоенсовета. [В] случае [если] считаете их вредными, неправильными, предлагаем приехать сюда, обсудить совместно, принять надлежащее решение. Никаких конфликтов не должно быть. Передаю поручение Цека... Немедленно отвечайте решение [по] вопросу о подчинении»[122].
На следующий день, 3 октября, в Москву из Царицына полетела оригинальная телеграмма, адресованная «Председательствующему ЦК партии коммунистов Ленину». Вот её содержание: