Николай Великанов – Ворошилов (страница 12)
Посещать сборы Норинского стал и Клим Ворошилов.
Вслед за Норинским, спустя некоторое время в Луганск приехал Василий Андреевич Шелгунов. Он, как и Норинский, прошёл большую жизненную школу, имел опыт борьбы с самодержавием, был членом первых марксистских кружков в Петербурге — Павла Точисского и Михаила Бруснева[32].
Шелгунов впоследствии писал, что он после ссылки направился в Луганск, где жил его хороший товарищ — Норинский Константин Максимович. Около него в тот период уже группировался небольшой кружок. Шелгунов сразу же принял участие в работе этого кружка.
С приездом в Луганск Шелгунова агитационно-пропагандистская работа среди рабочих значительно оживилась. Члены социал-демократического кружка завода Гартмана стали регулярно общаться с рабочими других заводов города, снабжать их прокламациями[33], получаемыми из Екатеринослава, где действовала организация «Донецкий союз борьбы рабочих», направлявшая деятельность всех социал-демократов Донбасса.
По словам Норинского, жизнь прогрессивных луганских рабочих делалась более интересной. Их горизонты день ото дня расширялись. Молодёжь рвалась в бой.
В 1898 году, в марте, собрался I съезд РСДРП. Он тайно проводился в Минске. Инициативу о его созыве проявил известный на то время в России общественный деятель Пётр Бернгардович Струве. Это был съезд разрозненных социал-демократических кружков. На нём присутствовало всего девять делегатов, представлявших наиболее крупные социал-демократические организации России — Санкт-петербургский, Московский, Екатеринославский и Киевский союзы борьбы, а также группу «Рабочей газеты» и Бунд[34]. Состоялось шесть заседаний. В целях конспирации протоколов не велось, записывались только резолюции. Основным был вопрос об образовании партии. Съезд принял решение назвать её Российской социал-демократической рабочей партией (РСДРП). Делегаты единодушно проголосовали за «Манифест Российской социал-демократической рабочей партии», в котором излагались ближайшие политические задачи партии.
В манифесте, написанном Струве, в частности, говорилось: «...Чем дальше на восток Европы, тем, в политическом отношении, трусливее и подлее становится буржуазия и тем большие культурные и политические задачи выпадают на долю пролетариата».
Через несколько недель все участники съезда, кроме одного, были арестованы. В результате продекларированная Российская социал-демократическая рабочая партия на этом съезде фактически создана не была. Вместе с тем съезд дал новый толчок активизации революционных сил. Пройдёт немногим более четырёх лет, и на II съезде РСДРП завершится процесс объединения революционных марксистских организаций, итогом его работы станет реальное рождение жизнеспособной партии рабочего класса.
Однажды в январе 1901 года Норинский дал Климу Ворошилову газету. Название — «Искра». Дата выпуска — 11 декабря 1900 года, номер — 1.
— Это газета нашего движения. Она издаётся за границей. Прочитай и передай товарищам.
Ворошилов пробежал заголовок передовой статьи: «Насущные задачи нашего движения». Подпись под статьёй — Ленин.
Статью Клим, можно сказать, проглотил за несколько минут, не отрываясь, от первого до последнего слова. Он вновь и вновь перечитывал: «...Перед нами стоит во всей своей силе неприятельская крепость, из которой осыпают нас тучи ядер и пуль, уносящие лучших борцов. Мы должны взять эту крепость, и мы возьмём её, если все силы пробуждающегося пролетариата соединим со всеми силами русских революционеров в одну партию, к которой потянется всё, что есть в России живого и честного».
— Вот это да!..
Клим был поражён смелостью автора, который прямо призывал к свержению царизма...
«Искра» стала массово расходиться по рабочим коллективам Донбасса. Главными распространителями были Иван Бабушкин, Василий Шелгунов, Григорий Петровский, Фёдор Сергеев (Артём). В Луганске в заводские предприятия газету продвигал Шелгунов. Он неоднократно ездил в Полтаву, где находился распределительный пункт нелегальной литературы, привозил оттуда, наряду со всякого рода политическими брошюрами, листовками, в первую очередь «Искру» и снабжал ею революционно настроенных луганчан.
Полиция усилила рыскания по Луганску, его пригородам, вылавливая «книгоношей» с вредной литературой. Многие местные агенты «Искры» были арестованы.
В 1901 году Норинский почувствовал опасность провала и в срочном порядке отъехал из Луганска. Затем по той же причине покинул город и Шелгунов. Это привело к некоторому ослаблению работы созданных ими кружков. Однако революционное движение луганских рабочих не затухало, оно медленно, но неуклонно обретало ещё более масштабный размах.
В 1902 году луганские социал-демократические кружки объединились и объявили себя партийной организацией. Был оформлен Луганский социал-демократический комитет. Во главе его стал Яков Израилевич Моргенштейн.
К Ворошилову члены комитета пока пристально присматривались. Его приглашали на нелегальные собрания, давали отдельные поручения.
1903 год был отмечен важными событиями в российском социал-демократическом движении. В августе сначала в Брюсселе, затем в Лондоне был проведён очередной II съезд РСДРП. На нём разрозненные группы российских социал-демократов были объединены в политическую партию. Но в только что возникшей партии произошёл раскол на две фракции: последователей Ленина и всех остальных. Сторонники Ленина провозгласили себя большевиками (они получили большинство при выборах центральных учреждений партии), а своих оппонентов — меньшевиками.
На съезде шла жесточайшая идеологическая борьба между разными группами в партии: «экономистами», бундовцами, националистами. Даже среди «искровцев» обнаружились разногласия по таким вопросам, как отношение к диктатуре пролетариата, к аграрной программе, к праву наций на самоопределение.
Большевики в этой борьбе одержали победу.
Весть о победе на II съезде РСДРП большевиков разлетелась по всем социал-демократическим организациям России. Пришла она и на Донбасс. Большевизм как политическое течение решительно набирал силу. Повсеместно началось размежевание между ленинским и плехановским[35] крыльями недавно рождённой партии.
Власти Донбасса сразу поняли: от большевиков им надо ждать больших неприятностей. Полиция напрягла мускулы и стала энергично зачищать «гнёзда» социал-демократов. Был основательно выпотрошен Луганский комитет — взяты под арест его руководители Моргенштейн, Яковлев, Крупицкая, Скопникова, другие активисты, изъят весь архив комитета, ликвидирован гектограф, на котором печатались «летучие листки». Охранка[36] изрядно потрясла рабочие организации на заводах Гартмана и патронном. Гартмановские социал-демократические лидеры Агапов, Дайков, Перчихин, Ткаченко-Петренко, Уваров, Цукублина, Шушер уцелели, остались на свободе. Они, уйдя в глубокое подполье, не только сумели сохранить организацию, но и помогли рабочим патронного завода наладить работу социал-демократического кружка.
Клим Ворошилов стал членом РСДРП в октябре 1903 года. На закате своей жизни он рассказывал молодым советским партийцам, что в то далёкое время начала 1900-х годов в обстановке подполья и строжайшей конспирации оформление приёма в партию проходило особым образом. Человек проверялся в условиях острейшей классовой борьбы и полицейских преследований, за него ручались те, кто хорошо его знал и был твёрдо уверен, что не приведёт в ряды партии провокатора. За всякий промах приходилось платить дорогой ценой: потерей товарищей по революционной борьбе — их сажали в тюрьмы, ссылали на каторгу, отправляли на поселение в дальние края империи. Поэтому при оформлении в партию не оставлялось никаких следов, даже не выдавалось партийных билетов.
Члены партии были связаны друг с другом преданностью идеи, взаимным доверием. Посланцы вышестоящих комитетов, профессиональные революционеры, приезжая на места, являлись в подпольные партийные ячейки на известные центру явочные квартиры. Они никому не сообщали своих подлинных фамилий, представлялись конспиративными кличками. Позже появится конспиративная кличка и у Ворошилова — Володин, а рабочие его просто будут называть Володькой. Руководителей ячеек, как правило, знали в лицо, безгранично им верили и беспрекословно исполняли все указания. Это была подлинно железная дисциплина, воспринимаемая как суровая необходимость.
Став членом партии, Клим считал своим долгом сделать всё возможное, чтобы каждый революционно настроенный рабочий, которого он знал, с которым общался, чётко определил своё отношение к большевикам и меньшевикам, твёрдо встал на ленинские позиции. На собраниях, различных сборах сторонников социал-демократического движения свои выступления он обычно заканчивал словами:
— Я, конечно, товарищи, с ленинцами!
Популярность Ворошилова среди трудового люда была огромна. Для луганчан Володька был своим в доску. Он уже выходил из юношеского возраста, становился мужчиной: наравне со всеми мог выпить водки, знался с женщинами. В разговорах с людьми не лез за словом в карман, речи свои нередко переливал матерками.
Роман Гуль, русский писатель-эмигрант из офицеров белой армии, в книге «Красные маршалы» сочно отразил образ Ворошилова, буйного Володьки того времени.