Николай Великанов – Антология советского детектива-23. Компиляция. Книги 1-17 (страница 342)
— Хлеб собрали, а товарища потеряли. — раздраженно заметил Шорников.
Оттеснив плечом в сторону Катю Буланову, перед Шорниковым предстал Димка Стрижов.
— Разрешите мне с ребятами съездить поискать Подгоркина. До Кожухова всего четыре версты, может, мы его выручим...
И Шорников поручил ехать на выручку Подгоркина Василию с его конной группой. Но пока ребята седлали коней, во двор ревкома влетел сам пропавший гуманист.
— Где Шорников? — С ходу, налетев на Афоню Горобцова, спросил он и, не получив ответа от растерявшегося от неожиданности Афони, как угорелый понесся в помещение казармы. Он был без сапог, без студенческой тужурки, рубаха разодрана от ворота до пояса, с лица грязными струйками, оставляя на щеках черные полосы, катился пот.
— Что с тобой? Откуда ты? — спросил оторопевший Шорников.
— Скорей, скорей дай мне винтовку, гранату, пулемет! Дай мне ребят... Стрелять мерзавцев, вешать олухов надо! — прерывисто дыша, истерично выкрикивал Подгоркин.
— Постой, постой. Кого вешать, кого стрелять?— будто ничего не зная, спросил Шорников.
— Кулаков, шкуродеров, позорящих честный народ... Вот как они за человеческое к ним отношение платят... — И Подгоркин, заголив на себе порванную рубаху, показал всем окровавленную спину. — Это они меня разули, раздели и шомполами отмолотили! В лес хотели затащить, повесить на дереве, да, к счастью, выручили подоспевшие кожуховские комсомольцы. Одного бандита застрелили, а трое в лес удрали... — И, обращаясь к Кате, Подгоркин добавил: — Среди них тот бородатый дядька был, что мне кулачище показывал.
— Как же ты вывалился из тачанки? — спросила Катя.
— А я не вываливался, бандиты меня сдернули. Я сидел с краю, ну, этот бородатый меня и цапанул за воротник... Пулемет мне, тачанку!.. Ну что ж вы стоите, в самом деле? — потрясая кулаками, продолжал горячиться Подгоркин.
— Иди, Саша, наверх к девчатам — остынь! Пусть тебе Маруся Ткаченко спину получше йодом смажет. Бородатый дядька от нас не уйдет, найдем его. А если у тебя проявился такой воинственный дух, приведи себя поскорей в порядок, поедешь с нами на более важную операцию, — улыбнулся Шорников.
— На бандитов этих, кулаков? — Подгоркин аж подпрыгнул. — Тогда я сейчас... Чего же вы сразу мне об этом не сказали?!
ГЛАВА XIX
Василий Терехов со своей конной группой и двумя станковыми пулеметами на тачанках обходным путем через хутор Гарный во втором часу ночи прибыл к северной опушке Думского леса.
Со стороны Меленок Булатников, видимо, не ожидал никакого нападения — высланная Василием разведка никого не обнаружила.
И только продвигаясь по просеке в глубь леса, чутко прислушиваясь к ночным шорохам, возглавивший разведчиков командир взвода комсомолец Пронин вдруг почуял едкий запах махорочного дымка.
Приникнув к земле, зорко всматриваясь в ночные сумерки, чоновцы заметили впереди сверкнувший под кустами красный огонек. Подкравшись поближе, они услышали сдержанный старческий кашель и приглушенные голоса.
...— Охота тебе, Софроныч, сосать такую отраву?
— А ты спи себе, — ответил ему хриплый натуженный голос. — Светать начинает, скоро тебя взбужу, подменишь меня.
— Заснешь тут, когда ты, знай, чадишь да над ухом бухаешь, как жинка мешалкой по пустой макитре. Не дай бог налетит на огонек батька, он из тебя кашель с печенками выбьет. Ему человека прикончить — что белке орешек разгрызть, — не то осуждая атамана, не то восхищаясь им, заметил, ворочаясь на ворохе сухих листьев, бандит.
— Озлоблен человек! У него небось поболее нашего большевики кусок отхватили. Сорок миллионов в Земельном банке накрылось. Отца чекисты шлепнули. У меня комбедчики голопузые тридцать десятин пахотной земли отхватили, и то я им по гроб жизни не прошу!
До бандитского секрета оставалось не более десяти шагов. Воспользовавшись разговором часовых, разведчики затаив дыхание подползли к ним вплотную.
Быстро вскочив на ноги, Пронин ударил курившего бандита по голове прикладом карабина, оборвав его хриплый противный голос.
На второго бандита, лежавшего на ворохе сухих листьев, набросились Димка Стрижов и секретарь комсомольской ячейки мелькомбината Иванов. Они пытались взять его живым, но бандит оказался очень сильным и ловким. Сбросив с себя Иванова, он быстро вскочил с земли, выхватил из-за пояса ручную гранату и стукнул ею по голове Димку Стрижова. Димка, охнув, тут же свалился. Облапивший бандита Иванов вскрикнул от невыносимой боли — бандит укусил его за руку. На помощь подоспел Пронин. Перехватив руку бандита, замахнувшегося на него гранатой, он ударил его ногой под гашник. Выпустив из рук гранату, бандит завопил диким голосом. К счастью, в это время на южной опушке леса поднялась стрельба.
Сняв секрет, разведчики вернулись к своей группе.
Расположив отряд с тачанками на опушке леса по обеим сторонам дороги, Василий Терехов решил выслать в сторону Меленок засаду комвзвода Пронина с десятью лучшими конниками и пулеметом.
— Укроешься с ребятами в балочке у дороги, — приказал он Пронину. — Ни один бандит не должен от нас уйти. Если кому посчастливится спастись от нашего перекрестного огня, перехватывай, бери в плен, не сдастся — руби в капусту!
— Не беспокойся, ни одного не пропустим! — заверил нарочито густым, мальчишеским баском Пронин, хлопнув ладонью по медной рукоятке своей казацкой шашки.
Развернув тачанки с пулеметами, тщательно замаскировавшись среди кустов зеленой опушки, чоновцы оседлали дорогу и стали терпеливо ждать появления противника.
Меркли в синеве безоблачного майского неба звезды. Начинало светать.
— Началось, — прислушиваясь к нарастающей со всех сторон стрельбе, вслух подумал Василий. — Наши окружают лагерь, а нам тут, наверно, придется просидеть без дела. Едва ли такой матерый волчище, как Булатников, вздумает удирать. Такие дерутся до последнего...
— А что, если нам не ждать, а пойти в наступление на лагерь этой просекой? — подсказал пристроившийся рядом с Василием на тачанке Димка Стрижов, оставленный за связного.
— Нельзя, приказ есть приказ! Изменить план боевой операции может только Гулин, которому поручено на совещаний ревкома общее командование, и то лишь в исключительном случае.
— Вот и мне тут, оказывается, совсем нечего делать, а там, наверно, уже раненые есть... Ишь, какой грохот кругом, — сказала Маруся Ткаченко.
— Ну, вам, Маруся, пришлось уже принять участие в боевой операции. Вон как лоб Димки выкрасили йодом.
— Да что у него, одна небольшая царапина да шишка Счастливый человек, успел уже по-настоящему повоевать...
Димке приятно было слышать о себе такую похвалу, но хотелось бы это слышать от другого человека, например, от Кати Булановой, которую почему-то назначили в группу под командованием Шорникова, куда попал и Саша Подгоркин.
— Царапина пустяковая, — признался Димка. — Однако здорово он меня саданул, аж из глаз искры посыпались.
— Тише, — всматриваясь в предрассветный туман, оборвал разговор Василий.
Все примолкли.
Из кустов выскочил большой серый заяц. Прижав к спине длинные уши, он понесся в поле.
Димка хотел что-то сказать, но прикусил язык. Со стороны просеки послышался конский топот. Ребята насторожились. Пулеметчик, смуглый лобастый паренек Архип Чумаченко, нервно схватился за ручки «максима».
— Спокойно, Архип, — толкнув его в бок, прошептал Василий.
Вскоре из леса на сером в яблоках коне выехал всадник На его широкий лоб из-под рыжей бараньей папахи спадал курчавый смоляной чуб. Придержав коня, он поднял над головой карабин, дал три выстрела в воздух и поскакал дальше, на Меленки.
— Пусть уходит. Это дозорный, дал сигнал, что дорога свободна... Пронин его не упустит, — сказал Василий, — теперь будем ждать.
Ждать пришлось недолго. Не проехал дозорный и двухсот шагов, как из леса выехал на куцем, мышастого цвета иноходце Винька Скобцов, ординарец Булатникова, за ним — на стройном английском жеребце сам атаман в черной крылатой бурке и офицерской смушковой папахе.
— Уйдет! Это ж Булатников, — забеспокоился Димка Стрижов. — Разрешите, я его смажу из карабина, — дергая за рукав Василия, зашептал он.
— Не уйдет! Держи его на всякий случай на мушке! Только смотри, лошадь не убей, очень красивый жеребец...
Но Булатников не особенно торопился. Остановив жеребца под дубом на опушке леса, он достал из кармана брюк кисет и бумагу, спокойно начал крутить козью ножку, пропуская мимо себя колонну всадников.
— Башибузуков своих подсчитывает, — прошептал Димка.
Василий в ответ только скрипнул зубами. Как всегда перед боем, сердце его усиленно застучало, на лбу проступил холодноватый пот.
Закурив, Булатников что-то приказал своему ординарцу, и тот, ударив плетью коня, поскакал к голове колонны.
Василий посмотрел на Димку Стрижова, взявшего на мушку атамана, и поднес к губам свисток. В ответ на заливистую трель свистка с двух сторон дороги посыпались частые винтовочные выстрелы, бешено застучали станковые пулеметы. Василий успел заметить, как с головы Булатникова слетела на круп жеребца смушковая офицерская папаха, как бандит, низко пригнувшись к шее коня, рванул-с-я из-под дуба в чащу леса.
«Промазал Димка, — с досадой подумал Василий. — Целил бы в грудь, а не в голову!»
Охваченные перекрестным огнем, бандиты посыпались с тачанок. Они залегли по обочинам дороги, укрылись в неглубоком овражке и открыли ответный огонь.