Николай Васильев – Удачи поручика Ржевского (страница 4)
Гусары подошли к сельцу Мосты на Немане, намереваясь идти к Волковыску, но тут их перехватил фельдегерь от Багратиона и велел продолжать движение по правобережью до Николаева, куда повернула уже вся 2-я армия — согласно приказу Александра с подачи стратега Фуля.
Но через два дня у села Гончары их опять повернули: оказывается, корпус Даву перерезал дорогу Багратиону и уже нацелился на Минск.
Так что следовало теперь переправиться и идти в Новогрудок на соединение с основными силами армии. Долго ли конному полку в 1500 чел. (с обозом) переправиться по мосту длиной 100 м? Не меньше 2 часов, если мост узкий (в одну телегу) и старый да шаткий. А тут как на грех прискакал вестовой из арьегарда и сообщил о появлении разъездов противника — все тех же польских улан. Новосельцев тотчас вызвал ротмистров Епанчина и Корша и скомандовал:
— Обеспечить надежное прикрытие переправы! В бой желательно не вступать, но гнать улан от моста нещадно вы должны. В свою очередь Епанчин подозвал Ржевского и сказал:
— Раз уж вы сосредоточили у себя во взводе все трофейные карабины с прошлой стычки, то вам поляков прежде всего и отпугивать. Мы в случае чего налетим, но огонь вести вам.
— Тогда прошу передать нам и эскадронные мушкетоны, — заявил комвзвода. — Мои гусары к ним уже привычны.
— А рожа не треснет, поручик? — осклабился комэск. — Мушкетоны — оружие ближнего боя. Нам они тоже не помешают.
— Вы из них раз пальнете и за сабли схватитесь, а мы разобьемся на пары и будем пулять и перезаряжать…
— Вот карабины и перезаряжайте.
— У нас их всего десять…
— Зато они стреляют на 300 шагов. К тому же учтем ваш штуцер и бесчисленные пистолеты! Взвод Ржевского расположился в версте от переправы, в деревеньке домов на двадцать. Грозно приказав жителям не высовываться из домов, поручик расположил гусар попарно за банями, а их приученных лошадей положил рядом. По договоренности с ротмистром три других гусарских взвода должны были кружить впереди, перед лесом, из которого вела дорога к мосту. Эскадрон Корша расположился левее, прикрывая прибрежную дорогу через Ганцевичи. Вскоре из леса выскочил арьегардный взвод и пошел наметом к передовым гусарам Епанчина. А следом стали выскакивать уланские полуэскадронные колонны: одна, вторая, третья… Гусары разлетелись перед ними, охватывая со всех сторон, но мало их было в сравнении с поляками, втрое меньше. Да еще эти пики, смертельно опасные в открытом столкновении… Тем временем уланы построились в фигуру вроде свиньи и помчались в сторону деревни и переправы. Гусары кинулись на фланги этой свиньи и, подскакав, выстрелили из немногочисленных мушкетонов и личных пистолетов, после чего ринулись в стороны, уворачиваясь от пик разъяренных поляков. Головная же часть свиньи (полуэскадрон) продолжила свое движение.
— Токарев, Денисов, — яростным шепотом приказал своим телохранителям Ржевский. — «Чеснок» на дорогу! Гусары схватили по заготовленному мешку, выскочили к крайнему дому деревни и стали бросать из-за него на дорогу пригоршни железных пирамидок, стараясь не попадаться на глаза уланам. Прозвучал одинокий выстрел поручика, и командующий уланами беломундирник упал на гриву своего коня.
— По коням огонь! — прозвучала команда. Десять карабинов произвели залп, и передняя группа всадников полетела на дорогу.
— Пистолеты к бою и сюда! — закричал Ржевский, и безружейные гусары бросились из-за своих бань к крайнему дому деревни. Уланы тем временем оправились от первого шока и хлынули на деревню, желая обнаружить и переколоть ее защитников. И тут их кони сходу нарвались на «чеснок», образовав в итоге грандиозную кучу малу. В эту кучу полетели пистолетные пули (теперь вовсе не по коням) и около тридцати (!) горячих польских парней потеряли желание участвовать в этом бою. Задние же ужаснулись, резко развернулись и помчались к спасительному лесу. Вечером в Новогрудках на разборе у командира полка ротмистр Епанчин и поручик Ржевский удостоились благодарности Новосельцева.
— Я решил представить вас к наградам, — объявил он. — Вас, ротмистр, к Анне 3 степени, а вас, поручик, к 4-ой: за бой у Сокулки и вот за этот, у Гончаров. Представьте мне также список особо отличившихся в этих боях унтер-офицеров и рядовых. Жаль, что мы не застали здесь штаб Багратиона: он бы уже утвердил эти представления.
А так нам придется за ним гоняться… Корнеты Бекетов и Арцимович, напросившиеся на одну квартиру со Ржевским, стали петь ему перед сном дифирамбы:
— Вы родились под счастливой звездой, Дмитрий, — заявил Арцимович.
— Все, буквально все у вас получается! Когда вам пришел в голову этот трюк с «чесноком»?
— И когда и где вы успели его наковать? — прибавил более приземленный Бекетов.
— Еще в Гродно я дал поручение своему вахмистру. Но «чеснок» — это то самое новое, которое относится к хорошо забытому старому. Наши предки его применяли в войнах с татарами, теми же поляками, а также в Полтавской битве…
— Это благодаря тому, что вы много книг читали, Дмитрий, — опять восхитился Арцимович. — А я, дурак, днями в полковой школе в карты учился играть.
— А выигрывать так и не научился, — засмеялся Бекетов.
— Мне кажется, — вскочил вдруг на постели Сашка, — что вам, Дмитрий, и в карты может повезти: так же как в любви и на войне!
— Слава богу, что во время военных действий игра в карты прекратилась, — сказал Ржевский. — Не до карт всем стало.
— И-и, поручик, — возразил Бекетов. — Пройдет месяц-другой и картежники вновь оживут, помяните мое слово. На трофеи играть начнут или на право пойти в дело, где эти трофеи можно будет раздобыть.
— Э-э, нет, свои французские карабины я проигрывать никому не дам: меня они сегодня тоже выручили. Жаль, что их у меня десять, а не тридцать.
— Так может вы, Ржевский, не в те войска попали? — сыронизировал Бекетов. — Не перейти ли вам в конноегеря?
— Нет, голубчик, — засмеялся Ржевский. — Таких щегольских мундиров егерям не выдают, а дамы ведь привечают нас по одежке!
Глава пятая
Ужин в Несвиже
Двадцать шестого июня О…ский полк вошел в городок Несвиж вместе с ядром 2-ой армии. Багратион объявил трехдневный отдых — первый после выхода из Волковыска. Городок, надо сказать, располагал к отдыху: был он достаточно большим, очень благоустроенным и очень живописным, располагаясь на берегах системы прудов. Ну а Несвижский замок просто поражал своей красотой, подлинно европейской.
Принадлежал он старшей ветви рода все тех же Радзивиллов, а в данное время Доминику Радзивиллу — молодому человеку лет 27, окруженному многочисленными родственниками и челядью. Багратион, естественно, в этом замке и остановился — впрочем, по приглашению Доминика. Вместе с ним там поселился его генералитет. Ну, а гусарам довелось стоять в замке и вокруг него в карауле. Впрочем, Ржевскому в караул идти не пришлось: желая немного развлечься, Багратион пригласил ряд полковников и этого уже очень известного во 2-ой армии поручика на ужин. Что ж, денщик вновь привел мундир и ботики барина в идеальный порядок, и Дмитрий пошел от своей городской квартиры к замку — благо, там было все рядом.
Оружия он, естественно, не взял. Во дворе замка его приветствовали караульные собраты и даже внутри на парадной лестнице стояли в карауле… Кто бы вы думали? Корнеты Бекетов и Арцимович! При виде Ржевского они сделали в шутку «на караул», что было замечено двумя девушками, поднимавшимися в обеденный зал сзади поручика. Они недоуменно пошушукались и вдруг одна из них тихонько воскликнула по-русски:
— Так это тот красавец-гусар Ржевский! Помнишь Аня его на балу в Гродно? Сказано было тихо, но у поручика слух был профессионально обострен — в караулах. Вида он не подал, но задержался у огромного зеркала. К этому же зеркалу магнитом притянуло девушек и в итоге в нем возникло тройное отражение: поручик и две красавицы по обе его стороны, которых он сразу узнал — Анна и Софья Ланские.
— Матка Бозка Ченстоховска! — воскликнул он, поворачиваясь к ним.
— Срочно на меня подуйте! Иначе вы можете поссориться между собой!
— Почему? — растерялись губернаторские дочки.
— Разве вы не знаете? Если две девушки смотрят на одного парубка в зеркало, они в него влюбляются. А значит ссора неизбежна. Но если дунуть вовремя — заклятье исчезнет: он найдет себе третью коханочку.
— Помним, помним вашу коханочку, — спохватилась младшая, Софи. — Только она в Гродно осталась да вас еще и прокляла!
— Удивительно! — заулыбался поручик. — Во время этого проклятья никого рядом не было, я уверен. Каким же образом разлетаются слухи?
— Бог все видит, — с нарочитой строгостью сказала Анна. — И он, теперь я уверена, не поощряет тягу русских молодцов к иностранкам.
Где родился, там и пригодился, — думаю, что эту поговорку пустили в Россию его ангелы-архангелы.
— Как вы правы! — повесил голову на грудь Ржевский. — Действительно, где были мои глаза на том балу? Как мог я прельститься чарами иноземной колдуньи, когда рядом были чудесные русские русалки! Единственное что меня оправдывает: русалки были две, а колдунья одна. Я, видимо, побоялся головокруженья.
— Вообще-то у нас все танцы были уже расписаны, — нашлась Анна. — А той крале кавалеров, видимо, не хватило. Но что-то мы заболтались, как бы не опоздать к ужину. Вы ведь на ужин идете поручик? Или караулы проверяете?