Николай Васильев – Последний интегратор (страница 16)
Никита Максимович тоже приготовил для Евгении тюльпаны, а для Карапчевского — сверкающую двухпудовую гирю. Гирю, пыхтя и кряхтя, внёс грузчик в фартуке, который тут же удалился.
— Никита, ты с ума сошёл! — сказала Евгения.
— Саша от тебя скрывает, но врачи ему посоветовали больше физических упражнений, — сказал Никита Максимович. — Сидячий образ жизни приводит к известным последствиям. — Он погладил свой живот.
— Да я же её не подниму, — сказал Карапчевский.
— А ты постепенно.
Никита Максимович опять открыл дверь. Вошёл тот же грузчик с напарником. Первый нёс гирю пудовую и гирю в полпуда. Второй нёс гирю в четверть пуда и совсем крохотную, для детской ручки. Они получили чаевые и удалились окончательно.
— Начни с вот этой. — Никита Максимович передал Карапчевскому гирю-крошку.
— Это тебе такие подарки нужно дарить, — сказал Жебелев.
Никита Максимович вместо ответа взялся за пудовую гирю… Евгения опять ойкнула. Никита Максимович передумал и взялся за двухпудовку. Все разошлись, как будто он собрался метать этот ужасный снаряд. Никита Максимович напрягся, рванул гирю до груди, начал толкать руку вверх, почти разогнул руку… Но в самом конце не смог преодолеть страшную дрожь и сдался.
Мы вернулись в гостиную. Лиза не обратила на нас внимания.
— Для нового поколения, — сказал Никита Максимович и положил на стол «Чёрную землю фараонов» в новом издании.
— Лиза, это для тебя, — сказал Карапчевский.
— Спасибо, — буркнула Лиза, не поворачивая головы.
— Избаловали, — сказала Евгения. — Никита, ты посмотри, что Серёжа подарил нашей Лизе. Теперь наша принцесса не хочет видеть никаких книг.
Никита Максимович пригляделся к игрушке.
— Женя, это чрезвычайно полезная вещь для учёбы, — сказал он.
— Сговорились, — сказала Евгения. — Трое против одного. Против одной.
— Саша, на два слова. — Никита Максимович потянул Карапчевского, а заодно меня в коридор.
Евгения посмотрела нам вслед, но ничего не сказала.
В самом конце коридора Никита Максимович шёпотом сказал, что Виталия Петровича уволили с поста директора Первой образцовой гимназии, а директором стал один из учителей — почти неприкрытый дифференциатор. О возвращении совместного обучения не может быть речи.
— Я не хотел портить праздник, но ты должен был знать.
— Конечно, должен, — сказал Карапчевский. — Наверное, следует позвонить Виталию Петровичу?
— Я звонил. Отвечают, что он простудился и слишком слаб, чтобы говорить.
— Какие же они подонки! Когда он хотел сам уйти, его не отпустили. Теперь выгоняют.
Мне было жаль знаменитого директора. Один из немногих сторонников интеграции среди начальства. Мы вернулись в гостиную с печальными лицами.
— Дела? — спросила Евгения.
— Дела, — сказал Карапчевский. — Инткомовские мелочи.
Никита Максимович быстро переменил выражение лица и сказал:
— Прошу внимания!
С видом фокусника, который достаёт из кармана голубя, он достал какую-то бумагу. Это была поздравительная телеграмма от первого помощника первого консула, которая пришла на адрес Инткома. Никита Максимович её немедленно зачитал. Он был из тех людей, которые сначала сообщают плохую новость, а потом — хорошую.
— От первого помощника второго заместителя третьего письмоводителя, — ухмыльнулся Карапчевский. — Раньше он сам мне звонил.
— Не замечал за тобой такой амбициозности, — сказал Жебелев.
— Я же не о своих амбициях говорю, — сказал Карапчевский. — Я говорю о деле. Эта телеграмма — презрение не ко мне, а к моему делу. К нашему общему делу.
— А я считаю, что ты не прав, Саша, — сказал Никита Максимович. — В нашем положении даже такая телеграмма — победа. Завтра — это я тебе обещаю — о ней узнают в префектуре и в Доме наместника…
— И поймут, что Карапчевский совсем сдулся.
— И поймут, что Карапчевский ещё на коне.
Зазвенел телефон. Трубку по знаку Карапчевского взяла Евгения.
— Префект, — сказала она Карапчевскому.
Карапчевский помотал головой.
— Извините, он ненадолго вышел, — сказала Евгения в трубку. — Что ему передать?.. Хорошо… Большое спасибо… До свидания. — Она положила трубку и сказала: — Поздравил.
— А ты жаловался, — сказал Никита Максимович.
Тут же телефон зазвенел снова. Это был наместник. Он тоже поздравил Карапчевского через Евгению.
Пиршество было в разгаре, когда телефон позвонил в третий раз.
— Гуров, — делая круглые глаза, сказала Евгения.
Карапчевский торопливо схватил трубку.
— Да, Семён Кириллович, — сказал он. — Спасибо огромное… Всё хорошо, все здоровы… Иван?
Все посмотрели на меня.
— Иван в полном порядке… — сказал Карапчевский в трубку. — Ещё раз огромное спасибо… Вам того же.
Он повесил трубку и сказал:
— Не ожидал. Вам, Иван, привет.
Никита Максимович спросил о том, что подарили Карапчевскому. Карапчевский показал подарки. Никита Максимович стал говорить о пользе физических упражнений. Жебелев сказал про изометрическую гимнастику. Евгения сказала, что лучшее средство от болезней — это солнце и свежий воздух. Я дожевал очередной пирожок и сказал, что…
Дверной звонок заставил всех насторожиться. Больше никого не ждали. Никита Максимович пошёл открывать дверь и вернулся с двумя усачами в очках и свитерах. Это были гости из Новоергинского университета — географ и физик. Ветераны интеграции, старые знакомые Карапчевского и всей компании. Они принесли стопку книг — новые издания университета — и сразу засобирались уходить.
— Куда же вы, ребята? Только пришли, — сказал Карапчевский.
— Пора, пора, — сказал физик. — Мы ведь проездом. Специально полетели с пересадкой, не могли тебя не поздравить. Завтра конференция в Константинополе. Все светила собираются.
— Вы хоть на полчасика присядьте, — сказала Евгения.
— Извини, Женя, никак, внизу такси стоит, — сказал географ.
Физик подцепил вилкой рыбное ухо, прожевал и сказал:
— Неправильно их у вас готовят.
— Все новоергинцы почему-то считают, что их город — родина рыбных ушей, а в других городах их готовят неправильно, — сказал Жебелев. — Туганцы считают, что именно их город — родина рыбных ушей, а в остальных городах…
— И так — в каждом городе от Юрска до Атласова, — сказал Карапчевский.
Евгения дала гостям завёрнутые в бумагу пирожки, и все двинулись проводить их до такси. Перед уходом физик три раза выжал двухпудовку, чем вызвал всеобщие восторги. Особенно восторгался Никита Максимович.
Я решил не участвовать в проводах и остался с Лизой. Она уже немного наигралась с мнемоником и теперь поедала второй кусок торта, предварительно политый мёдом.
— Хотите торт? — как заботливая хозяйка спросила Лиза.
Я тоже взял кусок и тоже полил его мёдом. Лиза одобрительно кивнула.
— Я уже читала «Чёрную землю фараонов», — сказала она сквозь жевание.