Николай Васильев – Параллельный мир (страница 21)
В конце октября Фанагорийский полк прибыл в окрестности Бендерской крепости (построенной турками на высоком правом берегу Днестра) и расположился за неимением места километрах в четырех от крепости, на правобережье речки Балка — напротив Борисовского холма, облюбованного Потемкиным для своей ставки. Тароватые фанагорийцы резво возвели себе лагерь и стали его усовершенствовать. Ботан, само собой, принял в этом деле активное участие и за сутки создал плотинное водоподъемное устройство — по типу своего первенца, в усадьбе графа Ремизова. Но здесь вода стала поступать, конечно, не в бассейн, а в желобообразный полковой рукомойник и на кухню. Командир полка Золотухин восхитился этим устройством и, оказавшись в очередной раз в ставке (где бывал каждый день или через день), не преминул козырнуть им в присутствии фельдмаршала. Потемкин отреагировал весьма живо и велел прислать к нему «сего умельца, ибо от нехватки воды завшивели даже штаб-офицеры, не говоря уже о прочих русских воинах»…
Миша шел в ставку без особого волнения: ну Потемкин, ну всесильный фаворит — так я уже Павла Взбалмошного видел и ничего, жив остался. Сделаю очередной водоподъемник и отчалю в свой полк… Но вдруг опамятовался: я по легенде вовсе не русский Емеля, а французский эмигрант и бывший гвардейский офицер и именно сейчас получил шанс вернуться из солдат в дворянское сословие. Значит, держать себя надо по-благородному! Хотя и скромно, по чину… Вот ситуевина, трах-тибидох!
Однако первым, кого он встретил на входе в шатер фельдмаршала, стал Лев Разумовский!
Миша опознал его сразу и, нагнув голову, попытался проскользнуть мимо вслед за своим полковником, но вдруг был ухвачен Львом за руку и остановлен восклицанием:
— Майкл! Галан!!
Миша поднял голову, их взгляды встретились, и Лев еще более побледнел:
— Как это может быть?! Я сам увозил тебя с места дуэли и организовывал похороны. Правда, на кладбище меня не было, я почему-то избегаю смотреть в эти ямы, но твоя могила находится на Дорогомиловском кладбище…
— Мон колонель, — возразил, наконец, Миша, собрав остатки воли. — Вы обознались. Я французский эмигрант Эмильен де Вержи, волей судьбы лишенный офицерского чина и служащий рядовым в Фанагорийском полку.
— Ага! — злорадно ухмыльнулся Разумовский. — То есть тот самый водопроводчик, которого ждет Григорий Александрович. Имя, значит, сменил, а профессию на всякий случай оставил? Каналья! А ведь я был очень расстроен твоей смертью…
— О чем Вы столь экспрессивно толкуете с моим гренадером, Лев Кириллович? — вернулся из шатра полковник Золотухин. — Вы знакомы?
— Я думаю да, а французик этот упирается. Не подскажете, полковник, за что его разжаловали в рядовые?
— Я подскажу, Лева, — вышел из шатра наипервейший вельможа Российской империи. — Ибо помню эту скандальную историю. Эмильен де Вержи имел глупость ввязаться в ссору с Васькой Голицыным, и этот бузотер сразу вызвал его на дуэль. Впрочем, глупость-то, оказалось, совершил Васька, который помер от шпажной раны, нанесенной ему сим молодцом. Катя хотела замять эту дуэль, но завыли дружно Голицыны — и вот мы видим перед собой бравого гренадера Емелю, который умеет, оказывается, не только шпагой искусно владеть, но и воду из реки подымать…
— Странно, — сказал вдруг полковник Золотухин. — Этот француз весь месяц учился владению шпагой у моего поручика Волынцева, который вдоволь над ним посмеялся: очень уж криворук был сей ученик…
— Был? — саркастически спросил Разумовский. — А сейчас, значит, нет?
— Сейчас он гарду с эфесом уже не путает…
— А вот я это проверю, — сказал решительно Лев Кириллович и выхватил из ножен свою шпагу, добавив: — Дайте, полковник, ему свою…
— Прекратить! — металлическим голосом произнес Потемкин. — Делу время, потехе час. Иди за мной, рядовой Вержинов, я буду вводить тебя в курс этого дела…
Глава двадцать третья
Урок теологии
Не успел Ботан завершить строительство нового водовода из речки Балки, как Бендерская осада вдруг закончилась: турки прознали от лазутчиков о готовящемся решительном штурме и решили пожить еще на белом свете для чего вступили в переговоры с Потемкиным. Тот милостиво согласился отпустить мусульманское население Бендер и его гарнизон (без оружия, конечно) за Дунай и 3–4-го декабря турки покинули свою грозную крепость. Потемкин, стоявший во главе свиты у Измаильских ворот (к ее хвосту пристроился и свободный от службы водопроводчик Вержинов), сардонически хохотнул:
— Народишко местный паша Заран-оглу, так сказать, спас, а вот голову свою вряд ли: оттяпает ее султан непременно. Могу с любым поспорить на тыщу рублей. Ну, господа офицеры, есть желающие поправить свой бюджет? Вижу, что нет. Ну и правильно, своя тыща целее будет. Итак, комендантом крепости на ближайшие дни я назначаю генерала Самойлова (при упоминании этого имени у Миши противно екнуло внутри, и он встревоженно стал тянуть шею). Вычисти здесь все Александр Николаевич, трофеи опиши и наведи российский порядок.
При этих словах из группы штаб-офицеров выдвинулся чернобровый средних лет офицер («Точно он, Самойлов!» — признал обреченно Миша) и, вытянувшись во фронт, отчеканил:
— Все будет сделано, генерал-фельдмаршал и в кратчайшие сроки.
— Верю, Саша, — милостиво кивнул ему Потемкин. — Иного комендантом в этом змеином гнезде я бы не оставил. Бери себе в помощь любое подразделение, любых людей. А как закончишь свою миссию, прошу явиться в Яссы, ко мне на доклад.
Самойлов молча в этот раз поклонился и вернулся в общую группу генералов и адъютантов.
Ботан что-то доделывал в уже ненужном водопроводном сооружении, как вдруг к нему снова подошел Лев Разумовский.
— Спешу тебя обрадовать, Емельян Вержинов, — сказал старый знакомец без малейшего вступления. — Самойлов хочет оставить тебя в своем распоряжении.
— Хорошо, — сказал Миша бесстрастно.
— Хорошо, значит, — хохотнул Лев. — Да он тебя вновь прихлопнет как муху! Как только получше приглядится…
— Чего ради ему прихлопывать незнакомого нижнего чина? — пробурчал приглушенно Ботан.
— Прихлопнет и на могилу камень тяжелый положит — чтобы ты во второй раз не воскрес, — убежденно сказал Разумовский. — Но я могу тебя спасти, а именно: убедить Григория Александровича в том, что ты способен невероятно цивилизовать его дворец в Яссах. В общем, спасу, но только при одном условии…
Он замолчал, ожидая реплики собеседника, но не дождался и закончил мысль:
— Ты должен рассказать мне, как же тебе удалось воскреснуть!
Миша опять выдержал паузу, глядя при этом прямо в глаза настырному предку и, наконец, спросил:
— Вы верите в Бога, Лев Кириллович?
— Да, — ответил тот и добавил: — Хотя в годы ученья за границей испытал сильный искус со стороны безбожников-энциклопедистов…
— Это хорошо, — заверил его Миша. — Но верующий в Бога верит и в существованье дьявола. Вы в него верите?
— Поневоле да, — сказал Лев с некоторым трепетом.
— У дьявола, само собой, есть помощники, которых русские называют чертями, — продолжил Миша (внутренне посмеиваясь). — И черти эти способны на многие явления, выходящие за пределы здравомыслия. Достаточно Вам такого ответа?
— Ты… Вы — черт?! — явно струхнул бравый (совсем недавно) полковник и стал стремительно креститься.
— Не совсем, — сдал назад Ботан. — На мою душу черт нацелился и в надежде ее заполучить он мне стал помогать. Я в этом ему пока не препятствую…
— Это безумная затея, — сурово заявил Лев Кириллович. — Вам следует как можно быстрее исповедаться и положиться на волю священника!
— Увы, — продолжил стебаться Ботан. — Я воспитан в лоне редкой ветви протестантской религии: пофигизма. Как и кальвинисты, мы отрицаем посредничество священников между человеком и Богом и потому нам чужды исповедь и все виды церковных обрядов и наказаний. Для общения с Богом нам достаточно молитвы. Я, кстати, не уверен, кто мне на самом деле сверхестественно помогает: Бог или Дьявол? Впрочем, не удивлюсь тому, что это два лика одного Вселенского Существа…
По завершении речи Ботана Разумовский некоторое время оторопело молчал и Миша решил взять инициативу в свои руки:
— Лев Кириллович, — сказал он. — Я благодарен Вам за протянутую руку помощи. Оставаться под командой Самойлова мне вовсе не хочется. Да и доля солдатская мне порядком осточертела. Если Вы еще не передумали рекомендовать меня Потемкину…
— Да, — сказал невпопад адъютант фельдмаршала и поправился: — Нет, не передумал. Я верю в свою интуицию и то мнение, что сложилось у меня о Вас прошлой зимой, кажется мне самым верным. Осталось решить, как мне Вас называть?
— На людях зовите Емельяном, — пожал плечами Ботан, — а наедине лучше Эмильеном де Вержи или Эмилем.
— И откуда же Вы конкретно родом, мсье де Вержи? — едко спросил Лев Кириллович.
— Из городка Авалон, что находится в Бургундии, — улыбнулся невинно Миша. — Родина знаменитого вина. Вы должны были его пить…
— Авалонское? Никогда даже не слышал…
— Бургундское! Красное сухое или полусладкое, идет под все виды жареного мяса.
— Ну, это само собой. Хотя я предпочитаю белые вина: токайское, мозельское, шампанское… Ладно, будем считать, что мы перезнакомились.
— Уж простите меня, — улыбнулся Ботан. — Так получилось…
— Но что Вы можете предложить Потемкину в качестве благоустройства? Зимы здесь теплые, печного отопления вполне достаточно…