Николай Васильев – Импотент (страница 20)

А сколько надежд было связано с развитием советской науки, сколько средств вложено в создание академгородков по всей стране, а также отраслевых НИИ, НПО, конструкторских бюро и т. д. Была ли отдача? Да, хоть и не в той мере, как ожидали наивные автократы и различные номенклатурщики. Было много параллелизма, псевдонаучности, довлеющего администрирования, взаимоисключающих результатов (в рамках одного института!), случались и их подтасовки. Теперь же отдача от науки стала совсем эфемерной.

— Так может, народу она не так и нужна? — возникает резонный вопрос. — Жили многие века раньше и в будущем проживем?

Увы, жить хочется цивилизованно, а современные блага целиком обусловлены достижениями науки, воплощенными в современных домах, средствах транспорта и связи, сонме технических устройств, медицинских препаратах на все случаи жизни… Причем цивилизация благодаря науке стремительно меняется: на наших глазах произошла компьютеризация мира, сейчас идет мобильная телефонизация, на очереди — роботизация, переход на новые источники энергии, освоение Луны и Марса… Широченное поле деятельности для ученых.

— Да все эти проблемы могут быть решены в европейских и штатовских научных центрах. Большинство стран мира своей науки практически не имеет. Почему мы всегда рвемся быть «впереди планеты всей»?

— Потому что мы живем в самой холодной стране мира и при этом разбазариваем свои энергетические ресурсы направо и налево. Потому что существует конкурентная борьба между экономическими корпорациями, на средства которых и существуют научные центры, и потому каждая значимая научная разработка секретится, а позднее становится предметом торга. Потому что у будущей обнищавшей России может не хватить денег на приобретение (к примеру) установок термоядерного синтеза, а тем более технологии их создания. А это будет означать ни более, ни менее утрату государственной самостоятельности. В итоге российская нация частично растворится в других этносах, а частью деградирует, будучи вынужденной вернуться к натуральному хозяйству. В конечном же счете вымрет при целенаправленной помощи Запада, уверенного в нецелесообразности обживания земель севернее широты в 52–53°. Смотри пример Канады.

Такие невеселые мысли навеяло на Сергея Андреевича созерцание пришедшего в упадок Академгородка. Наверное, он сгущал краски и принимал за глубокий кризис тривиальный временный спад, но у его пессимизма имелась политико-социальная подоплека: он, как уже упоминалось, продолжал связывать прогресс с коммунизмом.

Тут раздосадованный читатель вправе возопить: — Что ж это такое? Типичный ботан, бабник-импотент, алкаш, а туда же, в философию лезет и коммунизм этот поганый пропагандирует! Мало мы его за семьдесят лет нахлебались… И вообще, что автор в конце концов пишет: пикантное чтиво с картинками или просто все, что в голову взбредет?

Не спорю, упрек справедливый. Но что поделать, если в жизни человеческой так все и перемешано: веселое и грустное, пустяковое и серьезное, высокое и постыдное… Вспомни себя, читатель.

Что же касается коммунизма, то это социальное учение разделило судьбу многих других, оказавшись в умах людей непонятым, выхолощенным, опошленным и, в конце концов, проклятым. В немалой степени тому виной, я думаю, стала привычка большинства людей мыслить стереотипно. Не верите? Давайте проверим.

Вот простой тест. Быстро назовите часть лица, фрукт и русского поэта.

Что у вас получилось? Стереотипный ответ (90 % вероятность): Нос. Яблоко. Пушкин.

А теперь определите сущность коммунизма. Тут тоже дружно: «От каждого по способности, каждому по потребности». И лишь совсем редкие вспоминают более точное определение, данное Энгельсом: «Коммунизм — это общество всесторонне развитых людей».

— Разве этого краткого определения достаточно?

— Вполне. Все прочие особенности коммунистической формации выводятся из него. И они во многом не похожи на те, что мы заучивали по учебникам «Обществоведение» и «Научный коммунизм».

Начнем с главного: всесторонне развитого человека. Есть ли такие люди в современном обществе? Конечно, есть. Обладая глубокими познаниями (умениями) в одной области наук (искусств), они энциклопедически образованны, эмоционально богаты, гуманистически ориентированы, да и физически обычно неплохо развиты. Будучи людьми очень занятыми, они все же находят время для реализации своих досуговых увлечений, круг которых обычно широк, причем ролям потребителей (зрителя, слушателя, читателя…) они часто предпочитают роли соучастников или созидателей: то есть сами музицируют, рисуют, сочиняют стихи и прозу, восходят на горные вершины, сплывают по горным рекам или осваивают параплан… Это их деятельность определяет прогресс человечества. На Западе их обычно называют интеллектуалами, а в России прижился термин «интеллигенты». Основным качеством этих людей является творчество, то есть создание принципиально нового.

А что же прочие люди современного мира? Прочие, увы, явно не дотягивают до определения «всесторонне развитый», демонстрируя (в разной все же степени) приземленность, ограниченность мыслей и чувств — вследствие недостаточной образованности, огрехов в воспитании и отсутствия столь мощного стимула для саморазвития, каким является полноценная творческая деятельность.

Таким образом, имеем вывод первый: не рабочий, не крестьянин, а именно интеллигент является прообразом человека коммунистического будущего. Что, отличается от заученных когда-то догм?

Далее: при коммунизме все люди должны быть всесторонне развиты. Стало быть, все будут интеллигентами, то есть заняты творческими видами деятельности. Но до сих пор даже в самых цивилизованных странах с их высоким уровнем автоматизации большинство людей вынуждено выполнять работы нетворческого, рутинного характера. Конечно, принципиальных преград на пути автоматизации рутинных работ нет (хотя ресурсы на полное воплощение этой блажи потребуются суперграндиозные и сроки реализации о-очень большие), но, может, она неприемлема и в гуманитарном плане? Умение создавать своими руками стандартные вещи, выполнять тривиальные операции, ощущать радость (и терапию) физического труда, оказывать людям бытовые и социальные услуги может оказаться привлекательным и людям будущего?

Значит, получим вывод второй: наряду с творческой деятельностью каждый работоспособный человек должен взять на себя пропорциональную часть необходимых обществу рутинных работ. При этом необходимо, чтобы он владел избранными рутинными специальностями в достаточной мере, что, конечно, предполагает психологическую склонность к данным работам, специальное обучение и довольно продолжительный срок занятости на них — но не в ущерб его праву на занятия творческой деятельностью. А что это значит? Значит, что в своей повседневной жизни он будет в двух ипостасях (а то и более): к примеру, ученый и лаборант, инженер и рабочий, агроном и «оператор», геолог и проходчик шурфов, артист и рабочий сцены… Если же в рамках одной организации совмещение профессий неудобно или невозможно или у общества есть массовая потребность в какой-то профессии (например, водители общественного транспорта), то совместительство может проходить под крышей разных организаций. В этом случае временные рамки чередования той или иной деятельности могут быть другими: через день, неделю и более. Здесь следует все же напомнить, что в будущем значительная часть рутинных работ будет автоматизирована.

В дотошном читателе, разумеется, вспенился раздраженный вопрос: что это еще за деление работ на «рутинные» и «творческие»? В каждой работе есть элементы творчества и элементы рутины, каждую можно выполнять механически, бездумно или творчески, с душой. Словом, «все работы хороши, выбирай на вкус» и еще «любой труд почетен».

Что ж, проведем мысленный эксперимент. Допустим, есть возможность (в наши дни) предложить любому работнику регулярные выплаты его двойного заработка с условием непременного расставания с выполняемой им работой. И если он откажется, то мы имеем дело либо с идиотом, либо с начальником (власть слаще денег!), либо с работником творческого труда. Только не надо предлагать десятерного заработка: человек слаб и может сделать глупость.

В подтверждение результата этого теста можно привести ответ (недословный) советского физика Раушенбаха на вопрос зарубежного корреспондента «почему у ваших ученых такие низкие зарплаты?»: — Да это мы должны платить государству за предоставление нам возможностей удовлетворять свое любопытство!

Но дотошный не отстает и заходит с другой стороны: разве любой человек способен к творческой деятельности? Разве не нужен для этого талант, врожденные способности? Разуй, писателишка, глаза, посмотри на кишащих вокруг современников, на их придурошных детей, чья страсть к исследованиям простирается аж до мусорных баков, фантазии взыгрывают от дозы героина и артистические способности реализуются в проституции… А чем лучше рядовые обыватели, погрязшие в суете своих делишек и дружно жующие мякинную продукцию масс-культуры? Куда им, малохольным или сердешным, деваться при твоем интеллектуальном коммунизме?

Да, действительно некуда. Но предопределено ли было их убожество, в генетике ли дело? Вспомним чудо из чудес, происходящее в младенчестве с каждым человечком: едва научившись ходить, зная о мире очень мало, он начинает говорить! Притом освоение языка происходит стремительно, через полгода-год он свободно владеет всем строем языка, наращивая и наращивая свой словарный запас. Более того, если он живет в чужой стране, то наряду с языком родителей так же быстро и свободно усваивает язык контактировавших с ним аборигенов. А теперь покажите мне взрослого дядю (или тетю), которые через полгода жизни среди иностранцев могли б без учебных курсов, словарей и зубрежки свободно освоить разговорную речь?