Николай Васильев – Галактическая одиссея Никиты Бочарова (страница 30)
— Вот и хорошо! — сказал сквозь зубы Никита. — Теперь наши немного передохнут…
Он сделал резкий поворот назад и понесся в сторону от шипа, поливая пространство за собой из пушки. Пират мчался следом, искусно маневрируя, но почти не стреляя.
— А боекомплект-то у тебя не резиновый! — заорал Никита и вдруг приказал по связи: — Борис! Пусти ракету в его сторону! Нас она не тронет из-за системы «свой-чужой», а его погоняет!
А сам продолжил изображать убегающего «зайца», не забывающего пулять в «волка» снарядные очереди. А тут и ракета с шипа подоспела… Пиратский файдер резко ушел в сторону и стал совершать противоракетные маневры. Никита же изобразил крутую полупетлю и, поймав чужака в прицел, помчал на него сверху, поливая снарядами.
Тот опять ловко извернулся, но забыл на миг о ракете, которая настигла, наконец, ненавистный файдер, и он рассыпался на части.
— Ура! — закричал Игорь.
— Ура! — послышались в шлемофонах голоса землянской команды.
Вернувшись на корабль и притащив на буксире скафандр с тушкой вражеского пилота (которую принесли в медблок и доктор Женя, установив, что жизнь в ней еще теплится, задействовала реанимационную капсулу), Никита распорядился:
— Всем оставаться на боевых постах. Мы вот-вот снова окажемся над пиратскими кораблями. Я тотчас буду уходить от этой чертовой Симы, но дестройер может за нами увязаться… В этот раз обошлось: видимо, пираты решили, что «левая» малявка чересчур кусача, а раз сама убегает, то и флаг ей в руки.
Никита же, оказавшись после прыжка в другой звездной системе (но все еще в пределах империи Аратан), счел нужным выйти на связь:
— Всем, кто меня слышит! Говорит капитан свободного корабля «Мела»! В звездной системе Арианы планету Сима атакуют пираты!
Ответ пришел почти сразу, что свидетельствовало о близости ответчика:
— Я коммандер Рид, командир патрульного звена империи Аратан! Откуда у Вас эти сведения, капитан?
— Я только что вырвался оттуда, после боя с пиратским файдером. На орбите Симы находятся дестройер и транспорт — видимо, его будут загружать пленниками и металлами!
— «Мела», говорите? — вдруг спохватился коммандер Рид. — Это у вас на борту находится дочь адмирала Сида?
— Увы, — вдруг схимичил Никита. — Ее у нас отбили при посадке те самые пираты!
— Дра-пата-пата-пата! — разразился бранью Рид. — Как ты допустил это, мерзавец? Я тотчас пущу тебе наперехват дестроер и притащу на суд к Сиду!
— Коммандер! — рявкнул и Никита. — Пока Вы топаете ногами, пираты вот-вот улизнут от Симы!
— Гра-гра-гра! — опять зарычал Рид. Но через мгновенье сказал: — Ну, лети пока, поганец! Мне только что подсказали твое имя. Так вот, Никита Бочаров, капитан «Мелы»: рано или поздно ты окажешься в лапах безопасности империи Аратан! Молись своему богу, молись!
Никита молча отключил связь и обернулся к своему постоянному спутнику:
— Надеюсь, Боря, ты никому не расскажешь об этом сеансе связи.
— Добр ты и простоват, Никита, — сожалеючи ответствовал Борис. — При этом тебе почему-то всегда везет. Может, Бог и правда существует? Ты молись ему, молись…
Глава тридцать пятая
День рожденья Моны
Посадку они совершили опять на периферии Аратанской империи, близ воображаемой границы с Минматаром. Планета Фоссум была охарактеризована в лоции как благоприятная к обживанию, но во вторую-третью очередь. Очень уж пахуча была ее кислородно-азотно-сероводородная атмосфера и очень агрессивна изобильная живность планеты, напоминающая динозавров юрского периода Земли. Поэтому место посадки Никита выбирал весьма тщательно, остановившись на узком скальном полуострове, выступающем в океан из покрытого буйной желтой растительностью материка. Видеокамеры зафиксировали при снижении наличие в прибрежных водах крупных и мелких «рептилий», а в воздухе — «рептилий» перепончатокрылых, которые периодически выхватывали мелких из воды. После посадки (в центре полуострова, подальше от опасных вод) Никита собрал экипаж в кают-кампании и толкнул речь:
— Мы сейчас находимся на жутковатой планете Фоссум. Здесь нам надо преобразовать обводы нашего корабля, которые стали слишком известны в Галактике. Займется этим Борис, который подберет себе помощников. Мы с Игорем будем их страховать, барражируя попеременно вокруг шипа на флаере. Все прочие сотоварищи обязаны быть внутри корабля, занимаясь либо самообразованием, либо любованием окрестностей, но только через видеокамеры.
— Но почему? — ожидаемо возмутилась Наталья. — Лично мне сидеть в этом-самом шипе до чертиков надоело!
— Вы фильм «Мир юрского периода» видели? — возвысил голос Никита.
— Так Фоссум, можно сказать, срисован с этого фильма! Здесь динозавры шастают туда-сюда и только и ждут, что какая-нибудь красотка шагнет к ним в зубы. К тому же атмосфера планеты ядовита и находиться снаружи можно только в скафандре. В общем, не выпендривайтесь, девушки, и смотрите на Фоссум через посредство видеокамер.
— А почему на опасные задания ты отряжаешь всегда Бориса? — возбухла на этот раз Мила.
— Он самый сильный мужик в экипаже, — с доверительной интонацией пояснил Никита. — Надеюсь, против этого, Людмила, ты возражать не будешь? А тут на корпус придется приваривать фальшкиль — работенка не для хиляков!
— Что ты мне мозги паришь?! — вскричала Мила. — Все тяжкие работы у нас выполняют дроиды! А указывать им, что надо куда приваривать, любой хиляк сможет!
— Молчать, женщина! — взревел Борис. — Я еще никогда ни за чьи спины не прятался! И вообще: рановато вы свои феминистские замашки вспомнили! Здесь вам не уютненькая Терра, а кошмарная Галактика, из которой нам, кровь из носа, необходимо выбраться. Поэтому сидите на попе ровно и не мешайте нам выполнять мужскую работу!
Оказавшись с Борисом наедине, Никита расхохотался и крепко сжал его руку со словами:
— Лихо ты отбрил наших бабенок, лихо! Однако первая попытка приварить на титановый корпус фальшкиль (преимущественно из демонтированных в разных частях корабля декоративных панелей) провалилась, чему виной оказалось высокое содержание в атмосфере сероводорода. Надо было применить что-то вроде аргоновой сварки, но, как на грех, соответствующей базы данных в Меланьиных закромах не оказалось, а земного опыта у горе-космонавтов не было. Никита выяснил это, сделав опрос по внутрикорабельной связи.
— Придется нарабатывать опыт методом проб и ошибок, — мрачно сказал он Борису. — Тащи сварку в трюм и там тренируйся со своими дронами. Вдруг с ним на связь вышла Мона:
— Коммандер! Я узнала, что у вас возникли проблемы со сваркой?
— Это так, — признал Никита. — Но ее освоение — вопрос времени. Будем учиться по старинке, методом тыка.
— А между тем я как раз владею разными способами сварки. Это входит в программу обучения наших астронавтов. Вы примете мою помощь?
— С большой благодарностью, Моника, — пылко заверил Никита. — Мы сейчас в трюме оборудуем учебный стенд, где Вы сможете передать свои навыки моим недотепам.
Через пару часов посиделок Бориса и Моны выяснилось, что в сварочном деле полно хитрушек, освоение которых — дело не одного дня. После этого Никита согласился, скрипя сердцем, на выход Моны на корпус корабля (полулежащего на гравитационных домкратах) и переподчинения ей дроидов. Борис, Антон и Сергей толкались сначала рядом, но осознав свою никчемность в сварочных делах, переместились к носовой части и принялись закрашивать компрометирующее название корабля.
Никита же, как и в первый раз, вылетел из шипа на флаере с целью отпугивания «птеродактилей», настойчиво кружащих вокруг инородного «существа». К стрельбе он пока не прибегал, но уже склонялся к мысли о ней, так как зубастые «рептилии» шарахались от него все на меньшее расстояние. Вдруг они выстроились в круг, который стал стремительно вращаться. Никита припал к прицелу крупнокалиберного игольника и стал вонзать смертоносные снаряды в этот жуткий круг. От нескольких «ящеров» полетели крылья и ошметки, но оставшиеся разом кинулись вниз, к расхаживающим по корпусу шипа фигуркам! Никита заорал по связи «Бейте их!» и бросил флаер к кораблю, сбивая и сбивая крылатых тварей. Борис со товарищи выхватили игольники и стали встречать рептилий выстрелами в упор. Через минуту твари усеяли своими останками всю землю вокруг корабля и у Никиты отмякло сердце. Но посмотрев на корму шипа, он вновь ужаснулся: ни дронов, ни Моны на обшивке не было!
Никита кинул флаер к земле, стремительно облетел корабль, но бестолку. Тогда он взмыл над кораблем и увидел несколько ящеров, улетающих в сторону материка. На полной скорости он помчал им вслед и через минуту догнал тяжело летевших ящеров, каждый из которых держал в зубах добычу. Никита опознал одного дрона, другого, третьего и помчал к головному ящеру, в пасти которого белел скафандр Моны. Никита сократил расстояние до ящера, саданул снарядом в его хвостовую часть и тотчас скользнул вниз в ожидании падения Моны. На мониторе видеокамеры, направленной к ящеру, мелькнула безвольно разжатая пасть, миг — и Мона оказалась в гравизахвате флаера. Никита возликовал, выровнял почти над лесом флаер, втянул безжизненную тушку Моны в кабину (повторяя как заклинание: — Ничего, в капсуле оживет! Оживет!) и только собрался набрать высоту, как флаер потряс сильный удар, в результате которого он зацепился за крону дерева и рухнул в чащу. Амортизаторы сработали как надо, но взлет из густого растительного месива представлялся очень проблематичным. «Кто же меня так шваркнул?!» — взъярился Никита. Прокрутка видеозаписи показала, что это был дроид, которого сбосил на лету ящер. «Вот сука, бомбометатель хренов! — вяловато удивился землянин и повернулся к Моне: — Жива ли она?»