Николай Васильев – Галактическая одиссея Никиты Бочарова (страница 3)
Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:
— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим…
И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед! После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый «тестировщик» нашел взглядом Никиту и сказал:
— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.
По пути «тестировщик» не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж.
Буркнув что-то по коммуникатору, «тестировщик» подвел Никиту к некой каюте, сказал «Ожидай» и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо. Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!
— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово «пеньюар».
— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать… После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки… Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. «Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!» — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня. «Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после …надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так» Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово «бушар»). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:
— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!
— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу… Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов! Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:
— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.
— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка? Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:
— «Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!»
Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:
— Так как на счет минета? Прямо сейчас?
Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.
— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр…
Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.
Глава четвертая
Чужая планета
Слово «карцер» Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре «карцера» стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7х1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в «карцере» был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств. Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом… Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук «Оммм». От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти… Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон. В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось.
Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:
— Где ты был все эти дни, Никита?
Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:
— Сидел за решеткой в темнице сырой… Куда нас ведут?
— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?
— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский…
— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!
Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты, и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой «туман», вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир! Когда процедуру «обеззараживания» прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.
— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда…